Любовь моя

Всё было как обычно. Почти. Ты стояла на кухне и нарезала салат. Помидоры. Огурцы. Сладкий перец. Нож ритмично постукивал по доске, заполняя тишину кухни единственным стабильным звуком. Разговорный бойкот всё ещё продолжался. Ты не разговаривала. Он не спрашивал. И в целом создавалось впечатление, что вы каким-то странным образом договорились молчать друг о друге. Но оставить себя голодными было бы уже слишком. Даже для твоей обиды. И, если честно, его тоже. Пока ты резала перец, Аластор поднялся с дивана и сел напротив. Спокойно. Слишком спокойно. Ты чувствовала его взгляд, но упрямо делала вид, что перед тобой не персона, а просто часть интерьера. Не самая интересная, но навязчивая. — Мы долго будем играть в молчанку? — … — Т/И? — … — Девушка? — … — Сеньорита. Тишина. «Да он издевается», — холодно отметила ты про себя, не меняя темпа работы ножа. Аластор слегка наклонил голову. Улыбка, как обычно, не читалась напрямую — но ощущалась в голосе. — Понятно. Пауза. — Слушай, я тебя понял. Ты на меня обиделась. Ты продолжила резать салат. Ни взгляда. Ни реакции. Только ровные, чуть резкие движения ножа. — Извини меня. Рука на секунду замерла. Ты всё-таки подняла глаза. Аластор сложил руки перед собой, как будто обсуждал не чужие чувства, а прогноз погоды. — Я, по всей видимости, допустил ошибку в оценке ситуации. Ты ожидала эмоциональной поддержки, а я предоставил… рациональный ответ. Он чуть наклонил голову. — Мой недостаток эмоционального интеллекта, признаю, иногда даёт о себе знать. Пауза. — Так что — приношу извинения. Ещё один спокойный взгляд. — Мне действительно важно, чтобы ты не продолжала это… молчаливое саморазрушение. Ты посмотрела на него. Долго. Слишком внимательно. И в этот момент, не отводя взгляда от него, продолжила резать овощи чуть резче, чем нужно. — Ай, сука. Нож соскользнул. Боль прострелила мгновенно. Ты резко прижала руку ко рту. Металлический привкус крови появился почти сразу. Тишина изменилась. Но не взорвалась паникой — просто стала плотнее. — Не удивлён, — спокойно произнёс Аластор. И, не дожидаясь ответа, он уже направился в спальню, словно вопрос закрыт заранее. Пару минут в спальне что-то тихо шуршало. Ты сидела на кухне, прижимая руку к салфетке, и слушала, как он Аластор что то ищет. Потом шаги вернулись. Аластор появился в дверном проёме с бинтом, пластырем и пузырьком перекиси в руках, будто всё это было заранее подготовлено на случай подобных ситуаций. — Давай сюда, дорогуша. Он сел рядом на табуретку и аккуратно взял твою руку. Без паники. Просто уверенно, как будто делал это не впервые. — Сейчас будет немного неприятно. Перекись коснулась раны. Ты резко вздрогнула. — Терпи, — спокойно добавил он. И продолжил обрабатывать порез, затем начал аккуратно бинтовать. Несколько секунд стояла тишина. Только тихий шелест бинта и далёкий шум города за окном. Ты первая нарушила молчание. — Аластор… — М-м? Он даже не поднял взгляд, сосредоточенно завязывая повязку. — Ты тоже меня прости. Пауза. — Я… я просто глупо всё это начала. С этой обидой. Он не ответил сразу. Затянул бинт чуть аккуратнее, чем нужно. — Нет. Ты моргнула. — Нет? Аластор наконец посмотрел на тебя. Спокойно. Слишком спокойно для этой темы. — Мне не за что тебя прощать. Просто мне следует… чуть внимательнее следить за тем, как я формулирую мысли, когда разговариваю со своей любовью. Ты замерла. Даже дыхание будто сбилось. — Любовью? Секунда. Он слегка наклонил голову, как будто проверяя твою реакцию. И, конечно, улыбался — уже привычно, почти мягко. — А ты думала, как я тебя называю все эти дни, дорогуша? Ты смотрела на него, не моргая. А он спокойно закрепил бинт, словно только что не сказал ничего, способного выбить почву из-под ног. — Если тебе не нравится формулировка, можем обсудить альтернативы. Пауза. — Хотя, признаюсь, мне она кажется наиболее точной. И в этот момент ты поняла, что твой мозг отказывается работать дальше. — Я… эм… — М-м? — Ты… вообще это сейчас серьёзно сказал? Аластор чуть прищурился, явно довольный эффектом. — Я редко говорю несерьёзные вещи. И, как ни в чём не бывало, отпустил твою руку, закончив перевязку. — Готово. Пауза. Он поднялся. — Постарайся больше не атаковать кухонные приборы, дорогуша. И спокойно пошёл обратно, будто только что не перевернул твоё внутреннее равновесие одним словом. Но на этот раз тебе этого оказалось мало. Совсем мало. Ты резко поднялась со стула. — Мм? Аластор даже не успел толком открыть газету, когда ты уже оказалась рядом на диване. Слишком быстро. Слишком решительно. — Что такое, дорогуша? Он поднял взгляд, всё ещё с той самой спокойной, слегка насмешливой интонацией. Ты выдохнула. Резко. — Ты тоже. — Тоже что? Пауза. Сердце стучало так, будто пыталось опередить тебя. Но ты всё равно сказала: — Любовь моя. На секунду в комнате стало тихо. Даже город за окном будто притих. Аластор слегка приоткрыл рот — впервые за всё время явно не подготовленный к ответу. Но ты не дала ему шанса снова спрятаться за словами. Ты аккуратно, но уверенно взяла его за воротник и притянула к себе. И поцеловала. Сначала это было почти осторожно. Нерешительно, как будто ты сама проверяла, не исчезнет ли он в следующий момент, не превратится ли всё в шутку или игру. Но он не исчез. И не отстранился. Наоборот — на долю секунды замер. А потом ответил. Не резко. Не напористо. А так, как будто наконец перестал играть роль наблюдателя и позволил себе просто быть здесь. Тепло. Спокойно. Уверенно. Его рука легла тебе на спину — не сдерживающе, а скорее… удерживая момент, чтобы он не рассыпался. Поцелуй не был долгим. Но в нём было слишком много всего, чтобы его можно было назвать простым. Словно все те дни молчания, обид и недосказанностей вдруг перестали иметь значение. Когда ты наконец чуть отстранилась, между вами осталось всего несколько сантиметров. И странная тишина. Уже не напряжённая. А… живая. Аластор смотрел на тебя несколько секунд молча. Потом чуть наклонил голову. И привычная улыбка вернулась — но теперь в ней было что-то другое. Мягче. Тише. — Интересный способ завершать диалог, дорогуша. Ты выдохнула, всё ещё чувствуя, как бешено бьётся сердце. — Заткнись. Он тихо усмехнулся. — Как скажешь. Но руку с твоей спины не убрал.