Фермата

      — У меня своя лавка магических принадлежностей в Каруне... – говорит пожилой колдун в мантии цвета молодой зелени, самый первый ученик её профессора. – Обращайся, если возникнут проблемы. Я всегда буду рад помочь.       Хоку медленно кивает и плотнее кутается в мантиях. Сегодня они кажутся тяжелее и холоднее, чем обычно

***

      — Присомотри за ней для меня, а? – грустно посмеивается светящаяся иллюзия профессора Чиручи.       Белдарут поднимает чашку с блюдца и иллюзия распадается на тонкие зелёные листья. Пахнет корицей. Он рассеянно улыбается остывающей чашке чая в своих руках и думает о времени, которое утекает сквозь его пальцы, как песок, как пар.       Думает о собственном ученике.       — Если бы только кто-то здесь нуждался в присмотре, старый друг... – вздыхает он.       Чашка не отвечает.

***

      Хоку лежит на полу своего амфитеатра, на ковре из тёплой ткани, похожей на мох, и смотрит на тусклые звёздные россыпи под потолком. Тыквенный музыкальный монстр, тихий и неподвижный, лежит рядом с её колдовским колпаком. Волшебная клавиатура давно разобрана, а её круги переписаны в блокнот.       Здесь так тихо. Ни звука. И больше некому будет заставлять камни Лектория петь. Больше не будут в этих коридорах звучать элегии, сонаты и вальсы.       Её старый профессор умер.       Мирно скончался во сне.       Хоку думает о том, что её дорогие друзья уже давно закончили обучение и отправились искать своё место в мире.       Её Безлунная Звёздная Ночь, говорят, становится известным мастером по изготовлению волшебных инструментов. Все снова только о нём и говорят, даже прозвище новое придумали... И, если верить письмам, её Беспокойный Весенний Ветер, кажется, заканчивает своё одинокое путешествие.       Она надеется, что оба они нашли то, что искали, или хотябы приблизились к этому.       Хоку всегда мечтала о небе, мечтала выбраться наружу, покинуть Лекторий, но, кажется, сама продолжает задерживать себя здесь.       Она думает, что теперь настала пора уходить.       Хоку в последний раз оглядывается на свой амфитеатр, на тусклую звёздную галерею, на стёршийся контур круга по внутреннему краю перил...       А потом она уходит.       Ночью.       И яркий свет миллионов далёких звёзд над её головой совпадает с искрами света, сияющими на внутренней стороне её мантий.