Пролог

Погода в Лондоне всегда была дождливой, на самом деле, можно по пальцам одной руки пересчитать, сколько солнечных дней выдалось за этот месяц. Это был июль, самый разгар лета, а постоянные дожди сдавливали сознание, вселяли тревогу и апатию. Поэтому Гарри давно подумывал взять отпуск на работе, забрать жену и отправиться в солнечную Испанию. Он слышал там находится прекрасный курорт для волшебников, располагающийся на берегу моря. Точнее Джинни прожужжала ему все уши насчет этого места. Главным препятствием стал тот факт, что с их нелегкой работой взять отпуск — это целое событие, в какой-то степени, невозможное. Постоянная загруженность, даже по выходным, сильно изматывала, но единственным, что не давало ему полностью исчезнуть в куче бумаг и загадок — была Джинни. После битвы за Хогвартс у него не было и тени сомнения перед тем, чтобы сделать ей предложение. Он осознал, что время — одно из величайших сокровищ, которым нельзя разбрасываться, поэтому с окончанием реставрации послевоенного замка они сыграли свадьбу. Он даже задумывался о детях, но всячески оттягивал эти мысли опять же из-за работы, на которой с ними могло произойти все что угодно — от смерти до потери рассудка. — Дорогая, куда ты дела мою новую мантию? — Второпях спросил Гарри. Вид у него был взволнованный, полный предвкушения нового дня, ведь сегодня к ним в отдел «По раскрытию особо тяжких преступлений ведьм и волшебников» или сокращённо «Убойный отдел», как его давно называет Рон, переводят нового работника, но никто не говорит его имени. Интересно почему. Это его раздражало. Его всегда пугала неизвестность и неопределенность ситуации. — Зачем тебе новая мантия, я ещё не успела постирать ее после покупки, — ответила Джинни, бегая по дому, ища, куда она положила свой пропуск в Министерство. Джинни и Гарри жили вместе уже как три года. Сразу после свадьбы, Джинни настояла, чтобы они поселились в Годриковой впадине, ведь она понимала, как важно для Гарри это место. А он в свою очередь, был даже счастлив, что может построить семью на месте, где жили его родители. Вместе с семейством Уизли они отстроили дом, разрушенный Темным Лордом. Теперь его было не узнать. Светло-коричневый двухэтажный дом красовался на месте страшной трагедии. Поначалу для жителей Годриковой впадины это стало новостью — сам Гарри Поттер возвращается на родину, к тому же, дом немного выбивался из общего вида улицы, но соседские дома тоже были обновлены и заселены новыми жильцами. Теперь это была обычная прекрасная улица и ничто больше не напоминало о той страшной летней ночи. — Как это зачем? — Возмущенно ответил Гарри. — Я хочу произвести хорошее впечатление сегодня, кто знает, может нам попадётся хороший специалист и клёвый парень… — А может и полный засранец! — Перебила его Джинни, крича из другой комнаты. — Ну или полный засранец. — Согласился Гарри, поспешно завязывая перед зеркалом галстук. — Черт, сколько можно?! — Гарри выругался, потому что уже целых 10 минут он не мог завязать синий галстук, который Джинни подарила ему на годовщину свадьбы. Из всех вещей, которые Дурсли так и не научили его делать — эта, по его мнению, самая отвратительная. — Дай мне, вечно ты копаешься с этим. — Джинни подошла к нему, аккуратно взяла галстук и ловко завязала его на шее Гарри, продела воротник рубашки и затянула. Она могла сделать это даже с закрытыми глазами. Ее мать учила всех своих детей завязывать галстук, сидя за большим столом в Норе. Было похоже на некое соревнование между мальчиками, в котором Джинни не было равных — как только Рон случайно завязывал узел возле своего пальца, а Фред и Джордж трагично начинали душить друг друга галстуками, выкрикивая: «Прощайся с жизнью, Изольда будет моей!», «Ну уж нет, сначала попробуй завязать этот галстук, жалкий трус!», Джинни уже сидела с аккуратно завязанным галстуком, что не могло не радовать мать. — Готово! — Радостно произнесла Джинни. — Твоя мантия до сих пор лежит в пакете магазина, — сказала она и побежала наверх. Гарри убедился, что его волосы уложены, а лицо гладко выбрито, и вышел из ванной. По дороге в гардеробную, он остановился около туалетного столика Джинни в спальне. Она сидела за ним, подводя глаза карандашом. В какой раз Гарри смотрел на Джинни, и всегда удивлялся ее красоте — рыжим волосам, в костре которого он сгорал каждый день, ее веснушкам, которые прекрасно были рассыпаны по ее лицу, прекрасному аккуратному носу и зелёным глазам, в которых Гарри видел продолжение своей души. — Что? — Прервавшись спросила Джинни, держа карандаш около правого глаза. Гарри смущённо отвёл свой взгляд в сторону ножки кровати, рядом с которой лежал пропуск Джинни и пара фотографий. На одной были изображены все Уизли вместе с Гарри на одном из семейных праздников, другая была длинная, сложенная пополам. На ней были изображены четыре снимка счастливых Гарри и Джинни в магловской будке для фото. Гарри взял пропуск вложил туда выпавшие фотографии и быстро направился к Джинни. — Ничего, ты прекрасна! — После этих слов Гарри поцеловал девушку прямо в тот глаз, который она так старательно подводила, и убежал вниз по лестнице. — Я убью тебя, Гарри Поттер! — Прокричала с раздражением Джинни, в след убегающему парню. — Многие пытались, тебе придётся постараться! — С улыбкой крикнул он Джинни. Гарри спустился на первый этаж, открыл дверь в гардероб и приготовился к долгим поискам, на которые совсем не было времени. Но к его счастью, пакет мятно-зелёного цвета с надписью «Мантии мадам Клэрс» лежал прямо перед входом. Он радостно достал волшебную палочку: мантия запарила в воздухе, а все складки и заломы на ней благополучно разгладились. Когда он жил у Дурслей, то только и делал, что гладил, убирал или мыл все, что попадалось на глаза его тетке. Каждый раз, при применении бытовой магии, Гарри внутренне ликовал, что отделался от этого долгого, утомляющего занятия. Он надел мантию, как раз к тому моменту, когда спустилась Джинни. — Гарри Поттер, твоя учесть будет страшной, ужасной, отврати… — Не успела она договорить как Гарри поспешно поцеловал ее, не дав закончить свою тираду. — Пойдём, ты же не хочешь пропустить встречу, я надеюсь, с нашим новым другом? Они взяли горсть зелёного летучего пороха из чашки у камина, и со словами «Министерство магии», скрылись изумрудном пламени.

***

— Стой! Нет! Не надо, прошу тебя! Нет! — Гермиона Грейнджер проснулась от собственного крика. Всю ночь она была занята работой, поэтому на утро проснулась почти без сил. Девушка еле как заставила себя встать с кровати и с тоской вспоминала дни первых курсов Хогвартса, когда проснуться для неё, значило снова показать себя на уроках, которые давались не каждому ученику. Значило начать новое приключение. Сейчас же работа хоть и была поводом снова встретить друзей, своеобразной гарантией их общения, но не приносила такого прежнего любопытства и воодушевления, что раньше. Вот уже четыре года она вместе с друзьями работает в министерстве магии и почти сразу их всех определили в особый отдел по раскрытию особо тяжких преступлений. По началу у Гермионы было рвение показать себя, стать лучшей, стать профессионалом, прямо как на первых курсах учёбы. Сейчас же Гермиона чувствовала, что несмотря на все ужасы, которые она пережила, сражаясь против Тёмного Лорда, она была не в силах выдержать того, что она видела на своей работе: расчлененные тела, изнасилованные дети, изощренные убийства. Все это не укладывалось в ее голове и часто ей снились кошмары, самые разные: от убийства семьи до ее собственного. Единственное, что останавливало ее от перевода в другой отдел — возможность помогать беспомощным душам и применять все то, чему она научилась в школе, потому что она знала — ее друзья не протянут долго без ее способности «применять холодную логику перед лицом горящего пламени». Она навсегда запомнила слова профессора Дамблдора на первом курсе, которые уже тогда вселили в неё уверенность и значимость на всю оставшуюся жизнь. Гермиона встала с кровати и вышла на балкон. Она жила на магловской улице около центра Лондона. Без Рона. Она до сих пор не знает, что к нему чувствует, а видеть его каждый день на работе и, в добавок ко всему, на общих праздниках и дружеских сборах даётся ей все труднее. Но она все также считает Рона своим лучшим другом, без которого не представляет жизни. Гермиона посмотрела на пачку сигарет, которые она всегда оставляла на балконе вечером. Это было для неё ритуалом — проснуться, закурить, а уже потом начать новый день. В мире маглов она постоянно наблюдала за курящими людьми, в них было что-то завораживающее, но как только они проходили мимо, табачный дым разъедал нос и ей становилось невыносимо противно. Также она слышала, что это помогает им справиться с проблемами и успокоить нервы. Одна, вторая, третья и вот, она уже втянулась во вкус и курила уже на протяжении двух лет. Это было единственным, что хоть как-то помогало ей справиться со всем происходящим в ее жизни. Она посмотрела на время и поняла, что очень опаздывает. Сегодня в их отдел должен был прийти новый волшебник, которого Гермиона с нетерпением ждала, вдруг он окажется не слишком уж глупым и она сможет хоть чуть-чуть отвлечься от работы. Гермиона торопливо побежала вниз по лестнице на первый этаж, умылась, нанесла макияж, точнее слегка подвела глаза и губы. Она не любила выделять своё лицо косметикой, потому что считала это немного вульгарным на себе, но не на других девушках. На Джинни Гермиона считала макияж очень органичным. Она надела любимые серые брюки и зелёную блузку, и, не успев позавтракать, собрала сумку, взяла летучий порох и отправилась в Министерство Магии.

***

В школе Рон Уизли не любил ранние подъемы, хотя день в Хогвартсе и начинался в 9 утра. Теперь, когда ему двадцать два года, он научился вставать с первыми лучами солнца. Возможно он сам воспитал в себе этот навык, ну, а может ему поспособствовал Джордж с его утренними вредилками — водяной лягушкой, которая взрывалась прямо в кровати Рона или жука граммофона, который оглушал его минимум на десять минут. Джордж жил с ним под одной крышей с момента окончания войны. Точнее Рон поселился у него. После смерти Фреда, Рон посчитал, что ему нельзя бросать брата одного, поэтому они вдвоем уживались вместе в квартире над лавкой Уизли. — Сегодня ты опять допоздна? — Спросил Джордж за завтраком. — Конечно, я ведь там самое главное звено, без меня работа не идёт, нет, она просто стоит! — Горделиво сказал Рон. — Как твой член по утрам? — С улыбкой заметил Джордж. — Мамочкин сыночек вырос, какое счастье! — Сказал он с трагичными нотками в голосе. — Заткнись, Джордж, спорим я раньше тебя найду себе подружку? — сказал Рон и сразу пожалел о своих словах, ведь он понимал, что Джордж не готов заводить отношения — он только научился жить без брата. Эмоциональное состояние Джорджа сильно волновало его, поэтому Рон с виноватым видом смотрел на него, ожидая небесной кары за оброненные неподумав слова. — Спорим. — Ответил Джордж с заинтересованностью в голосе. — Если конечно с Грейнджер у тебя все, потому что я буду расценивать это за жульничество. — Джордж внимательно смотрел на Рона, который при упоминании имени Гермионы остановил ложку в пяти сантиметрах от рта. — С ней все. Да, все, — с грустью и безразличием сказал Рон, — она ясно дала понять, что мы с ней только друзья. — Тогда решено, я ставлю на тебя и на твою будущую пассию, потому что я очень хочу, чтобы ты наконец свалил и оставил меня в покое, маленький засранец. — Заявил Джордж, завязывая шнурки и забирая с крючка ключи от лавки. — Не дождёшься, рыжий кусок дерьма! — бросил Рон и встал в камин. — Сам такой! — Протянул Джордж и вышел из лавки. — Министерство Магии. — С этими словами Рон исчез в фиолетовом пламени.

***

Утро понедельника в Министерстве Магии было неспокойно, как вообщем то и всегда. Куча бумажных самолетиков летала по коридорам, с помощью которых работники могли общаться между отделами. Бесконечный ряд каминов без остановки загорался в янтарном пламени, выпуская вновь прибывших волшебников. С первого шага из камина Гермиона почувствовала уже привычное угнетение от толпы, потоком двигающейся к пропускному пункту. Меры безопасности в Министерстве усилились после его захвата Тёмным лордом. Вход по пропускам или письмам, постоянные досмотры, отчеты о работе — новый министр магии Рейнард Сэйл тщательно позаботился о сохранности системы управления волшебным миром. По дороге в крыло своего отдела Гермиона запачкала свою мантию лилового цвета в вишневом джеме от булочки, которую захватила из дома и поспешно уплетала, пока проходила все лестничные пролеты и лифты. Отдел «По раскрытию особо тяжких преступлений ведьм и волшебников» находился в правом крыле Министерства. Это был один из самых обширных по площади отделов в министерстве. Каждый уважаемый себя работник Министерства мечтал попасть сюда, хотя бы на один день. Своеобразная атмосфера работы воодушевляла со стороны, но внутри давила и поглощала. Работа была похожа на паутину огромного паука. Преступления с каждым новым становились все запутаннее, все мрачнее, так ещё огромное количество бюрократической работы создавало хаос. Кроме Гермионы и ее друзей в нем работали по меньшей мере ста опытных специалистов, не считая работников групп захвата. Девушка быстро побежала в туалет, чтобы привести в порядок свою манию. Из-за быстрого темпа своей жизни, заклинание по очищению было одним из ее любимых. — Экскуро! — Произнесла она и мантия как новая заблистала на Гермионе. Она посмотрела в зеркало и ужаснулась тому, что забыла про волосы. Ее непослушные локоны, сколько она себя помнила, всегда доставляли ей излишние переживания. Сейчас они торчали в разные стороны, и чтобы успокоить их, Гермиона вытащила из сумки заколку в виде бабочки, украшенную мелкими белыми жемчужинами. С третьего раза у неё получилось усмирить непослушные волосы. Она убедилась, что достойно выглядит и отправилась в Зал собраний. — Ну конечно. — Иронично произнесла Гермиона, при виде пустого зала. Она всегда торопилась, бежала по жизни, будто за ней гонится один из ее кошмаров. Оказалось она пришла на пятнадцать минут раньше обычного, поэтому спокойно подошла к окну и достала из сумки пачку сигарет. Курила ли она от скуки или для отвлечения? Возможно. Курила ли она много? Возможно. Для Гермионы это был способ уйти в глубину своего сознания, тем более сейчас, когда ей нужно успокоиться после очередного увиденного ей ночью. Гермиона босиком бежала по темному лесу, спотыкаясь о длинные корни деревьев и уворачиваясь от пустых веток, которые били ей в лицо. Она боялась оглянуться лишний раз и увидеть, что опасность совсем близко. Боялась встретиться с безумными глазами, которые хотят поглотить ее душу полностью, не оставив ей даже крупицы сознания. Гермиона чувствовала, как жуткий холод пробежал по ее спине в сотый раз, а вспышки зелёного света были уже совсем близко. Она не чувствовала такого страха, ни когда она убегала от егерей в лесу, ни когда ее пытала сама Беллатриса Лестрейндж. Ей казалось, она бежит на месте, казалось, что чаща леса затягивает ее все глубже и глубже. В глазах у неё резко потемнело. Она упала и ударилась головой об росший рядом старый пень. Почувствовав, что кто-то схватил ее за ногу, она принялась отчаянно вырываться, но руки, которые были сильнее ее поднимались все выше. — Не надо! Оставьте меня в покое! — Кричала Гермиона, но безуспешно. Когда мужские руки были уже выше ее талии и сжимали грудь, Гермиона перешла на истошный, отчаянный крик. Мужчина добрался до ее горла и крепко сдавил его одной рукой, другой же потянулся в карман джинсов. Гермиона увидела, как что-то блеснуло у него в руках, отражая лунный свет. Это был нож, но рассмотреть или выбить его у Гермионы не было времени. Мужчина воткнул его прямо ей в плечо чуть выше ключицы. В глазах у Гермионы резко потемнело. Она думала хуже уже не будет и была готова принять смерть, как нож медленно начал съезжать вниз в сторону сердца. — Я вырежу твоё грязное сердце прямо сейчас. — С наслаждением отозвался мужской голос. Нож медленно начал разрезать ее плоть, все ближе подбираясь к сердцу… За дверью уже были слышны голоса друзей. — Я уверен мы подружимся, у меня такое предчувствие, — с предвкушением произнёс Гарри. — А я уверен, что ещё одной занозы в заднице нам не хватало, — сказал Рон. — Ох, Рон, большей занозы в заднице чем ты, я даже и представить не могу, — ответила Джинни. Они открыли дверь Зала, где их ждала Гермиона. Это было обширное помещение в синих тонах. По середине находился длинный коричневый стол с шестью деревянными стульями, отделанными бордовыми тканями. Свет из широких окон заполнял весь зал и отражался на полу, устеленном красным ковром. Друзья начинали свой день с обсуждения материалов преступлений, которые стали известны и только потом отправлялись по своим кабинетам. — Доброе утро, Гермиона, — поприветствовал ее Гарри, — опять дымишь на рабочем месте? — в его голосе читалась издевка. — Все, все, уже не дымлю. — Произнесла Гермиона и быстро затушила сигарету. В Министерстве Магии, разумеется, нельзя было курить, но и магловских датчиков дыма тоже не было, так что Гермиона могла делать это пока никого не было рядом. Хотя друзья никогда и не упрекали ее в этом, она не курила при них, чтобы не доставлять им лишний дискомфорт. Все сели за стол, кроме Гарри, который стоя на него облокотился. Из взгляды были обращены на дверь. Они ждали уже около десяти минут, ожидая, когда наконец отправятся работать. — Ну, и где наш новичок? — нетерпеливо спросил Гарри. — Что-то опаздывает. — С раздражением заметила Гермиона, ведь ценное время на рабочем месте она привыкла проводить с пользой. В Зале повисла тишина. Каждый нервничал в предвкушении появления нового коллеги, ведь им придётся работать вместе с ним как минимум год, а может и больше. Тем более, они всегда работали своей дружной группой и неизвестно как новичок повлияет на их внутреннюю атмосферу. — Может каравай достанем? — Произнесла Джинни, заставив всех присутствующих улыбнуться и прыснуть от смеха. Внезапно дверь распахнулась. Вошёл руководитель их отдела — Джефф Голдштейн. Брюнет среднего роста в сером костюме-тройке был не на много старше ребят. Большое достижение в 28 лет стать руководителем такого тяжелого отдела в Министерстве. Несколько лет назад его перевели из отдела «По применению непростительных заклятий». Довольно скучная работа сменилась кипящей, студящей кровь в жилах. После того, как он попал в новый отдел, то почти сразу стал его руководителем. Бывший руководитель Джош Оуел скончался при странных обстоятельствах: кто-то говорит, что старик умер естественной смертью, кто-то и вовсе думает, что это было самоубийство на почве стресса. Джефф Голдштейн уже больше двух лет руководил отделом, причем весьма успешно. Преступления раскрывались, а большего Министерству от отдела и не требовалось. Все присутствующие с раздражением выдохнули. — Боже, Джеф, мы думали это новенький, уже все извелись. — Сказала Гермиона и зарыла голову в ладони. — Похвально, мисс Грейнджер, что вы ждёте нового работника с распростертыми объятиями. Уверен он станет для вас прекрасным коллегой, — произнёс Джефф с очаровательной улыбкой, — можете входить. — Сказал он чуть громче. Дверь снова открылась и в зале тут же повисла гробовая тишина. В проходе, перед всеми предстал до боли знакомый силуэт мужчины в черном костюме, такого же цвета мантии и платиновыми волосами. — Как вы там сказали? Станет прекрасным коллегой? — Поперхнулся от удивления Рон. Перед ними стоял никто иной как Драко Малфой.