Глава девятнадцатая

— Тебе не кажется странным, что какой–то дед рассказал историю своей жизни девочке–подростку, а потом еще и руку ее целовал? — Химериус летел рядом со мной, пока мы возвращались в комнату Гвен обычными коридорами. — Нет, — я пожала плечами. — То прикосновение — оно было только братским. Знаешь, так дети порой прижимают руки матери к лицу. Гвендолин ведь его старшая сестра, он знал ее всю жизнь, — я ухмыльнулась, вспоминая историю с пони, — она его баловала, сюрпризы устраивала. — Но ты–то не Гвендолин, — едко заметил Химериус, когда мы входили в коридор Шефердов на четвертом этаже. — Знаешь, я до сих пор удивляюсь, почему никто этого не замечает? Я почти повторила вопрос, заданный днем другому демону. — Что, уже успел сегодня увидеться с Сеерой? — Да, и что ты мне сделаешь? — самодовольно и с вызовом ответил Химериус. — Но дело не в этом. Вот взять, к примеру, — он влетел в дверь комнаты Гвен, я открыла ее и вошла следом, — дворецкого. Он же знал Гвендолин еще с тех времен, когда сам был ребенком. Как он может не замечать изменений? — Ну, возможно, я неплохо справляюсь с ролью? — я забралась под одеяло, а Химериус устроился сверху как кошка. — Дело не в этом. Есть же какие–то привычки, излюбленные движения — не знаю, частое шмыгание носом, или желание потрогать ухо, или повторяющиеся слова или любимые выражения в речи, которые привязываются на всю жизнь, — характерные повадки, в общем. Только не надо говорить, что такое встречается только у некоторых людей. У всех это есть в разной степени. — Откуда мне знать, почему никто не замечает разницы? — я зевнула. Проверила будильник. — Наверное, я пока слишком мало была в этом теле, чтобы хоть кто–то почувствовал разницу. Или людям просто нужно выговориться, а я готова их выслушать. Я, и правда, очень сопереживаю им. Все эти рассказы про одиночество, сломанные судьбы… Но Химериус не дал мне закончить мысль. — Или для Вильяма, — он выделил имя мистера Бернхарда особой интонацией, — старшей сестрой и в самом деле была ты. Я резко приподняла голову от подушки, из-за чего даже почувствовала боль в шее. — Ты до сих пор не допускаешь такого варианта? — вкрадчиво спросил Химериус. — Нет, — отрезала я и легла снова, повернулась на бок. — Это тянет за собой множество проблем. Я сломаю людям жизни, разрушу их планы, и только я буду в этом виновата, — я почти увидела, как в ответ на эти слова одобрительно кивает моя мама. — Кстати, что касается Гвендолин, — перевела я тему. — В Дареме она дружила с демоном Азраэлем, который жил под сводами кафедрального собора, а их дом был, — я замолчала, отыскивая в памяти воспоминания Гвен почти десятилетней давности. К счастью, удалось вспомнить улицу, — дом был на Бейкхаус-лэйн, — договорила я, зевнув. Когда я проснулась от голоса во сне за пять минут до будильника, Химериуса уже не было. — Рад новой встрече, мисс, — поприветствовал меня Конан Дойл, когда мы с Шарлоттой вместе вышли из дома. Видимо, судьба нам благоволила, потому что никаких допросов и препятствий перед выходом из дома не возникло: именно сегодня тетя Гленда должна была встретиться со своими подругами во время бранча, а Грейс ожидаемо спокойно отнеслась к тому, что мы договорились встретиться с Лесли. Настроение у меня было приподнятое, несмотря на предстоящее спасение Роберта. Моя решимость и уверенность в том, что всё получится, превосходили мои надежды в самый первый вечер в этом теле. Поэтому несмотря на то, что в моей жизни меня ничего хорошего не ждало, я с радостным предвкушением смотрела по сторонам. Настоящее приключение в реальном Лондоне — это же чудо! И до чего хорош город! В ответ Конан–Дойлу я кивнула и улыбнулась. — Прости, ты не против? — спросила у Шарлотты, которая уже заметила странности с моей стороны. — Что, очередной невидимый друг? — ехидно заметила она. — О, ваша спутница скептик? Мы начали идти в сторону Гроссвенор–сквер, чтобы поймать такси и не спускаться с хронографом в метро. — Думай, что хочешь, но это сэр Артур Конан Дойл, а он был не только писателем, но еще и врачом, — ответила я Шарлотте, а потом, не стесняясь, обратилась к призраку: — Прошу прощения за кузину, но, согласитесь, ее можно понять. Мало кто из ныне живущих может похвастаться знакомством с вами, — я снова улыбнулась. В конце концов, это мой последний день или даже последние часы в этом теле, можно позволить себе немного лишнего. Шарлотта фыркнула, но воздержалась от комментариев. — Наш маленький друг сказал, что вам может понадобиться моя консультация, — вежливо сказал Конан Дойл. — Порядок действий при утоплении я знаю… — Посмотрела в интернете или спросила у Грейс? — перебила меня Шарлотта. — Ты точно все поняла? Как ты поступишь? — В ответ на мои приподнятые брови Шарлотта, не смутившись, продолжила: — Давай, расскажи мне. Я хочу знать, что Роберт будет жив. В этот момент мимо проезжал кеб, поэтому я махнула рукой, прежде чем ответить. К нашему общему с Шарлоттой удивлению, первый же водитель остановился. — Ты все равно мне расскажешь, — грозно прошептала Шарлотта, а затем открыла дверцу такси. — Вопрос спасения жизни кого-то очень близкого, — улыбнулся мне Конан Дойл и лукаво прищурился. — Очень дорогого ей человека, — быстро поправила я и скользнула в салон следом за Шарлоттой. Конан Дойл устроился вместе с нами на заднем сиденье, справа от Шарлотты. Она назвала адрес водителю по-прежнему грозным, даже отчасти жестким тоном, а затем повернулась ко мне. — Рассказывай. Иначе сегодня все отменяется. Шансы на то, что сегодня все закончится, начали стремительно таять. — Скину кроссовки, прыгну в бассейн, подплыву к Роберту со спины, схвачу его за волосы, если позволит их длина, если нет, продену свою руку под его, возьму за подбородок, поплыву боком, — перечислила я быстро. Шарлотта покивала. — Бассейн большой? — спохватилась я с вопросом, который надо было задавать раньше. — Нет, три метра в ширину. Есть ступеньки. Огорожен, но Роберт намеренно туда прыгнул. Я удивилась и вопросительно посмотрела на Шарлотту. — Не важно. Дальше, — попросила она, но уже не приказным тоном. — Вытащу Роберта из воды, проверю ротовую полость на наличие рвотных масс, — сэр Артур одобрительно покивал. — Вес не подскажешь? — Двадцать три килограмма, — с готовностью отозвалась Шарлотта. — Вы с доктором Уайтом постарались на славу в деле подготовки. — Это жизненная необходимость, — спокойно парировала она. — Тогда я положу Роберта себе на колено, надавлю на корень языка. — Не забудьте позвать на помощь. Поблизости ведь будут люди? — неуверенно спросил Конан Дойл. — Рвоты и кашля не будет, — сказала Шарлотта. На мое недоумение продолжила, — доктор Уайт видел, как … — она замялась, выдавила с усилием, — ты делала непрямой массаж и в это время Роберт очнулся и закашлялся. — Спросите про цвет кожных покровов и наличие пены у рта, — посоветовал Конан Дойл. В его голосе слышалось любопытство. И я понимала, почему: шутка ли, ехать спасать утопающего, при этом знать, как именно он был спасен. Я передала вопрос Шарлотте. — Пены не было. Доктор Уайт считает, что это был синкопальный вид утопления. Сильное эмоциональное потрясение, смешанное с инстинктивным страхом. — Это хорошо, — кивнул сэр Артур. — Время для спасения больше. — Ясно, обойдемся без колена. Переверну на живот, сожму грудную клетку, затем положу на спину, начну делать искусственное дыхание и непрямой массаж. И звать на помощь.

— Whether you're a brother

Or whether you're a mother,

You're stayin' alive, stayin' alive.

— пропела Шарлотта, затем прокашлялась. — Знаешь эту песню? — спросила она. Я пару мгновений помедлила, затем кивнула. — Можешь ее петь, чтобы выдерживать правильный ритм при надавливаниях. В целом, да, ты говоришь все верно, — отрешенно закончила Шарлотта и отвернулась к окну. На мелькающие за окном дома пару секунд она смотрела сквозь призрака, пока он не переместился в другую часть салона. — На всякий случай, — все же решила уточнить я про пугающий меня момент. — Интубировать Роберта мне ведь не придется? Шарлотта развернулась ко мне, нахмурилась. — Нет, иначе я бы тебе сказала. За такси заплатила кузина, настойчиво отказавшаяся от взятых из копилки Гвендолин денег со словами: «Мы приехали спасать Роберта. Думаешь, я могла хоть что–то упустить, готовясь к этому дню пять лет?». Это было и к лучшему, прибавлять к обширному списку ужасных дел еще и воровство денег было совершенно лишним с моей стороны. — Как настроение? — Лесли словно лучилась, сияя каким–то внутренним светом. — Готовы к великим свершениям? — Угу, — буркнула Шарлотта, уходя с хронографом в сумке вперед. Ее плечи ссутулились, голова поникла. — Жутко переживаю, — призналась я. — Да ладно, — подруга хлопнула меня по плечу. — Смотри, какой спокойный район, какие уютные дома. Здесь не может все кончиться плохо. — Какой интересный у вас круг общения, — сказал Конан Дойл, шедший рядом. — Диаметрально противоположные по характеру девушки. С доводом вашей спутницы я бы поспорил, но обычно эту роль берет на себя Химериус. Тем более, что я не обладаю его изяществом вставлять шпильки в разговор. Я поблагодарила его взглядом. Предположение Конан Дойля о том, что в таких славных районах случаются самые неприглядные поступки, уверенности мне точно не придало бы. — Ты так говоришь только потому, что предвкушаешь встречу с Рафаэлем. Спешу тебя разочаровать, мы с Химериусом ночью обнаружили тайник, помощь с координатами больше не нужна. Разочарование напополам с восторженным любопытством очень забавно смотрелись на лице Лесли. Ее мышцы словно не могли определиться, что выражать. — Где он был? — именно это вопрос задала Лесли после недолгого замешательства. Вопрос не о содержимом, а о месте тайника — интересный выбор, но от Лесли стоило ждать такого. Дом, который они с Гвен облазили вдоль и поперек, продолжал хранить тайны. После высказанной ремарки в отношении Лесли Конан Дойл молча плыл по воздуху, не встревая в разговор с вопросами, выгодно отличаясь в этом отношении от Химериуса тактичностью и своими аристократичными манерами. — Химериус нашел тайный ход, ведущий из библиотеки. Там целый коридор, точнее лестница, и гораздо больше лестницы за портретом прадедушки Хью, — подыграла я неверящему выражению на лице Лесли. — Под одной из ступенек была шкатулка. Неожиданно я получила тычок в плечо. — Эй, — возмутилась Лесли, — почему ты не подождала меня?! Ты же знаешь, как я люблю тайники, загадки… и все в этом духе. То, что ты нашла хронограф без меня, я еще могу понять — подвернулся удачный момент, когда не было леди Аристы и тети Гленды дома, но сейчас почему ты опять все сделала одна? — Прости, Лесли, — я взяла ее за руку, — пожалуйста, прости. И сейчас честно было бы сказать: «Мне кажется, что я не вернусь сюда после спасения Роберта. Поэтому я чувствовала себя обязанной найти тайник, ведь в версии «Таймлесс» с Гвендолин его не было. Помочь вам всем, обезопасить. Сделать хоть что–то полезное». Вместо этого: — Было уже поздно, чтобы звонить тебе или писать, но я просто не смогла бы уснуть, пока не нашла его. Прости, без тебя больше ничего не буду делать, честное слово! Лесли обиженно сопела, а Шарлотта в это время свернула в проулок. — Лесли, я знаю, что виновата, но мне очень нужна твоя помощь. Помоги, пожалуйста, выяснить, что же хранилось в этом тайнике. Лесли повернула следом за Шарлоттой, но вдруг остановилась как вкопанная. — Ты не знаешь, что там было? Хм, я могла с уверенностью сказать, что было в шкатулке. Но меня–то ведь скоро здесь не будет, а Гвен помощь Лесли не помешает. — Не имею понятия, — пожала я плечами и улыбнулась немного заискивающе. — И никаких подсказок? — глаза Лесли загорелись. — Вы скоро? Сразу после обеда нас должны забрать из дома на занятие с Джордано, — раздался недовольный голос Шарлотты. — Давай позже, а то кое–кто нервничает, — улыбнулась Лесли. Мы догнали Шарлотту, которая остановилась в узком проулке у кирпичной стены, служившей забором чьего–то заднего двора. Стена была высотой чуть выше двух метров, но не имела никаких выступов. Лесли быстро оценила ситуацию: — А как туда забраться? Ну, то есть, если это сделать сейчас, то как мы перекинем Гвен хронограф, а если перебираться в прошлом, то как ты сможешь сделать это без нашей помощи? — она озадаченно посмотрела на меня. Я подпрыгнула, ухватилась пальцами за верх стены, но не смогла подтянуться, ноги беспомощно скользили по кирпичам. Спрыгнула на землю и услышала покашливание Шарлотты. Выражение ее лица с надменно приподнятой одной бровью говорило о многом, и вряд ли хоть что–то из невысказанного было в мою пользу. — А что ты предлагаешь? — воинственно спросила Лесли. — Ты недооцениваешь, сколько времени я готовилась к этому дню, — с горьким превосходством сказала Шарлотта и достала из своей сумки веревку, привязанную к тройному крюку. У нас с Лесли вырвался дружный возглас изумления. Я вчера об этом вовсе не подумала. Да уж, и что бы я делала без Шарлотты — постучалась бы в дверь и попросила впустить для прыжка в прошлое? — Смотри, — Шарлотта перехватила веревку одной рукой сантиметров на тридцать отступив от крюка, второй рукой придержала ближе к свободному концу, замахнулась и закинула крюк на другую сторону стены. Послышался удар, она слегка потянула, затем с большим усилием. Веревка крепко держалась. Шарлотта ослабила натяжение, приспустила веревку, вытянула крюк обратно на нашу сторону. — Подготовленность этой юной леди вызывает уважение, — сказал Конан Дойл. — Наше счастье, что верхний ряд кирпичей выступает над остальными. С обратной стороны в прошлом стоит скамейка и пара легких кресел. Теперь попробуй ты, — она протянула веревку. — В прошлом время на тренировки с крюком тратить незачем, оно нужно Роберту. Я кивнула. Взяла веревку, повторила все движения за Шарлоттой. Крюк оказался тяжелее, чем я думала, ударился о самый верх стены и с громким стуком упал. — Еще раз, — требовательно сказала Шарлотта. На этот раз крюк оказался на той стороне стены, но я дернула слишком резко, и он не закрепился. — Еще раз, — зазвенел голос Шарлотты. Она сделала глубокий вдох. — Плавнее, почувствуй сопротивление, затем тяни сильнее, чтобы закрепить. Я сделала так, как она сказала. Крюк остался на той стороне. Затем расслабила и под радостные возгласы Лесли и молчаливое одобрение призрака вытянула его обратно. Шарлотта уже доставала хронограф. — Я настрою его на семнадцать минут назад от времени, которое было у доктора Уайта на часах, когда он подбежал к Роберту после твоего исчезновения. Да, для нас все слишком удачно сложилось, — огрызнулась она на Лесли, которая хотела что–то сказать. — Прости. Я слишком нервничаю. — Она закрыла глаза, потерла виски. — Если этого времени не хватит, то следующий прыжок начнем раньше и зададим время до первого прыжка. — Я готова прыгнуть столько раз в одно и то же время, сколько понадобится, — серьезно сказала я. — Нельзя, это нарушит течение времени. Ты можешь сойти с ума, — гораздо мягче, с испугом в глазах. — Не важно. Я готова. Глаза Шарлотты заблестели. Она опустила голову, начала крутить колесики и двигать рычажки на хронографе, явно скрывая навернувшиеся слезы. — 1993–й, июль, тринадцатое, 14:06. Я достала из сумки бандану и повязала ее на голову. Лесли хихикнула, пока я закрепляла повязку заколками, стащенными утром у Кэролайн. — После тех занятий хип-хопом я уже и забыла, что она у тебя есть. Зачем? — Все должны думать, что Роберта спасла Рубин. И цвет волос не должен никого отвлечь. — Передала сумку Лесли: — Там сухая одежда. Думаю, она понадобится… — чуть не сказала в конце «Гвен после возвращения», но вовремя замолкла. — Спасибо, — тихо шепнула Шарлотта, когда я опустилась на корточки рядом с хронографом. Лесли присела около нас. — Сэр Артур, передайте привет Химериусу. — Я быстро положила руки Лесли и Шарлотте на плечи. — Пожелайте мне удачи. Я очень рада, что вы обе рядом со мной. Прощайте, — положила палец в хронограф, пока никто не успел начать задавать вопросы. Уже в миг прыжка я подумала: «А вдруг кто–то посторонний увидит мое внезапное появление?», но сразу успокоилась, потому что уже успела завалиться, ощутив задом и рукой без крюка неровную шероховатую брусчатку. Огляделась — никого. Возможно, не лучшей идеей было прыгать из положения на корточках. Сразу вспомнился насмешливый взгляд Гидеона и мелькнула мысль: надо было оставить ему записку на прощание. Но сейчас уже поздно что-то предпринимать. Поднялась, отряхнула руки, перехватила крюк поудобнее. Закинуть его на стену получилось со второго раза. И я понимала, что время стремительно убегало. Собрала всю волю в кулак, напрягла мышцы и почти взбежала на стену, потому что, черт возьми, ребенок умирает. Умирает прямо сейчас! Приподнятое настроение, которое было с утра, как ветром сдуло. Пока перелезала через стену на ту сторону, окинула быстрым взглядом двор, и сердце ухнуло в пятки. В бассейне был Роберт. Дыхание сбилось, голова закружилась. Соберись, тряпка! Нельзя допустить, чтобы из–за тебя умер кто–то еще! Быстрый глубокий вдох, сжать зубы. Нащупав ногой опору, я спрыгнула со стены, прихватив с собой крюк, подбежала к бассейну. Фигура мальчика плавала под водой, не производя никаких движений — не барахтаясь, не пытаясь всплыть или доплыть до стены. Черт! Отбросила крюк, быстро с помощью ног стянула ботинки и опустилась на бортик, погрузив ноги в воду. Скользнула вниз, оттолкнулась от стенки в направлении к Роберту. Одежда набрякла от воды и создала лишний вес, отчасти сковывая движения. Когда я поплыла к нему, каждый гребок казался невыносимо медленным, тяжеловесным. Доплыла, ощупала худую фигурку — волосы оказались слишком короткими, не ухватиться. Пришлось завести руку ему подмышку, дотянуться кистью до подбородка. Вынырнула и окончательно убедилась, что Роберт без сознания. Поискала взглядом лестницу и направилась к ней, загребая свободной рукой и работая ногами как можно сильнее. Безжизненное тело рядом настолько пугало, что страх заставил забыть о тяжелой одежде. — Давай же, давай! — вырвалось от бессилия и кажущейся безнадежности, но лестница приближалась. Резким, почти нечеловеческим рывком выбросила руку вперед и зацепилась за одну из перекладин. Подтянулась. Черт, почему никого нет, чтобы помочь? Даже меня самой? — Помогите! — крик отчаянья в испуге, что не смогу вытянуть Роберта. Отпустила подбородок Роберта и перехватила его тело удобнее — поперек груди, заведя руку и под вторую подмышку. Развернулась спиной к лестнице и, держась одной рукой за нее и подтягиваясь, начала вытягивать нас обоих из воды, прижимая к себе Роберта. Раньше мне помогала вода, но теперь — на воздухе — вес семилетнего ребенка стал ощутим. Со стонами благодаря адреналину или чуду смогла перетащить нас обоих на плиты у бассейна. К счастью, удалось уберечь голову Роберта от любых ударов. От облегчения завалилась на спину, ощущая мокрую одежду, прилипшую ко всему телу, голова Роберта была у меня на животе. В голове бешено стучала кровь, мыслей не осталось никаких, кроме: «Быстрее!». Действуя на уровне инстинктов, не отдавая себе отчет в происходящем и не размышляя, аккуратно выбралась из–под Роберта, подтянула его дальше на плиты. Открыла ему рот, убедилась, что там чисто. Никакой пены из носа и у рта, кожа бледная — не синюшная. Нащупала яремную вену — пульса не было. Дыхание отсутствовало. Перевернула аккуратно его на живот, по–прежнему заботясь о голове, сжала несколько раз с силой грудную клетку. Ни кашля, ни рвоты в ответ. Что ж, этого следовало ожидать. Снова аккуратно переместила Роберта на спину. Разговор в такси вспышкой отразился в мыслях. Закричала: — Помогите! — никакого ответа, и мне почудились звуки музыки, доносящиеся из дома. Нащупала край грудины правой рукой, положила левую выше, добавила правую сверху и начала делать непрямой массаж. Раз, два, три, четыре. Быстро, сильно, счет до пятнадцати. Отняла руки, запрокинула голову Роберту, зажала ему ноздри, отметила краем сознания, как с рукава рубашки стекает вода на детскую щеку, глубоко вдохнула и сделала выдох ему в рот. Его грудная клетка поднялась и опала. Повторила искусственное дыхание. И снова: — Помогите! Помогите! — во всю глотку. Заорала так, что запершило в горле. И снова: нащупать низ грудины, положить левую руку выше, наложить правую сверху, давить быстро и сильно. В голове зазвучал голос Шарлотты, поющей Stayin alive. Это подбодрило. И тут же мозг смог допустить еще какую–то мысль, кроме отработанной когда–то схемы спасения утопающего: «Неужели еще не прошли семнадцать минут?!» Сделала еще пару выдохов рот в рот, крикнула вновь с призывом о помощи. И одновременно произошло несколько вещей: Роберт закашлялся, из дома выбежал мужчина, а я почувствовала тошноту. — Роберт, Роберт! — крикнул мужчина и начал бежать к нам. — Вызовите скорую, быстрее! — закричала я в ответ и перевернула Роберта на бок на случай рвоты. Мужчина остановился, но быстро сориентировался. Развернулся, добежал обратно до двери, распахнул ее и крикнул в дом: — Вызовите кто-нибудь скорую помощь, срочно! Роберту плохо! — он помедлил секунду, видимо, дождался ответа, развернулся и снова побежал в нашу сторону. Я успела схватить крюк, валявшийся неподалеку. На ботинки времени не осталось. Роберта в это время скрутил спазм рвоты, а я, встретившись глазами с доктором Уайтом и, узнав его, прыгнула назад в настоящее. Пожалуй, глупо было надеяться, что вместо меня 10 апреля 2011-го по возвращении из прошлого будет уже Гвендолин. Что каким–то чудесным образом во время прыжка она займет свое законное место, а я вернусь в свое тело. Но я надеялась. Ведь сделала уже все, что могла, разве не так? Нашла то, чего не было в романе, исправила собственные ошибки, спасла Роберта, в конце концов. Однако именно я оказалась на заднем дворе, неподалеку от пустого бассейна, с крюком в руках, мокрой одежде и босиком. — Ну что еще я должна сделать? — тихо и жалобно спросила я. — Остаться здесь? Я посмотрела в сторону, откуда послышался голос. Закинув ногу на ногу у стены на скамейке сидел Конан Дойл. И меня осенило! Я помотала головой, улыбнулась: — Нет, просто Химериус еще не вернулся из Дарема, — оглянулась на дом. Вроде бы никто за мной не наблюдал. — Пора выбираться отсюда. — Ну, где же она? Семнадцать минут прошли, — нервно говорила Шарлотта по ту сторону стены. — Почему ты спрашиваешь у меня? Ты знаешь гораздо больше и, между прочим, она ринулась спасать твоего парня, а не моего, — так же нервно ответила Лесли. М-да, для их сближения понадобится еще время. Я закинула крюк на стену (удалось справиться с первого раза), начала забираться. После первой секунды тишины подруга и кузина заговорили наперебой: — Ура, Гвен! Я так и знала, что все получится! — У тебя получилось? Почему ты на той стороне? Что-то пошло не так? Нетрудно было догадаться, кто в каком был настрое. Я подтянулась, закинула ногу на стену, забралась и уселась верхом на нее. — Почему ты босиком? — услышала сначала голос Лесли, а затем: — Ты нарушила временной континуум! — не вопрос, утверждение Шарлотты, произнесенное с возмущением. — Я думала, что услышу что-нибудь другое вместо упреков, — улыбнулась я. Адреналин продолжал действовать, сейчас я могла лишь улыбаться и нервно хихикать: — Спасибо, дорогая кузина, например. — Я знала, что ты сможешь! — вытянула руки вверх Лесли и подпрыгнула. — Ты мой герой! — Спасибо! — виновато улыбнулась Шарлотта. — Он точно жив? — Отойдите немного от стены, я спущусь и все расскажу, — подхватила крюк, перекинула его на другую сторону, придержала и скинула веревку вниз. — Натяните, чтобы я могла спуститься, — Шарлотта тут же выполнила мою просьбу. — Доктор Уайт меня видел. Не удивлюсь, если он стал адептом Ложи до этого случая с Робертом. Даже если он не хотел, придется это сделать. Надо передать дедушке, чтобы он пригласил его заранее стать адептом и во все посвятил, ну и попросил бы забрать мою обувь в тот день, — я встала. Шарлотта со скепсисом смотрела на меня. — Да, я хитрю, но нужно же как–то исправить собственную оплошность, — и почувствовала объятия с двух сторон. — Не надо, я полностью мокрая. А еще страшно завравшаяся мерзавка. Настолько привыкла уже крутить чужими жизнями, что не стесняешься признаваться в этом другим. И вновь последняя фраза мамиными интонациями. — Спасибо, — шепнула мне на ухо Шарлотта и чмокнула в щеку. Лесли уже расстегивала сумку и доставала сухую одежду. Шарлотта смутилась: — Ты… Я вопросительно посмотрела на нее, расстегивая пуговицы на рубашке. — Ты будешь, — она замялась, — переодеваться прямо здесь? — и покраснела. Я попросила Лесли: — Дай пакет, пожалуйста, я вчера положила его в сумку, — отжала рубашку, дождалась, начала складывать ее в пакет. — Шарлотта, я ценю и уважаю правила приличия, но искать сейчас в этом районе среди жилых домов кафе, где можно сходить в туалет не делая заказ, мне кажется лишней тратой времени и сил. И, честно, не хочу все это время ходить в мокрой одежде, которую нужно выжимать. Просто отвернитесь и прикройте меня от любопытных глаз насколько это возможно. — Она всегда была такая? — спросила тихо Шарлотта у Лесли, когда они отвернулись, но я услышала. Та в ответ неопределенно пожала одним плечом. Плевать, на все плевать. Мне все равно осталось всего несколько часов в этом теле. Столько было сделано ужасного, а это, в конце концов тупик в тихом квартале, а не Пикадилли. Конан Дойл стоял ко мне спиной третьим, хотя от его прикрытия не было смысла. — Не хотел бы тревожить в такой момент, но что, если теперь это ваша жизнь? Как думаете, ваши спутницы только что догадались об исчезновении мисс Гвендолин? Конечно, я не стала отвечать. — Кстати, что ты говорила про сэра Артура перед прыжком? — спросила Лесли. — У тебя новый знакомый? И где сам Химериус? — Ты веришь?! — изумленно спросила Шарлотта у Лесли. Лесли фыркнула: — Конечно, это способность Гвенни. Магия ворона, не слышала про такую? — Это магия ворона?! — изумления стало еще больше. — Она должна быть особенной! Это не просто разговоры с вымышленными существами. — Они не вымышленные, — вставила я. — Сэр Артур — это Конан Дойл. Неужели ты не слышала, что ближе к концу жизни он увлекался спиритуализмом? — Это и есть особенность Гвен! — ответила Лесли на выпад Шарлотты. — Куда уж особеннее. Я поджала губы. Ну, да, было бы некуда, если бы не ее бессмертие. — Прибавляя к способностям мисс Гвендолин ваше знание событий, которые должны произойти до следующего воскресенья, — добавил Конан Дойл то, что знал от Химериуса. Я сочла за благо промолчать, заканчивая переодевание. И просто чудо, что ни до, ни после прыжка никто не вышел из соседних домов и не вызвал полицию. До остановки, где мы встретились с Лесли, пришлось дойти в носках. Неприятно, но в целом терпимо. По пути я рассказала все, что было в прошлом. Лесли вставляла эмоциональные словечки, выражая свои впечатления, Шарлотта слушала молча. — Он точно закашлялся? — только и спросила она в конце. — Хорошая работа, — похвалил Конан Дойл. — Да, я уверена. И он остался под надзором врача до приезда скорой, так что все хорошо. Мы просто замкнули временную петлю, — уже и не сосчитать, какую, подумалось мне. — Если хочешь, напиши Роберту, — предложила я и в ответ на взгляд Шарлотты подмигнула. — Давай я дам тебе его номер, и ты сама сообщишь, что спасла его, — обреченно произнесла она. — Мисс Стейси, я еще нужен вам? — спросил в образовавшуюся в разговоре паузу призрак. — Подслушивать такие разговоры — репертуар Химериуса, не мой. Я с радостью встретился бы с вами позже, когда это будет удобно. Всегда можете найти меня через Химериуса, — я кивнула, вложив столько благодарности во взгляд, сколько могла. Конан Дойл, приподнял шляпу-котелок, наклонил голову и направился в противоположную сторону. — Эй, Шарлотта, — сказала Лесли с напором, приводя Шарлотту в чувство так, как умела только подруга. Сразу вспомнились все диалоги Гвен и Лесли из «Таймлесс», и я улыбнулась. — Ты понимаешь, что без тебя ничего не вышло бы? Правильный день и время здесь, место, настройка этого вашего хронографа, инструкции для Гвен, крюк этот! Без тебя твой Роберт погиб точно также, как и без Гвен! — звучало хлестко словно пощечина, но именно она и была нужна Шарлотте. — Вы сработали в команде. Так что прекращай это все, доставай телефон и пиши ему. Любишь ты его или нет? — вопрос не требовал ответа, поэтому Лесли припечатала: — Тогда даже не думай добровольно уходить в сторону. К тому же, Гвен нравится другой. Я не стала отнекиваться от того, что было правдой. Шарлотта сначала ошарашенно смотрела на Лесли, а потом широко улыбнулась ей. Посмотрела на меня: — Начинаю понимать твой выбор. Синтия точно не умеет вот так. — Вправлять мозги? — без обиняков спросила Лесли. — Всегда пожалуйста, обращайтесь, — гордо сказала она. — Поедешь с нами обедать? — спросила у нее Шарлотта. — Я тебя приглашаю. Правда, сразу после обеда за нами приедет машина Ложи, но мне бы очень хотелось, чтобы ты приняла приглашение. Лесли пожала плечами: — Вообще-то я думала, что мне не нужно приглашение, — она улыбнулась. — Но мне приятно, что ты предложила. Когда мы смогли поймать такси, Лесли и Шарлотта достали телефоны и начали вести с кем-то переписку. С Шарлоттой все было понятно, она поддалась на уговоры Лесли и писала Роберту, о чем недвусмысленно говорило ее выражение лица. Но вот Лесли… Она почувствовала на себе мой любопытный взгляд и подняла голову: — Пишу Рафаэлю, говорю, что поиски тайника сорвались, — с грустными интонациями сказала она. — Мы же не должны его позвать для помощи с определением содержимого тайника? Я поджала губы и после секундного замешательства покачала головой. Пожалуй, мое предложение даже Лесли было очень рискованным и преждевременным. Мистер Уитмен с жаждой бессмертия ведь никуда не делся. Поэтому прибавлять еще одного человека в его класс со знанием о кристаллах «соли» было бы чересчур. Шарлотта уже во всю улыбалась, продолжая переписку, тогда как Лесли заскучала. Но спустя пару минут телефон у нее в руке завибрировал, и лицо Лесли после прочтения сообщения начало расплываться в широкой улыбке. — Гвен… — она глубоко вздохнула и выпалила, — он предлагает все равно сегодня встретиться и погулять! Кажется, отношения Лесли и Рафаэля развиваются гораздо стремительнее, чем было в «Таймлесс», но почему бы и нет? Гидеон ведь все равно поймет по пророчествам, что Гвен бессмертна, да и план по противодействию графу они придумают все вместе, так что более очевидная влюбленность Лесли не должна испортить никому жизнь. — Ничего, если я соглашусь? — неуверенно спросила она. — Вы ведь с Гидеоном не планируете и дальше ругаться из–за запаха сигарет? Да и голова у него, наверное, уже прошла. — Все в порядке, Лесли. Конечно, соглашайся! — Шарлотта, почему ты проводишь время с этими?.. — тетя Гленда, с которой мы столкнулись у входа в дом на Бурдон–Плейс, не смогла подобрать слово для описания меня и Лесли. Настроение у нее было явно не самое радушное, видимо, бранч с подругами не принес ей удовольствия. Она заметила мои босые ноги и скептично выгнула бровь. — А ты в своем репертуаре. Скоро начнешь разгуливать по улицам в халате тети Мэдди, — бросила мне она. — Привет, мам. Мы случайно встретились неподалеку. Я просто выходила погулять одна. — Ты уверена, что можешь себе это позволить? Уроки на понедельник уже готовы? У меня даже перехватило дыхание от последней фразы. Тетя Гленда не просто задавала вопросы в стиле моей мамы, она звучала как моя мама. — Да, мам, все в порядке, — оправдывалась Шарлотта, не теряя твердости. Я на ее месте, к сожалению, всегда начинала мямлить и испытывать чувство стыда даже за то, в чем была не виновата. — А у тебя что в сумке? Ты теперь ботинки носишь не на ногах? — презрительно спросила тетя Гленда у меня. Так, не хватало только, чтобы она сейчас попросила ее расстегнуть. Потому что в спортивной сумке у меня на плече был хронограф. — Мы с Гвен идем мастерить костюмы марсиан для вечеринки у одноклассницы. Тема в этом году «Зеленый зеленого зеленее», — пришла на выручку Лесли. — Я принесла много мусорных пакетов, зеленого скотча, проволоки… — Ах, замолчи, — отмахнулась тетя Гленда. — Не нужно посвящать меня в такие подробности. Гвендолин, ты могла бы и не позориться, а попросить у Грейс денег хотя бы на самое простое платье. А вот Шарлотте уже шьют наряд в ателье. Понадобилось целых семь оттенков зеленого тюля, — и тетя Гленда, ужасно гордая собой, вошла, наконец-то, в дом. — А мне, значит, позориться можно? — тихо спросила Лесли и покачала головой. — Извини, пожалуйста, — попросила Шарлотта. — Она не всегда такая, просто сейчас у нее очень плохое настроение, — она поджала губы. — Видимо, не удалось похвастаться перед подругами моими достижениями, к тому же великая миссия — теперь не моя задача. Лесли отмахнулась. — Ничего страшного, мы с Гвен уже привыкли за эти годы. — Шарлотта опустила глаза. — Но если человек хочет исправиться, мы всегда рады принять его в свою компанию, — она очень быстро погладила Шарлотту по плечу и улыбнулась ей. — Это все Роберт и его влияние на меня за последние пять лет, — Шарлотта слегка покраснела. — Извините, мне придется пойти и сделать домашнее задание до того, как приедет машина за нами. Обычно мама таким не занимается, но может и проверить, чтобы был повод выплеснуть свое разочарование от всего происходящего. — Хватит извиняться, — одернула ее Лесли. — Да, конечно, иди, — я постаралась вложить в голос столько понимания, сколько могла. Ведь кто-кто, а я точно понимала кузину Гвен. — Идем в твою комнату? — спросила Лесли, на что я кивнула. В комнате Гвен Лесли первом делом спросила: — Где те кристаллы? — В комнате мистера Бернхарда. — Что? Вам же запрещено к нему ходить? — Да, знаю, — я пожала плечами, — но тайник был в проходе между библиотекой и его комнатой, и он застукал меня, так сказать, на месте преступления. К тому же, к нему точно никто не сунется и не найдет это вещество. А пока мы не знаем, что это — пусть лучше хранится у него. — Ох, как жаль, что ты нашла тайник без меня, — печально вздохнула Лесли. — Лесли, у меня есть идея! Мне срочно нужно в душ, смыть воду бассейна. Как тебе вызов для гениальной Лесли Хей: обнаружить тайный проход за двадцать минут? Сразу скажу, что я без Химериуса точно не справилась бы. Глаза Лесли загорелись. — Только тогда никаких подсказок! И ограниченное время делает эту задачку лишь интереснее. А мы-то думали, что исследовали уже все интересные места в этом доме, — и она с довольным видом ушла. Пока я принимала душ, адреналин схлынул окончательно, и перед глазами возник вид маленького Роберта, беспомощно лежащего, бледного, без сознания в то время, как я стояла на коленях. Наши позы вмиг перенесли меня в воспоминание из собственной жизни, настолько болезненное и мрачное, что я, наскоро вытеревшись, выбежала из душа как ошпаренная и бегом спустилась в библиотеку к Лесли, чтобы отвлечься. К моему несказанному облегчению, это помогло. Лесли за двадцать минут справиться не удалось, и когда я уже хотела указать ей на книгу «Бароны и баронеты», она сказала: — Нет, стой! Я сделаю это сама или буду уже не Лесли Хей! — она улыбнулась, и снова отошла к шкафам, обыскивая их и изнутри, и снаружи. Почти сразу за нами пришел Ник, которого я предупредила, где мы, и позвал обедать. — Я вернусь сюда завтра и найду его! — с азартом сказала Лесли, выходя из библиотеки. — Что вы искали? — с заговорщическим видом спросил Ник, пока мы шли в столовую. — Тайник, — прошептала я со смешком, — только это секрет. — Можно мне с вами в следующий раз? Мы с Лесли весело переглянулись, и она кивнула Нику. Занятие с Джордано прошло на удивление спокойно, потому что перед обедом и в лимузине по пути в Ложу я успела почитать конспекты Шарлотты по истории и запомнить основные факты. Хотя без замечаний не обошлось, потому что какой герцог правил Бургундией в 1782-м году я ответить не смогла, а вопрос на самом деле оказался с подвохом: герцога Бургундского к тому времени не существовало, земли управлялись напрямую французской короной. Да и веерное искусство мне так и не удалось освоить как следует, поэтому Джордано всплескивал руками и причитал, что я опозорю не только себя, но и его. Примерка платьев оказалась лишь способом скоротать время до элапсации, потому что я усиленно продумывала прощальное письмо для Гвендолин. Столько всего надо ей рассказать, за многое извиниться, о многом предупредить и предостеречь. Да, темно-красное платье с розочками, украшавшими декольте, было не просто красивым, а шикарным, и так удачно подходило к внешности Гвен, но дело было как раз в последнем. Оно прекрасно оттеняло ее темные волосы и бледную кожу, именно Гвен Гидеон увидит завтра в нем перед суаре и, без сомнения, восхитится. Хотя тут же предательски промелькнули мысли о словах Сееры, что я совсем не похожа на Гвен, хоть и нахожусь в ее теле. Ну а волосы и цвет кожи важны, но ведь не главные для Гидеона? Я тут же внутренне жестко одернула себя, а мадам Россини начала расстегивать корсет. Позже, примеряя нежно-голубое платье с бежевой вышивкой, я почувствовала на себе чужой взгляд и почти сразу увидела Гидеона в зеркале. Он смотрел на меня, одетую в платье эпохи рококо, в котором я после того, как мысленно поставила себя на место, под его взглядом чувствовала себя… лишней. Платье выглядело бы гораздо лучше без меня внутри него. Как и жизнь Гвендолин. — А, вот и вы, негодный юноша, — сказала с легким недовольством мадам Россини, выходя ко мне из–за стоек с вещами с туфлями в одной руке и лентой насыщенно–голубой ткани в другой. — Снова опаздываете. Поэтому теперь Вам придется еще подождать. Наши с Гидеоном взгляды встретились в зеркале. Вообще-то я ожидала, что он подговорит мистера Уитмена отправить меня на элапсацию, а потом будет грубить в подвале мистеру Джорджу и спрашивать, не хочу ли я снова покурить. Но Гидеон не устраивал мне козней, а просто пришел на примерку. Неужели моя просьба доверять друг другу до сих пор в силе? Я хотела улыбнуться ему — уголки губ сами потянулись вверх от мысли, что у меня еще есть шанс попрощаться не только с Гвен в письме, но и с ним как следует, но острый как бритва взгляд Гидеона отсек пути для моих любезностей. Мы так и не поздоровались. — Сейчас я закончу с лебедушкой и займусь вами, — она зажала несколько портновских булавок между зубами, освобождая руки для укладывания ленты ткани на моем платье. Затем вынула булавки и, прикалывая их, попросила: — А пока вы не могли бы сходить и попросить кого-нибудь из хранителей забрать лебедушку на элапсацию? Гидеон в ответ лишь резко кивнул и, не сказав ни слова, вышел. — Что это с нашим маленьким алмазом? — недоуменно спросила мадам Россини. — Давненько он не был в таком плохом настроении. Она продолжала кружить вокруг меня. — Скажи-ка, моя дорогая, ты случайно не … — она пощелкала пальцами, — он… pris un râteau? Потерпел неудачу? Я лишь смотрела на нее, не совсем понимая, о чем речь. Из фразы на французском я уловила слово грабли. Возможно, идиома, но какая? Мадам Россини, заметив мою растерянность, задумалась на мгновение и подобрала аналог на английском: — Ты отшила его? — в лоб спросила она. — Нет, — сразу ответила я, защищаясь. Тот поцелуй, он ведь не случился из-за Роберта, а не из-за меня, да и встреча с Гвен в тайном проходе подземелий Темпла вряд ли для Гидеона стала синонимом понятия «отшить». Хотя… — Пожалуйста, не обманывай себя, что между вами ничего нет, — сказала мадам Россини жалостливо, а потом закрепила ленту последней булавкой. Ясно слышалось: «меня-то ты не обманешь». — Если тебе кажется, что он равнодушен, то вспомни его взгляд пару минут назад и ты поймешь, что тебе это лишь кажется, — как ни странно, французский акцент не смягчал реплики мадам Россини. — Я не обманываю себя, — тихо выползли слова изо рта. — Не могу, даже если очень этого хочу. Даже если очень хочу думать, что между ним и Гвен ничего нет. — Ну что за глупости ты говоришь, — мадам Россини встала за моей спиной и посмотрела на меня через зеркало. — Он влюбился в тебя как глупый мальчишка, — она хихикнула. — Два глупых птенца, две влюбленных пташки. Мозг, конечно же, сразу вспомнил эпиграф к «Поющим в терновнике». Той птицей могла бы быть я, но зачем? А пожелать такую судьбу Гидеону — никогда. Идеально мрачные мысли для того, чтобы ждать возвращения Гвен без сожалений. Или нет — идеально глупые мысли для того, чтобы ждать возвращения Гвен без сожалений. Не прошло и недели, а уже «Поющие в терновнике»? Настя, розовая лужа после прочтения «Таймлесс» перед попаданием стала теперь еще больше? Спустя несколько минут Гидеон снова появился в дверях, предварительно постучавшись. Поверх ширмы я увидела, как следом за ним вошел мистер Уитмен. — Добрый день, мадам Россини, Гвендолин, — поприветствовал нас учитель. — Я отведу тебя на элапсацию. Ты готова? — Еще пара минут, — ответила за меня мадам Россини. — Нужно обновить мерки похудевшего Рубина, — она поцокала языком. — Зачем вы так истязаете бедную девочку? — Что вы, мадам Россини, никаких истязаний, — мистер Уитмен сверкнул довольной белозубой улыбкой. — Всего лишь три с половиной часа в тихом обустроенном помещении, где, насколько мне известно, можно даже поспать. Не правда ли, Гвендолин? — он снова широко улыбнулся. — Ну почему все так глупы? — тихо спросила мадам Россини, чтобы слышала только я. Она сняла мерки с моей голени и щиколотки. — Все, можешь одеваться, — она вышла из–за ширмы. Заговорила громче: — Дело ведь не только в сегодняшнем дне. Я про общий стресс. Девочка еще недели не прыгает, а ее уже в третий раз собираются отправить на задание. Petit à petit, l'oiseau fait son nid. — Qui ne risque rien n'a rien, — парировал мистер Уитмен. — Il faut battre le fer tant qu’il est chaud. Я могу долго продолжать, но это лишь задержит Гвендолин дольше, чем нужно, и не изменит наши планы, — я как раз закончила одеваться и увидела, как он снова улыбнулся, черт бы его побрал. Снисходительно. Дверь костюмерной распахнулась, в комнату влетел мистер Джордж, насколько это было возможно с его комплекцией, за ним показался мистер Марли. — Добрый день! Прошу прощения, что опоздал, меня задержал один разговор, — мистер Джордж сопровождал свои слова неизменным промакиванием лысины. — А что здесь происходит? Что за собрание? — Гидеон нашел меня и попросил отвести Гвендолин на элапсацию, потому что она уже освободилась, — невозмутимо ответил мистер Уитмен. — Разве мы не договорились, что сегодня я этим займусь? — недоуменно и слегка недовольным тоном спросил мистер Джордж. — Гидеон, что происходит? Гидеон удивленно поднял брови: — Откуда мне было знать, о чем вы договорились. — Гидеон, в каком тоне ты говоришь со старшими? — голос мистера Уитмена перестал быть таким же доброжелательным, как когда он произносил фразочки на французском. — Я пришел на примерку, а мадам Россини отправила меня за кем-нибудь из хранителей! — сразу же вскипел Гидеон. — Я передал ее просьбу первому попавшемуся человеку. Разве не Марли должен исполнять такие поручения? — мистер Марли сразу уменьшился в росте и покраснел. — Я не в курсе, о чем вы там договариваетесь между собой! Кто и куда должен отправлять Гвендолин! Что вообще вы творите за моей спиной, используя меня для всего: и для великой миссии, и для грязных дел, и как ручного наемного убийцу, и как стукача, и как подсадную утку! — выкрикнул он и вышел, очень громко хлопнув дверью. От неожиданности я и мадам Россини вздрогнули, а она еще добавила «Oh la la!». — После этого нападения он ведет себя как-то странно, ты не находишь, Томас? — спросил мистер Уитмен в звенящей тишине. — Я, честно говоря, думал, что ты пока занят с министром, и решил, что будет лучше для Гвендолин, если она отправится сегодня домой пораньше, чтобы отдохнуть перед важным днем. — Все мы взвинчены до предела, — сказал мистер Джордж. — Возможно, Гидеон не так хорошо справляется с тем давлением, которое на него сейчас оказывается со всех сторон. И в этом нельзя его винить. Ну что, Гвендолин, ты готова? Я могла лишь кивнуть, настолько меня поразила вспышка Гидеона. Вчера он явно дозировал свою ярость и гнев по отношению ко мне. И, видимо, никакой частично совместной элапсации меня уже не ждет. — Мистер Марли, завяжите нашему Рубину глаза, — попросил мистер Уитмен. — А потом отправляйтесь на поиски Алмаза, он ведь еще не был на примерке? Мадам Россини молча помотала головой из стороны в сторону. Пусть в лабораторию под руку с мистером Джорджем, который нес мой рюкзак, мы проделали в тишине. Хранитель явно пребывал в своих мыслях, время от времени вздыхая и позволяя короткие восклицания. Он забывал предупреждать меня о ступеньках и поворотах, но и без его подсказок все обошлось — тело уже запомнило дорогу в подвал. Лишь перед тем, как открыть дверь, мистер Джордж будто вспомнил о моем существовании и развязал повязку на моем затылке. — Гвендолин, я надеюсь, причиной срыва Гидеона стал не ваш очередной разговор? — поинтересовался он, после чего провернул ключ в замке. — Не знаю, порадуетесь ли вы, мистер Джордж, но сегодня Гидеон не сказал мне ни слова, как и я ему. Он покачал головой и пропустил меня вперед. Доставая хронограф из сейфа, добавил: — Он бывает вспыльчивым, это так. Но таких сильных эмоций он не проявлял ни разу. Боюсь, я тоже виноват перед ним. Кто же знал, что он позвал мистера Уитмена без всякого умысла? — мистер Джордж поставил хронограф на стол. — В какой день тебя сегодня отправить? — Не важно, главное, чтобы там было тихо и светила лампочка, — ответила я. Мистер Джордж провел пальцем по записям в журнале, лежавшем на столе. — Гидеон был сегодня в 1953-м, без особых происшествий. Давай я отправляю тебя в следующую ночь? — он принялся настраивать хронограф. — Главное, не забыть сделать запись, чтобы вы в следующий для Гидеона раз не столкнулись там. Возьми фонарик, на всякий случай, — предложил он и устало улыбнулся мне на прощанье. В подвале было тихо и темно. С помощью фонаря я нашла выключатель, а затем устроилась на диване с блокнотом на коленях и ручкой в руке, и начала письмо для Гвен. Иногда приходилось задуматься, пару раз у меня навернулись слезы и пришлось ждать, когда они высохнут, что-то пришлось зачеркнуть и сформулировать по-другому, хотя сумбур из моего письма все равно никуда не делся. Лампочка порой моргала и потрескивала, но продолжала исправно работать, возможно, освещая свой последний день, точнее, ночь. Когда я закончила писать про Сееру и перешла в тексте к последней просьбе, касавшейся Шарлотты, в подвале раздался посторонний звук. Гидеон приземлился, а я позволила себе улыбнуться. Он все-таки пришел, хотя я уже не ждала его после того, как он нарушил ход сюжета «Таймлесс». Я подняла голову и увидела, что он готов прожечь меня взглядом. Он нарочито громко сделал вдох и усмехнулся: — Хм, я думал, что ты снова будешь курить, — жестко, совсем не доверительно прозвучали его слова. В таком же тоне прозвучал мой ответ прежде, чем я успела как следует подумать: — Нет, это была разовая акция, — и снова опустила глаза на письмо. Но, конечно, писать теперь было проблематично. Поэтому я закрыла блокнот и отложила его вместе с ручкой в сторону. Поменяла позу, устроившись удобнее. Что ж, некоторые вещи остаются неизменными? Show must go on. Гидеон начал быстро ходить по комнате. Действительно, как запертый в клетке хищник. Туда-сюда, очень стремительно, почти врезаясь в стены и предметы, лишь в последний миг отворачивая. Я не выдержала. — Говори то, что хотел мне сказать. Ты же не просто так здесь появился, — не вопрос, а утверждение. Он остановился и яростно посмотрел на меня. Сжал челюсти. Казалось, что слова так и рвутся из него, но делают это одновременно, застревают где-то в толчее и давке у него во рту, и ни одно из них не может вырваться вперед. — Если не знаешь с чего начать, начни с того, что больше тебя беспокоит. Он отвёл взгляд на мгновенье, а потом выпалил: — Хейзл Свалоу?! Свалоу?! Ты серьезно?! Я удивленно посмотрела на него. — Это беспокоит тебя больше всего? Ни где ключ, ни как я узнала пароль дня и вышла отсюда, ни почему я курила, не замешан ли в этом мистер Джордж? Почему я представилась Хейзл Свалоу стражникам, только это? — я сама слышала, как в моем голосе прозвучала издевка, но сделать с собой уже ничего не могла. Эмоции Гидеона были настолько сильными, что отскакивали от меня рикошетом и заставляли зеркалить его поведение. — Очевидно, что с ключом и паролем тебе помог твой дедушка, ты сама говорила, что встретилась с ним. И скорее всего, вы договорились встретиться снова, — чуть более спокойно, но все еще яростно сказал Гидеон. — То есть, если бы я назвалась Вайолет Пурпельплюм, то вопросов у тебя не возникло бы? — спросила я. Гидеон растерялся. Ну да, он ведь всегда в «Таймлесс» терялся от неожиданных реплик Гвен, чего еще я могла ждать. Это ведь ее придумка с именем соседки. — Я думал, что та элапсация что-то значит не только для меня, — глухо сказал он. — Разве это не должно было остаться между нами? Это сравнение с ласточкой… оно очень много для меня значит. Как и для меня. Но я уже написала об этом в письме и отпустила. Поэтому сейчас было не так больно резать. — То есть для тебя это милое прозвище, которые парочки обычно дают друг другу? Котенок, зайка, солнышко? И Гидеон снова вспылил: — Да при чем тут эти дурацкие клички?! — Зачем ты вообще полез смотреть хроники? — постаралась спросить я более спокойным тоном. Потому что надо было заканчивать ссориться и выяснять отношения. Он ведь пришел не за этим. И я знала, что ему сказать, чтобы он перестал злиться. — Это из-за вчерашней травмы? Он сощурил глаза: — Ты не знаешь, что со мной произошло? Только не ври мне. Я слегка развела руками, давая понять, что не имею не малейшего понятия. Да, я снова соврала, но ведь меня там пока не было, да и вообще-то не будет. Гидеон поднял глаза к потолку и вздохнул. — Ощущаю себя Труманом. Мне кажется, все уже знают, что со мной происходит. Все, кроме меня самого. — Снова фильм, — я позволила себе сбросить напряжение и расслабиться. Если он обратился к фильмам, все не так уж и плохо. — Только ты не так одинок, как герой в «Шоу Трумана». Давай вместе найдем дверь в этом огромном искусственном павильоне для съемок, — предложила я. Не знаю, что я такого сказала, но Гидеон снова помрачнел и грубым тоном произнес: — Я не знаю, как я снова могу тебе доверять. Вчера во время задания в прошлом я встретил тебя. Сравнение будто само попросилось на язык: — И теперь ты не можешь доверять мне, потому что тебе нужно все контролировать? Здравствуйте, Джеймс Броуди, не очень приятно. Послушай, если тебе нужен тотальный контроль, то ты не по адресу. Я не Маргарет и не Несси из «Замка Броуди» Кронина. Уже произнося это, я не верила, что Гидеон мог читать Кронина. — Ну конечно, ты, скорее, доктор Ренвик, — ответил он, — готовый спасти от тирана тех, кого еще можно спасти, говорящий жестокую правду в лицо Броуди. Гидеон снова читал ту книгу, о которой я говорила. Сердце сладко и одновременно горестно сжалось в ответ. Лампочка громко затрещала, но продолжила светить. — Но правда в том, что ты была там! — почти выкрикнул Гидеон с явным отчаяньем. — В прошлом в современной одежде, явно не по заданию хранителей! То есть я снова мужской персонаж, явный антагонист главному герою. Персонаж, которого с главным героем связывает взаимная ненависть и презрение?! — Когда в первую ночь в Темпле я говорила тебе, что обещаю к тебе прислушиваться, я сразу сказала, что не обещаю быть покорной. Да, мы договорились доверять друг другу, но не клялись в вечной верности! — выплюнула я. Лицо Гидеона исказила судорога, пробежавшая по мышцам, когда он с силой сжал челюсти. — Я ни в чем не виновата! Ты как Фродо, обвиняешь меня, хотя я просто предложила поискать выход из сложившейся ситуации вместе! — Да ты сегодня в ударе! — зло рассмеялся Гидеон. — Бедный Сэм, он просто хотел помочь с кольцом из-за близости Роковой горы. Поэтому ты была с клюшкой в руках? Потому что ты верный друг? — С клюшкой? — вся моя злость мгновенно улетучилась. — Да, с клюшкой. Наверное, это был вуд, для дальних ударов. Я не очень хорошо разбираюсь в этом, но головка была крупная, — серьезно и сурово сказал Гидеон, ладонями изображая размер головки клюшки. Что-то было не так. — И что я сделала потом? Я… ударила тебя? — спросила я боязливо. Лампочка помигала, словно разделяя мою опаску. — Нет, — Гидеон в первый раз немного улыбнулся. — Во всяком случае, не сразу. Ты зашла за угол, а когда я хотел пойти за тобой, кто-то врезал мне по голове. За углом, возможно, ты уже замахнулась клюшкой. — Так, хорошо, — я зажмурилась. — Ну, то есть, не хорошо. Но давай ты ответишь на один вопрос без утайки, если можно, и тогда, надеюсь, все станет понятнее. Во всяком случае, для Гидеона. — По какому заданию ты был в прошлом? Гидеон помедлил, но ответил: — Я передавал письмо магистру Ложи в 1912-м. Я посмотрела на него. В серьезных глазах была и печаль, и заинтригованность, и усталость, снова такая глубина, что на миг я забыла свой следующий вопрос. — Пожалуйста, без утайки, — повторила я. — Что было в письме? Гидеон прикрыл глаза, и столько неловкости и вины прозвучало в его голосе, что мне захотелось его обнять: — Что Люси и Пол находятся в 1912-м, так считают хранители нашего времени. Прости, я не мог отказаться от выполнения задания. А Люси и Пол — откуда мы точно можем знать, что они с нами, а не против нас? Я вздохнула. Он же должен был узнать рано или поздно. А Гвен и так узнает из моего письма. — Люси и Пол — мои родители, — призналась я, глядя Гидеону в глаза. Сначала он не поверил сказанному, потом на его лице отразилось множество эмоций почти одновременно — удивление, недоумение, испуг, понимание. Я еще раз убедилась, что его лицо прекрасно выражало все эмоции, только я не могла порой прочитать их, или он успевал умело скрыть их. Гидеон молчал, поэтому я заговорила, чтобы нарушить тягостную тишину: — Поэтому хватит бороться с ветряными мельницами, Дон Кихот. Не ищи проблемы там, где их нет, и не делай себе врагов из всех, кто хотя бы отдаленно похож на них. Лампочка снова замигала, будто соглашаясь со мной. — Хорошо, что у меня есть верный Санчо Панса, который готов меня остановить любой ценой, — усмехнулся он. — Не злись. Пожалуйста, — робко попросила я. Гидеон улыбнулся в ответ своей прекрасной улыбкой, отчего у меня перехватило дыхание. Он, наконец, присел на диван рядом со мной. — Все не то, чем кажется? — тихо спросил он, откидывая волосы со лба моим любимым жестом красивой руки, на запястье которой так завораживающе смотрелся ремешок часов. И после недолгого молчания он добавил: — Красота по-американски. Я подумала о фильме пару секунд и кивнула, согласившись с ним. Мы оба одновременно усмехнулись, глядя глаза в глаза. Он был прав в четверг. Мы будто смотрели одно и тоже, читали одно и то же. Мыслили очень похоже, сразу понимая о каких книгах и фильмах идет речь. Его взгляд, в котором я снова тонула, как персонажи «Девятого вала» в морских волнах, заставил меня подумать, что бы нам еще оставалось делать потом, в будущем, если бы нам суждено было быть вместе? Ощущение, будто мы уже просмотрели лучшие фильмы порознь. И в этот момент лампочка издала последний треск и погасла. В наступившей темноте Гидеон будто в ответ на мои мысли проникновенно произнес: — Думаю, ещё остались хорошие фильмы, которые мы могли бы посмотреть вместе. И отзвуки этого together в темноте разлетелись по подвалу как совместные планы, которые могли бы быть, как обещание. Как мечта. — Да, — только и могла ответить я, зная, что этому не быть. — Вместе. Ощущение, что он сидит рядом — только руку протяни, не давало мне покоя. Сердце билось как сумасшедшее. И я не смогла сдержать левую руку, которая медленно потянулась в темноте в сторону Гидеона. Миллиметр за миллиметром моя ладонь двигалась по ткани диванной обивки, а потом мои пальцы столкнулись с пальцами Гидеона. Я судорожно выдохнула, не разрешая себе в последний раз потрогать его ладонь. Но Гидеон решил все сам, накрыв сверху мою руку своей. По всему телу от ладони пробежал ток, меня бросило в жар, потому что я знала, что мы снова тянулись друг другу пальцами одновременно. Я переплела наши пальцы и нежно погладила его мизинец своим большим пальцем. В ответ он сжал мою ладонь чуть крепче, и я почувствовала мозоли на подушечках его пальцев от скрипки. Мне безумно хотелось подвинуться к нему всем телом и, наконец, коснуться его губ в поцелуе, но, когда я слегка изменила положение тела, блокнот уперся острым углом мне в бедро. Нет, я не могу так поступить с Гвендолин. Не сейчас, когда Химериус мог уже вернуться с ней из Дарема, и они оба ждут меня в подвале 2011-го. Стоило только представить себя на ее месте, как ненависть к самозванке, укравшей первый поцелуй, становилась единственно верным выбором Гидеон отпустил мою ладонь, и я почувствовала, как он начал двигаться ко мне. Уже ощутив тепло его дыхания, я нечеловеческим усилием заставила себя отвернуться и сказать: — Мне нужно быстро доделать одну вещь до нашего возвращения. Я сжалась, ощущая, как сам Гидеон замер и задержал дыхание, а потом рвано выдохнул. Ожидала нового взрыва эмоций, но он лишь сказал: — Да, я чувствую, что скоро нужно возвращаться. Не знаю, может, я ждала, что он все же поцелует меня, несмотря на мои усилия помешать этому, но на языке я почувствовала горечь несбывшихся надежд. Это так глупо, и так по-девчоночьи. Ждать того, чему ты мешаешь произойти. Я нащупала и включила фонарик, взяла блокнот, ручку и рюкзак, поднялась с дивана и подошла к столу. Быстро дописать письмо на случай, если Гвен уже ждет меня в будущем. Я собралась с мыслями и уместила в четыре предложения окончание письма. Гидеон в это время поднялся с дивана, встал посреди комнаты и, когда я уже убирала блокнот в рюкзак, сказал: — Надеюсь, у нас больше не будет секретов. Я хотел сказать, — он замялся. Помолчал немного, затем продолжил. — Ты почти угадала, кого ты мне напоминаешь, — он подошел ближе ко мне. — Но сегодня было так много сравнений, — прошептала я, стараясь смотреть в пол и не поднимать на него взгляд. Я же знала, что со мной происходит, когда Гидеон находится так близко. — Это книга… — он застонал. — Как я ненавижу перемещения, — отпустил мою руку и исчез в серебристом свечении. На пару минут я осталась одна. Интересно, какую книгу из трех он имел ввиду?