интерес

      Привычная тихая мелодия, текучая, подобно мëду. Кавору, пожалуй, никогда не расставался с этой композицией; она придавала сил и безмятежности любым будням.       Школьные заботы не являлись чем-то отягчающим для юноши, казалось, он был спецом в любой сфере. Неподдельная заинтересованность и эта очаровательная улыбка разливали ауру тепла и радости, независимо от того, чем занимался ангел. Синдзи всегда казалось, что не будь Кавору рядом, школу пришлось бы забросить навсегда.       Кавору вновь улыбался новому дню, привычному пению цикад, шелесту песка по асфальтированной дороге до школы, весëлому шëпоту ярко-зелëной листвы. Всё умиротворение этого проклятого города могли поделить только старики и этот чудаковатый красавец.       Следуя одному ему известному табелю, Кавору появлялся в дверях класса строго за полчаса до занятий, ни минутой ранее, ни минутой позднее. Возможно, модуль дня был не просто прихотью, а способом адаптироваться к новому образу жизни, однако дети считали одноклассника приверженцем списков и планов, очередного консерватора. Первым, беспрекословно, являлась хрупкая Аянами Рэй.       Девушка выделялась красотой, сдержанностью и пугающей нелюдимостью, отчего поладить с ней, в отличие от солнечного Нагисы, удалось только двоим. Профессиональная принадлежность явно сыграла решающую роль в её социализации.       Синдзи испытывал неподдельную тревогу за подругу в аспекте отношений с людьми. Вопрос учëбы давно отпал, Рэй не видела смысла отдавать свои итак скудные ресурсы на бессмысленную зубрëжку. Тестовые запуски Ев отнимали чрезмерное количество её жизненной энергии, бои загоняли израненное тело в больничные палаты на долгие дни или недели. Создавалось впечатление, что без её нулевого модуля, Рэй не умеет существовать. Так приказано не было.       — Приятно видеть тебя рядом в такое время, Аянами Рэй, — формальное приветствие с ноткой тепла, которое Кавору передавал Аянами каждый день в надежде, что когда-нибудь она станет чуточку живой.       —Здравствуй, — последовал обыденно мягкий отказ в помощи.       Мальчик искал ответы в себе, отчётах доктора Акаги, прелестном друге Синдзи, отчего ему так хотелось помочь, защитить, перенять эту вечную холодность и отрешëнность, лишь бы Аянами стала обычным ребёнком без забот и сковывающих невербальных стальных запретов Нерва, которые являлись священной мантрой для девы. Другие бы назвали это интересом или даже влюблëнностью, однако человеческая природа была чуждым предметом для нового сердца Адама, и следовать ей ангел не умел, мучаясь от метаний души.       Каждый день, вглядываясь в лунно-белые волосы, ловя лëгкий аромат медикаментов при встрече, провожая после последнего урока взглядом аккуратный силуэт Аянами, Кавору чувствовал тоску. Неподдельную тоску, от которой грудь мерзко сжималась, готовая разорвать рëбрами нежную плоть трепещущего сердца. Мальчик улыбался и страдал, надеясь, что и он найдёт лекарство от его болезни, храня свою тайну даже от Синдзи, к которому ощущал тепло и чувственную привязанность. Бедный ангел, тебя покорили два хрупких человеческих сердца.       —.. Давай зайдëм за мороженым, а, Кавору-кун? — щенячий взгляд снова вырвал улыбающееся солнце из дум.       —Да, Синдзи-кун, было бы замечательно.       Пожалуй, только счастливый вид Синдзи мог на время отсрочить мучения.       — Знаешь, — Синдзи раскладывал в контейнер тëплую порцию обеда, которая осталась от их трапезы. — я совсем забыл, что Мисато-сан попросила нас с Аской выбраться сегодня. Как она это назвала, "развеяться от тухлой бытовухи"? — Синдзи хихикнул. Выглядел он более уверенным, чем обычно, наверняка, отношения с капитаном и пилотом второго модуля шли на лад. Кавору улыбнулся.       — Я действительно рад за вашу общую маленькую возможность отвлечься от Ев, Синдзи-кун.       Щëки Икари порозовели, и мальчик, не отрываясь от упаковки бенто в сумку, продолжил:       — Но у меня на сегодня были немного иные планы, — он запнулся и с извиняющимся видом обратил взгляд на Нагису. — Я обещал сделать для Аянами это. Так, простой обед, но ей так нравится, как я готовлю, так что.. — он полностью покраснел и перевёл глаза на пол.       Сердце Кавору легонько дрогнуло при упоминании имени светлой девочки.       — Кавору-кун, я знаю, ты не занят сегодня вечером, если тебе не будет сложно.. Я не имею в виду, что ты должен! Но, возможно- отнесëшь ей бенто, прошу тебя? — мальчик был похож на помидор.       Кавору мгновение неверяще смотрел на Синдзи, его улыбка дрогнула и исчезла.       — Всё, что пожелает Икари Синдзи-кун.

***

      Еë жилой блок как обычно был далёк от радушного места, но Нагиса не жаловался, его инкубационная камера не отличалась особой приветливостью.       Долгое время он полагал, что Аянами находится под присмотром врачей лишь из-за её худого здоровья или иных факторов пилотирования, однако после черты нечеловеческой, иной природы проявлялись, невидимые обычному глазу. Кажется, об этом косвенно упоминала доктор Акаги. Кавору чувствовал что-то родное, но одновременно противоположное внутри девочки. Понять, чем это является из-за их отстранëнности, было неимоверно сложно, только Икари смогли достаточно сблизиться с Аянами.       Мысли ангела прервал щелчок замка, и дверь распахнулась. Мальчик смутился сдержанной улыбке Рэй, которая моментально исчезла, очевидно, не встретившись с улыбкой сына командующего. Укол ревности задел пальцы Кавору, он крепче сжал сумку.       — Нагиса Кавору-кун? — привычный аморфный голос как холодной водой окатил несчастного мальчика.       — Приятно видеть тебя в добром здравии, Аянами. Икари-кун сегодня не смог прийти из-за неотложных дел, поэтому я здесь по его просьбе, — улыбка робко вернулась на привычное место.       Рэй смягчилась и приветливо отошла дальше в комнату, очевидно, приглашая. Кавору принял предложение и вошёл вместе с теплом в полумрак маленького мира Аянами Рэй.