связь

      Звуки улицы разбавляли мертвенно-отталкивающую атмосферу квартирки Аянами. Холод испускала не только сущность девы, она жила в нём, не испытывая дискомфорта, или пыталась сделать вид. Кавору неловко замер, в его вечноспокойное состояние медленно подмешивалось новое чувство - тревога.       —Пойдëм на кухню, я приготовлю чай, — независимо обронила Рэй, проплывая в более освещённую комнату в одной длинной рубашке из хлопка, которую Нагиса заметил позднее. Смущение горячо обожгло щëки.       Чайник натужно свистел, обращая всё внимание кухни на себя. Движения Рэй были равны по плавности только движениям Кавору, мягкая чёткость завораживала.       — Икари-кун научил меня готовить самый вкусный чай, — с улыбкой обронила она, скорее, для самой себя.       — Он действительно замечательный.        Она развернулась к гостю с той же улыбкой, в этот момент стало ясно, что нежную симпатию к Третьему Дитя испытывает не только Кавору. Последний не чувствовал духа соперничества в Аянами, их интересы переплетались, но шли вровень, гармонично сосуществуя.       — Вы близки с ним, верно?       — Больше, чем стоило, — серебряный ангельский смех ещё больше смягчил Аянами. Она аккуратно поставила перед ним кружку с ароматным чаем, переняв сумку с едой, переложила содержимое в пузатый маленький холодильник, и присела напротив Нагисы.       — Нагиса-кун, — её пушистые ресницы опустились вниз. — Мне кажется, ты делаешь его поистине счастливым. Я рада этому, но не гордись собой слишком много.       Такого откровения Кавору не ожидал. Не подавая вида, он сделал глоток. Чай действительно был вкусный.       — Это касается и тебя, Первое Дитя.       — Возможно. Но изменяемо.       Аянами не поднимала взгляд, улыбка с её личика исчезла.       — Скажи, Нагиса-кун, тебе одиноко?       Правильный вопрос.       — Я не чувствую созависимости в той же мере, что и лилин, — непонимающе ответил Кавору, отставляя чашку.       — Скажи, ты ищешь что-то?.. Нет, кого-то?       Достаточно близко.       — Все, для кого я существую, живут в пределах моей досягаемости, — улыбка исчезла не только у Аянами.       —.. По кому может скучать Нагиса Кавору-кун?       Умная девочка.       Кавору растерялся, внешне не подавая вида. Аянами не умела читать мысли. Она не росла с ним. Но она попала ровно в точку, даже не стараясь.       — Твои мысли смущают меня, Аянами Рэй.       — Я знаю. Как и меня.       Ресницы крыльями пуночки вспорхнули, открывая два алых озерца, чтобы встретиться с такими же. Её личико выражало волнение, внутренние барьеры явно ломались под вынужденным натиском. На фарфоре щëк обоих расцвëл пионами алый цвет, и если бы они просидели так ещë дольше, создалось бы впечатление статуэток из стекла, оставленных в сумерках в кукольном домике.       Ответ их смятению был слишком ясен. Но пока они оба не могли его понять.       Кавору протянул руку к Аянами, та зеркально отразила его движение, пока их пальцы не сомкнулись в замок. АТ поле ангела упало, и в его сознание штормовыми волнами лились обрывки воспоминаний, продолжениями которых являлись его собственные. Такие старые, будто видения.       — Здравствуй, Адам.       — Здравствуй, Лилит.