тоска

       Сумбурность происходящего стала яснее дня. Ангел наконец соединил последние кусочки паззла воедино, очевидно, как и богиня в человеческом теле.       — SEELE утаили эту часть из моего проекта взросления. Но я понимаю, почему.       — Они лишь лилин, в конце концов. Самые жестокие из прочих.       — Ты не права, ещё один манипулирует тобой слишком долго, — в голосе Кавору прозвучала нотка ненависти. Он знал от Рицко Акаги о природе Аянами, скрывать информацию о реинкарнации жены командующего не было резона. Это был способ справиться с недовольством как уязвлëнной женщиной, не более.       Аянами отвела взгляд. Её гость был прав, но слышать собственные мысли, которые съедали разум жертвы обстоятельств чрезмерно долгое время, из уст спутника её прошлой жизни было больно.       — Верно. Прошу, давай выйдем отсюда. Я устала от ощущения, что за мной наблюдают.       Кавору сочувственно сжал руку девочки; хоть и доскональной правдой её слова не являлись, он понял, что Аянами имела в виду.

***

      Рэй держала руку Кавору. Он был единственным, кто мог постигнуть самые тëмные уголки Чëрной Луны. Казалось, если она отпустит единственное существо, которое поистине любило её, хоть и в прошлом, она разорвëтся на куски от горя и вечного одиночества. Человеческое одиночество было поистине невыносимым.       Вечер успел разлить розовый оттенок по улицам Токио 3. Единственным спутником по дороге до блока Нагисы была лишь тишина.       — Я не понимал, отчего явилась эта боль, когда я впервые увидел тебя, — спокойно начал Кавору с его вечной улыбкой, глядя перед собой. — Да, я действительно искал кого-то. Пожалуй, слишком долго, и уже отчаялся найти. Прости, что забыл тебя, Лилит, — последняя реплика прозвучала так печально, что дыхание Аянами стало тише слов Кавору. Адам в закоулках сердца ангела лелеял возможность обрести любимую снова, причиняя новому существу бесконечные череды боли.        — Я знала о тебе с самого начала. Но надеялась, что нам не придётся столкнуться с этим так скоро.       Кавору обмер.       — Ты - моя половинка, и мы не можем убежать от этой догмы, — его душа наконец осознала чувство забытой любви в полной мере, оно с болью разливалось по грудной клетке. Именно Её не хватало его существу, именно к Ней Нагиса стремился так сильно, это чувство доминировало даже над чувством привязанности к Икари. Это была негласная правда, их сценарий жизни.       Аянами лишь промолчала.       Кавору с нежностью притянул тонкую руку девы к своей груди. Она ощутила, что внутри него бьётся что-то, так отчаянно стремившееся к ней. На потемневших глазах спутницы выступили льдинки слёз.       Кавору никогда не плакал.       Аянами выждала секунду и остановилась, затем внезапно уткнулась лицом в обрамлении таких же тонких шелковистых волос в грудь Кавору, и он, содрогаясь от переизбытка чувств, поцеловал её в макушку, крепко обняв тонкий стан Первого Дитя. Девичья рука приподнялась и несильно ударила по грудной клетке Кавору. Он наконец понял Аянами и тихо поглаживал её голову, искренне надеясь, что ошибается со своей догадкой.       — Да, я принадлежала тебе, Адам. Но теперь у нас другие имена и сердца, и я не могу отдать тебе своё снова.       Девушка говорила тихо и жёстко, словно отрывая каждое слово с неописуемой болью.       Вокруг застрекотали цикады. Кто-то проехал мимо на велосипеде, мурлыкая песенку из утреннего выпуска новостей по радио.       Аянами отстранилась, пытаясь отвернуться от лица Кавору.       — Спасибо за бенто, — она резко повернулась в обратном направлении. — Буду ждать тебя завтра в то же время, Кавору-кун, — на секунду развернувшись, Аянами одарила спутника самой тёплой улыбкой, несмотря на дорожки слëз.       Мальчик остался один. Сумерки сгущались.       Кавору отвёл взгляд, позволяя паре тонких прядей упасть на лицо. От этой плохой привычки нет лекарства. От этой щемящей тоски нет спасения.       — Прощай, Лилит.       Сегодня вечером ангел впервые увидел свои слёзы.