DRaaL JooR /Молящийся Смертный

Дыхание и сосредоточенность – главная аксиома Пути Голоса, которому следовали Седобородые. Вряд ли можно было сказать, что понять саму суть этих слов мог каждый. Для этого требовались долгие годы медитации и размышлений над Словами Силы. Арнгейр, как другие мастера обращался к Небу за советом. Прямого ответа, конечно, нельзя было дождаться. Лишь странный шёпот в ветре на склонах Глотки Мира, предвещал перемены либо к худшему, либо к лучшему. Когда этот резонанс, волна мощной энергии прокатилась по всему Скайриму, они поняли, что миру явился Последний Драконорождённый, обещанный пророчеством герой. Но, как и другие, Арнгейр почувствовал в этой волне отголоски тьмы. Еле уловимые ярость и бешенство, которые колебали эту волну. Извращая и искажая её из волны в неизбежно надвигающийся шторм. Хотелось им в тот момент верить, что это всего лишь отголоски приближающегося конца великой кальпы.

***

В Свитках сказано так — когда брат брату враг, взмоют в стуже два мрачных крыла! Алдуин, Бич Монархов, тень давних веков, жадность чья бы весь мир пожрала! Но наступит пора, и дракона игра станет прахом навек, и тогда! Скайрим гнёт Алдуина утробы стряхнет, Довакина прославят уста! Смешно. Если бы только свитки сказали, что Драконорождённость - проклятие, а не дар, коим Акатош наделяет смертных. Это не благословение, ниспосланное Богом-драконом, это болезнь, проказа, медленно убивающая человека или мера изнутри. Смешно вдвойне. Человек, с кровь дракона в жилах должен будет спасти Тамриэль от Алдуина, а все остальные буду его бояться, сторониться, гнать, гнать как чумного. Альмонд лежал на горячей от пролитой крови земле. Медленно и верно он захлёбывался собственной кровью, проклятый дракон успел его полоснуть своим клыком, да так, что весь торс норда был одним сплошным куском изодранного мяса. Благо он успел вонзить меч в череп крылатой твари, туша которой лежала в метре от него. Он смотрел на небо, совсем чистое и безмятежное. Вот и всё. Вскоре он попадёт в Совнгард и тогда всё закончиться. Весь этот кошмар канет в лету. Лужа крови стекающая с тела Мирмулнира разлилась на широкую округу развалин западной Сторожевой Башни. Альмонд попытался перевернутся с живота на спину, но кровь дракона ядом вошла в его тело с потоком его собственной крови. Боль, первое что он почувствовал вновь. Самая страшная боль, невыносимая, словно огненный шторм бушует в теле, а колкий мороз пронзает органы изнутри. Боль, которую не пожелаешь даже злейшему врагу. Норд стал потихоньку возвращаться в мир. Железный привкус крови, горячий воздух в лёгких, страх, радость, всё это стало возвращаться. Но в тот момент он почувствовал. Ненависть, сжигающая разум изнутри, гнев и ярость на весь мир, желание сжечь и поработить его. Альмонд словно был в десятках разных мест одновременно, на горах, рядом со Стенами Слов, где драконы царапали своими когтями надписи на своём языке. Они тоже чувствовали его и видели. Он смотрел в глаза одновременно десятками драконов, и лишь один из них источал ярость, гнев и ненависть в тысячи и тысячи раз сильнее, чем все они вместе взятые. Глаза его чудовищными алыми огнями, а пасть огненной гиеной.

***

Знал бы он тогда, к чему это всё приведёт, он в первый же день спрыгнул со скалы. Кошмары мучают его, а люди стерегутся. Он слышит, как они шепчутся за его спиной, как они косо смотрят на него. - Дракон, он же сам дракон! – - Меня его змеиная ухмылка как-то… напрягает… - - Глаза у него злые. – - Как бы сам тут всё не спалил. – Иногда он дергался. Машинально дергал головой, как делают безумцы или бешеные псы. Или же драконы, когда гневаются. Он как будто пытался совладать с тем зверем, который сидел внутри него, со зверем, который требовал крови, требовал убивать, жечь, властвовать. Люди шарахались, стоило им только глянуть на него. Ярл Балгруф отнесся к нему терпимо, не радушно, но всё же он в первую очередь видел в Альмонде Довакина, героя, а уж потом, страшного зверя, которого до визга боялись его слуги. Но как ярл он был умён, вряд ли бы его народ правильно понял, с чего это их господин дарит титул Тана какому-то чужеземцу, так ещё и с повадками крылатого ящера. Балгруф даровал Альмонду добротный клинок северной работы, зачарованный наносить врагу урон огнём и поджигать его. - Подстать дракону – говорила Айрилет, когда двор Вайтрана провожал Довакина, который уходил на глотку мира. - Не хотела бы я вновь его видеть – тихо добавила хускарл ярла.

***

Кодлак Белая Грива был человек ратного дела. Предвестник Соратников был честным и справедливым, стараясь наставить на доблестный путь каждого, кто хотел вступить в ряды Йоррваскра. Пришедший в зал славы, как поговаривали местные жители, и подтверждала стража, убил своей рукой дракона, наводившего страх на округу. Многие из воинов Исграмора выразили желание иметь в своих рядах подобного воина. Однако Ближний Круг, да и остальные Соратники, подобно волкам на их доспехах, оскалились, когда норд появился в обеденном зале. Каждый чуял это. Злость. Ненависть, оскал как у настоящего дракона, принявшего человеческий облик. И такие же повадки. Плавный шаг воина, гордая осанка и высоко поднятый подбородок говорили о его уверенности, но только не его глаза. Они выдавали всё. Они кричали о желании убивать, сжигать и царствовать. В первый раз, прославленный Кодлак смутился. Он почувствовал давно забытое чувство, мурашки по спине и колкий холод, в совокупности с пересохшей глоткой. - Я желаю присоединиться к Соратникам. – стоил ему открыть рот, как воздух заколыхался. - Да ну? Дай-ка на тебя взгляну. Хм, твой дух силён, да только я вижу необузданную ярость. Это Вилкас, он тебя проверит. – Вилкас возмущённо фыркнул, но приказ выполнил. - Откуда ты? – спросил внезапно проявивший Скьор - Если бы помнил – отвечал Альмонд, стиснув зубы. - Он был в том отряде, которые завали дракона, говорят, он добил его. – Эйла смотрела на него с интересом и опаской. - С ящером драться, не с воином тягаться. Пусть покажет, каков он в бою. – Кодлак сказал слово и весь Йоррваскр направился во двор. Бой оказался не долгим. Вилкас лишь оборонялся и вёл себя играючи. Это было ошибка. Бешеным волком Довакин налетел на Соратника, пытаясь повалить Вилкаса наземь. Он бил яростно, не жалея сил, крутясь в вихре как волчок. В конце концов, Вилкас нанёс удар плашмя щитом, остужая его пыл. И тут воздух содрогнулся: - FUS! – Соратник отшагнутся буквально на пару метров. Этого хватило, чтобы светловолосый норд перехватил инициативу, и налетел на Вилкаса, повалив того на спину. Он занес меч над головой, словно взаправду хотел убить оппонента и лишь за секунду он опомнился. Его лицо багровело от ярости и жажды крови, и вот они переменилось, выражая страх и отчаяние. Трясясь как после беспробудной пьянки, Альмонд слез с Соратника и отошёл в сторону, вернув меч в ножны. - Тебе нет места в наших рядах, ты слишком не управляем. – Кодлак сказал слово, но Альмонд его не слушал, он стремительно ушёл.

***

- Аркей, не знаю, слышишь ли ты молитвы наши, но всё же взываю к тебе. Я чувствую, как гнию заживо. Скажи, Акрей, Бог Мертвых, сын Акатоша, скажи, неужели кровь дракона вовсе не дар отца твоего, а наказание за грехи? Как мне почитать землю, её тварей и духов, живых и мёртвых, как охранять и беречь дары мира живых, не оскорбляя духов мёртвых, если лишь жажда смерти и крови правит мною? А что ты Акатош? Бог-Дракон Времени, Отец наш! Как мне служить и повиноваться императору своему, как изучать заветы? Как почитать Девять богов, исполнять долг свой, прислушиваться к наказам праведников и служителей церкви, если все они бояться меня, как прокаженного? Что делать, если ты наслал на меня эту чуму?! Мара, Богиня-мать? Как сироте почитать своих родителей, которых он не знал? Как жить в мире и сострадании, если мной движет лишь нескончаемая жажда и необузданный голод? Как мне справиться с этим? Что если я вправду дракон? Что если и вправду должен обезуметь? Кин, Кинарет, Вдова Шора и Мать Людей. Наставь дитя своё на путь, как когда-то ты помогла свергнуть Тиранию Драконов, так помоги и мне не стать таким как они, жадным до крови безумцем. – в ночи он молился. Молился перед алтарями восьми божеств, молился даже пред алтарём Талоса, не боясь, что талморцы придут. - Тебе он тоже даровал это безумие? Или же ОН избирателен? Что, святым спасителям и объединителям империи он дарует силу и могущество, а грешным смертным лишь презренье и страх? Лишь смерть?! Ты не ответишь, ты никогда и никому не отвечал.