SOS - KRASAR /Кровь - болезнь

Призрение в городах и селениях, вот всё, что давал ему титул Довакина. Поглощая души драконов, он всё чаще не мог отличить себя от них. Чем больше он изучал Слова Силы, тем труднее ему было понимать людскую речь. В Коллегии Винтерхолда ему вообще предложили стать подопытным, если у него не получиться ничего с одной из школ магии, то можно было бы исследовать его тело, чтобы найти способ борьбы с драконами. Сначала его не пускали, потому что, как и везде, его боялись. В ученики его взяли лишь за высокие показатели магического запаса и быстрого обучения заклятиям, но спустя пару месяцев он так и не смог сдать ни единого экзамена, пусть и практика по применяемым заклятиям школ Разрушения и Изменения у него была на высоте. Его сторонились все, ученики-сокурсники, учителя, за исключением старого Толфидира, который почему-то был единственным человеком, который обучал его, несмотря на кровь дракона в жилах. Ну, ещё и альтмерка Фаральда, обучавшая его наступательным заклятиям, была поистине добра по отношении к нему. Его просто-напросто заваливали теорией, мол, не может выпускник Коллеги не знать фундаментообразующих фактов о магии! С Гильдий Воров ничего не выгорело, у него не было воровских способностей, а Бриньольф, завидев его, поспешил объяснить ему, что дело воровское, наука тонкая, и такому как он, и он, несомненно, имел виду его связь с драконами, делать в гильдии нечего. С Тёмным Барством Альмонд иметь ничего общего не хотел, а потому скитался время от времени, в поисках работы. Иногда ему перепадала охота за разбойниками, облава на великана, или же на дракона, что было намного приятнее. Убивая дракона, он поглощал его душу, и каждый раз, как будто терял часть себя, но в голове всего проносилась мысль: «На одно чудище меньше» Только вот, разве он сам он не был чудовищем. Он был жесток в бою, он не щадил никого, он убивал всех, даже тех, кто бросал оружие. Альмонд упивался их кровью, хохотал, когда лишал человека жизни. Он уже подумывал податься в Легион или же к Братья Бури, но и там он наверняка потерпит крах. Войскам не нужны неуправляемые солдаты. Тем более, было ли у него время на войну? Времени было мало. Он как будто иссыхал изнутри, словно он вместо воды, моется в гное, который разъедает раны. А что до кошмаров, что тут даже во сне он не мог отдохнуть. Он был драконом. Он своим рёвом разрывал небеса, он возглавлял армады крылатых ящеров, сжигая города и деревни, оставляя лишь прах и пепел. Что ещё хуже, во снах его хоронили как героя, но глаза его были открыты. Его закапывали в сырой земле, и дождевые черви прогрызлись в плоть через уши и глаза. А позже он даругром поднимался из своей могилы, и видел серую равнину, вместо Скайрима, руины и пепелища, и драконы, дерущиеся между собой за власть, а над ними вновь воцариться один единственный, с алыми глазами и чёрными крыльями.

***

За исключение некоторых людей, Седобородые приняли его радушно. Они принялись обучать его, и Альмонд удивительно быстро постиг новые Слова Силы, к восторгу Арнгейра. Он не знал, почему они уважали его, не знал, почему обучают его, почему наставляют на пути, но это было отрадой среди всей той ненависти, что окружала его. - Почему люди меня бояться и сторониться? Почему я жажду убивать? Почему хочет покорять всё свое воле? – - Ты, Довакин, и змию, и расам людей родней. Всё зависит от тебя. Воспоют ли твоё имя в веках, как Драконорождённого Героя, или же его проклянут потомки? А может быть пески времени бесследно заметут его? Ты должен бороться со своей драконьей природой, ибо драконы от природы горды и кровожадны. – только так Мастер Голоса мог помочь ему, принять его природу крылатого зверя. - Спасибо Мастер Арнгейр, я буду стараться. – - Помни, дыхание и сосредоточенность – Довакин лишь кивал в ответ - А вас всего четверо? – - Пятеро, наш вождь, Партурнакс, живёт в уединении… - Седобородый даже закончить не успел, как услышал рык ученика - Дракон… на Глотке Монавен. Как же я не догадался сразу. Драконы любят горы. Потому что это подчёркивает их царскую кровь Акатоша, потому что так они возвышаются над йор, над нами, смертными. – - Как ты узнал? – ожидаемо выдал старец - Я чувствую их, Арнгейр. По всему Скайриму, слышу, как они ревут, вижу, как убивают, чувствую… привкус крови на губах каждый раз, когда они кого-то убивают. Я чувствую такую ненависть, злость ко всему живому. Я вдыхаю не воздух, но пепел с прахом вперемешку. Люди боятся меня, они считают, что вот-вот обращусь в дракона и сожгу их дома, сожру их самих и буду плясать на их костях. Это невыносимо, слышать голоса десятков драконов, слышать их мысли. Убей. Сожги. Лети. Напейся их крови. Убей. Раздави. Они всего лишь смертные. И голод, жуткий голод по крови и жажда убивать, мастер, как я должен бороться с этим?! – Довакин кривил лицо в гримасе боли и ужаса, злости и гнева. Норд прижимал пальцы к вискам и пытался их массировать, чтобы перестать слышать голоса. Он закрывал серые глаза, но вновь видел себя мертвого, в виде драугра, того, кто при жизни так ничего честного сделать и не успел. - Во всех легендах, Драконорождённость это дар, ниспосланный Акатошом в час великой нужды, а Голос, Ту’ум – подарок Кин - Арнгейр пытался утешить ученика, но тот лишь скривился в призрении - Это не дар, это болезнь… - прошипел он

***

Альмонд считал, что поход за Рогом Юргена, своего рода испытание. Он остерегался деревень и городов, добывая провиант в лесах, охотясь на оленей и кролей. Даже волки боялись его. Стаи белых волков обходили его за лигу, стоило им учуять его, саблезубы и медведи рычали, когда он проходил мимо их берлог. Звери остереглись его, не смея напасть, а потому было сложнее охотиться. Разобраться с бандитами и некромантами - раз плюнуть. Угрозу для Довакина представляли драугры, точнее, они могли представлять угрозу. Без конца бродящие по древним руинам, верные приспешники драконов, эти мертвецы, совершавшие при жизни лишь ужасные и самые страшнее вещи, они спали и бродили по этим закоулкам, в ожидании пока тирания Драконов вновь воцариться. Альмонд был готов к бою. Но драугры с рогатыми шлемами и эбонитовыми топорами не кричали о том, что ему пора бы присоединиться к мёртвым, о том, что Совнгард ждёт, они лишь чуть кивали ему головой, в знак того, что признают в нём кров дова, кровь покорителей, кровь хозяев. И они вновь уходили спать к своим могилам, и как Довакину казалось, они звали его с собой. Странно, но норд сумел разглядеть этих мертвецов повнимательней. Он приметил как их доспех вросли в мертвую плоть, что их ногти до сих пор растут. Они - ходячие живые мертвецы, которых он должен убивать. Но раз они не намерены его убивать, он просто пройдёт мимо них и заберёт всё нужное. Ещё интереснее было сталкиваться с Драконьими Жрецами, которые не понимали, стоит перед ними дракон или же смертный с душою и кровью дракона. Альмонд сражался с ними и драугры парой вступали в бой бок о бок с ним, чтобы окончательно убить Жреца. Бывало и так, что в руинах близ логова крылатых ящеров, Альмонд встречал драугров, которые выходили на бой против дракона вместе с ним. Его живой и сильный Ту’ум звучал вместе с хриплым подобием голосов драугров-военачальников, обрушиваясь на дова морозным и огненным штормом. Это заставляло его вспомнить о масштабной и кровопролитной Войне драконов.

***

Вся та катавасия с Талмором, Клинками и Стеной Алдуина вымотала его окончательно. Ему было трудно держать гнев в себе. Особенно в посольстве остроухих. Уж когда он ушёл с приёма, он вдоволь разгулялся, и пролили кровушки солдат Доминиона. Поход в Муравейник не принёс «радостных» воспоминаний, но теперь от него не могли отстать два параноика-Клинка, которые вместо советов и наставлений, всё пытались впихнуть ему то, как он важен для Тамриэля, что он - Последний Драконорождённый! - Слава аэдра и даэдра, что последний. Никому не пожелаешь подобного – Альмонд наконец-то был посвящен как Довакин, официально, но чувствовать себя от этого лучше он не стал. Двадцать пять раз переспорив с Арнгейром, что он не собачка Клинков и то, что бы остановить Алдуина, ему необходимо выучить Драконобой, Довакин добился разрешения подняться на Глотку Мира, чтобы поговорить с Партурнаксом. Старый дова был удивлён тому, что норд заранее знал, кто он такой на самом деле. Долгое время они провели на вершине Монавен, за тинвок, разговором и размышлениями над Словами Силы, над играми судьбы и потоках времени. - Ты боишься динок, боишься смерти? – спросил его дракон - Я боюсь той ярости, которую, не могу контролировать. Как бороться со всем этим? Как не искушаться? Почему я хочу убивать? Почему жажду этого? Почему слышу каждого дракона, почему вижу, как они убивают, и почему я упиваюсь этим? Как ты поборол эту жажду, Партурнакс? – - Что лучше, зейма? Родиться добрым или преодолеть природную злобу великим усилием? Преодолевая искушение в малом, легче не искушаться в чем-то… большем. Может быть, и ты преодолеешь это. – - Люди не живут так долго как драконы – Альмонд усмехнулся и продолжил - Я убью Алдуина и закончу всё это –