ЧАСТЬ 1. Глава 1.

Живоглот уютно устроился на коленях у Гермионы и поджал под себя передние лапки. Его вибрирующее мурлыканье успокаивало. Дарило хрупкое ощущение, что всё хорошо, всё в порядке. Больше нечего бояться. Можно наконец-то расслабиться. Можно спокойно закрыть глаза. Можно откинуться на немного потёртую кожаную спинку сиденья и позволить себе вздремнуть. Совсем чуть-чуть, чтобы избавиться от назойливой головной боли и… страха. Страха, который преследовал Гермиону вот уже несколько месяцев подряд. Он был небеспочвенным. Этот страх. Он имел вполне устойчивый фундамент. И… Это всё только усложняло. Настолько, что по ночам Гермиона вскакивала со своей кровати с удушающим криком в судорожной попытке убежать, забиться в дальний угол, только бы… Только бы избавиться от кошмаров прошлого. Они были ещё слишком свежими, яркими и… леденящими кровь. Такое быстро не проходит. Такое вряд ли вообще когда-либо пройдёт. Гермиона прекрасно знала об этом, но изо всех сил, стиснув зубы, старалась идти вперёд. Если остановится, если обернётся хотя бы на секунду, то всё рухнет. А этого никак нельзя было допустить. Не после всех тех ужасов, что ей и её друзьям пришлось пережить. Живоглот, почувствовав мелкую дрожь под собой, повёл ухом, но глаза не открыл. Только недовольно дёрнул своим большим пушистым хвостом и уткнулся приплюснутой мордой в изгиб локтя хозяйки. Гермиона неосознанно погладила пальцами загривок кота и, тихо сглотнув, попыталась успокоиться, загнать глубоко в сознание непрошенные воспоминания. Шрам на руке знакомо засаднил. Шрам, оставленный сумасшедшей Лестрейндж. Впрочем, она оставила не только этот шрам, что всё ещё отчётливо вырисовывался в мерзкое слово «грязнокровка», но и эти кошмары. От шрама можно было избавиться. Причём способов было предостаточно, как в обычном мире, так и в волшебном. Но Гермиона отказалась. Наотрез. Его исчезновение ничего бы в корне не изменило. Отсутствие шрама на коже и не сотрёт тех уродливых рубцов, что едва-едва затянулись внутри неё. Где-то в груди. Чуть левее под рёбрами. Поэтому Гермиона твёрдо решила, что избавится от этой «метки» лишь в тот день, когда осознает, что ужасы прошлого по-настоящему остались в прошлом. Это было нечто мазохистское. Она понимала. Но иначе физически поступить не могла. В душе всё было перевёрнуто, раскурочено и сожжено. Но, возможно, ещё не всё потеряно? Гермиона долго размышляла над тем, стоит ли ей возвращаться в Хогвартс? Стоит ли возвращаться после всего? Конечно, стоит! На это имелось несколько причин. Во-первых, Гермиона не могла позволить себе не завершить учёбу. Не могла даже, несмотря на войну и все те ужасы, что она с собой принесла. Во-вторых, возвращение могло бы помочь преодолеть животный страх. Говорят, что замок уже отреставрировали. Вряд ли хоть что-то напомнит о случившемся. Но это неважно. Важно то, что Гермиона отчаянно хотела вновь стать собой. Нормальной. Внезапно дверь в купе тихонько приоткрылась, и через несколько мгновений на соседнее сиденье плюхнулся Рон. Гарри с Джинни вошли значительно тише и сели напротив. Живоглот тут же открыл глаза, обвёл вошедших лениво-высокомерным взглядом, присущим только котам, и плавно соскользнул с колен хозяйки. Гермиона слышала, как друзья вошли в купе, но открыть глаза не получилось. Так сильно хотелось спать, но дольше пары часов она никогда не отдыхала. Всё из-за оставшейся привычки, что вот-вот нужно будет снова куда-то убегать, спасаться от преследований. Когда всё только закончилось, Гермиона ощутила невероятное облегчение. Почти болезненное. Волшебный мир был избавлен от Лорда Волан-де-Морта. Да, теперь это имя давалось значительно легче. Можно было всерьёз и без опасений строить планы на будущее и не бояться: за себя, за Гарри, за всех друзей, преподавателей, родителей, всех-всех. Но что делать с дырой, что образовалась в груди, когда погибло столько людей? Как заполнить её? Былое облегчение сразу улетучилось и… ничего после себя не оставило, только вот эту уродливую дыру, в которой гуляли ледяные сквозняки. Гермиона знала, что никто после войны не стал прежним. Все изменились. Всё изменилось. И это давило. Невероятно. Словно уже было прожито так много жизней, а впереди ещё оставалось с полдюжины. — Мы могли бы и не возвращаться, — прошептал Рон, откусив добротный кусок булочки с изюмом. — Нас же ведь с Гарри пригласили на службу в Министерство. Мы выиграли войну и снова  возвращаться в Хогвартс учениками? Мне одному это кажется странным? — Перестань, — шикнула на брата Джинни. Гермиона до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, но упорно продолжила делать вид, что спит. Она прекрасно знала, как Рон относится к их возвращению в Хогвартс. Этот вопрос множество раз поднимался, и в конечном итоге было решено, что стоит завершить обучение. Первым, кто поддержал Гермиону, оказался именно Гарри, не Рон. Гарри мог отказаться, имея ряд привилегий, но он поддержал, потому иначе не умел. Он отчасти понимал состояние Гермионы, понимал, что ей по-своему нелегко. Она готовила себя к тому, что может больше не увидеть своих родителей. Готовилась к тому, что может умереть в любую секунду. В конце концов, они ещё совсем недавно были всего лишь детьми. И это оставило на ней и на всех них жуткий отпечаток. — А что? — проглотив последний кусок булочки, спросил Рон. — Мы уже в поезде, — Гарри посмотрел на спящую подругу, затем перевёл серьёзный взгляд на Рона. — Поздно что-то менять. Мы завершим обучение. Всем нам нужно это время, чтобы вернуться к прежней жизни. Передышка. Отдых. Не знаю. Можешь это называть как хочешь. Но мы должны провести этот год именно так. Последний год в стенах школы. Рон ничего больше не ответил, лишь откинулся на спинку сиденья. Живоглот взглянул на него и, задрав хвост, отвернулся, возвращаясь на руки к хозяйке. — Может, пойдём к Невиллу и Полумне? — тихонько спросила Джинни у Гарри. — Пусть побудут вдвоём. Гарри лишь положительно кивнул и аккуратно, стараясь лишний раз не шуметь, покинул с Джинни купе. Гермиона медленно открыла глаза и посмотрела в окно. Под веками от недосыпа жутко жгло, словно кто-то бросил ей в лицо жменю песка. Она понимала, что должна собраться, должна хоть как-то начать приходить в себя. В конце концов, её друзья не выглядели такими… поломанными. Хотя, например, у Гарри существовало множество причин, чтобы безвозвратно сломаться. Он прошёл через такие испытания, которые ни одному врагу не пожелаешь пережить. Но такое ощущение, что потери, преграды и боль рождали в нём всё больше и больше внутренних сил для дальнейшей борьбы. Гермиона впервые поймала себя на том, что искренне завидовала другу. Ей бы хотелось получить хотя бы горстку его этой особенной силы. — Будешь? — Рон протянул Гермионе половину булочки с яблочной начинкой. Почему-то казалось, что Рон был крепко убеждён в целебных силах еды. Вот съешь эту булочку — и все проблемы, внутренние сколы и страдания одномоментно исчезнут. Это было слишком нереальным даже для их волшебного мира. — Нет, спасибо, — Гермиона выпрямилась и глубоко вздохнула. — Почему ты такая… м-м-м… вялая? Мы ведь возвращаемся в Хогвартс. Ты должна радоваться. — Я радуюсь, — бесцветным голосом откликнулась Гермиона. — Что-то не очень похоже, — Рон затолкал половину булочки в рот и, почти не жуя, проглотил. — Всё ведь закончилось, а ты себя ведёшь так… Вон у Джинни с Гарри всё отлично. У Невилла с Полумной — тоже. Хотя мы все прошли через многое, кто-то больше, кто-то меньше. А ты… — Что я? — Гермиона резко вздёрнула подбородок и хмуро посмотрела на Рона. Живоглот дёрнулся на коленях хозяйки, но упорно решил остаться на своём месте, выпустив когти в её чёрные плотные колготки. — Ты стала какой-то не такой, — Рон растерянно посмотрел на Гермиону и пожал плечами. — Прости, что я не железная и тоже могу… сломаться. Прости, что не набиваю рот булками, — в душе толкнулось что-то тяжёлое и колючее. Бессилие? Злость? — Ты не можешь, — Рон, не моргая, уставился на Гермиону. — Ну, сломаться. Ты — это ты. Разве нет? Всегда всё знаешь. Умеешь. — Спасибо. У тебя, как всегда, очень занимательное объяснение, — Гермиона аккуратно переложила Живоглота на соседнее сиденье. — Извини, мне нужно немного проветриться, — она выскочила из купе, прошла немного вперёд и прижалась лбом к холодному стеклу вагона. Хотелось расплакаться, но Гермиона настолько сильно зажмурилась, что перед глазами затанцевали серебристые точки. Нельзя позволить себе окончательно расклеиться, как старая потрепанная книжка. Нужно просто собраться с силами. Нужно для начала отыскать в себе эти силы. Всё наладится. Всё обязательно наладится. Переждав несколько минут, Гермиона выпрямилась, пару раз сделала глубокий вдох-выдох. Для начала стоило бы сделать что-то безопасное и максимально простое. Переодеться перед приездом, например. Да, это была именно та механическая обычная работа, которая могла помочь отвлечься.