Глава 2.

На перроне первокурсников, как всегда, ожидал Хагрид, держа в руках огромный зажжённый фонарь. В этом году студентов прибыло заметно меньше, но младшие курсы всё равно безустанно галдели, словно ничего и не произошло. Словно не было никакой войны. Впрочем, так было даже лучше. Гермиона практически одной из последних покинула «Хогвартс-экспресс». Повеял прохладный ветерок. В воздухе ощущался скорый приход дождя. Где-то вдалеке мелькнула белобрысая голова Драко Малфоя. Гермиона искренне удивилась тому, что он тоже был здесь. Как всегда, за ним волочилась его почти неизменная шайка дружков. — Идём? — из толпы вынырнула Джинни и взяла Гермиону за руку. — Не стоит отставать, иначе к банкету не успеем, а я так проголодалась. Рон съел все булочки, хотя мама в дорогу испекла на всех. Обжора. Гермиона улыбнулась подруге и крепче сжала её тёплую ладонь. Вместе они направились вперёд по перрону. Поздоровавшись с Хагридом, Гермиона едва заметно улыбнулась ему и продолжила шагать вслед за Джинни. Шум и гам немного раздражали и вынуждали боль неприятно пульсировать в черепной коробке. Гермионе хотелось поскорей приехать в замок и оказаться в тишине спальни. Но она тут же себя одёрнула. В тишине воспоминания всегда становились особенно яркими и громкими. Это медленно и методично убивало её изнутри. Нет, пусть уж лучше шум. Так создаётся хлипкое, но всё же приятное ощущение безопасности и уюта. — Эй, ну вы где потерялись?! — воскликнул Рон. — Мы же вместе выходили из поезда, разве нет? — Он подошёл к Гермионе и немного неуклюже и даже больно сжал её плечо в попытке обнять. — Ты так быстро вышел, что я не успела за тобой, — ответила Гермиона и отпустила руку подруги. — Джинни вернулась за мной. — Ты никогда не была такой вялой и нерасторопной, — Рон зачем-то ещё крепче сжал её плечо, почти до хруста в косточках. Гермиона тяжело вздохнула и попыталась успокоиться, но получалось скверно. Хотелось скинуть тяжёлую руку Рона со своего плеча, но она сдержалась. Незачем было обострять и без того непростую ситуацию. — Идёмте, сядем в карету, — поторопила всех Джинни и, схватив Гарри за руку, повела его за собой, снова оставляя старшего брата и лучшую подругу наедине. — Не думал, что и Малфой сюда приедет, — недовольно фыркнул Рон, когда Драко со своей шайкой обогнали их. После всего случившегося было как-то до одури странно вспоминать какие-то старые обиды, потому что они уже не имели никакого смысла. Когда каждый день встречаешься с неизвестностью, опасностью и смотришь в лицо смерти, какие-то совершенно детские школьные стычки одномоментно теряют всякий смысл. Это прекрасно понимал Гарри, поэтому никак не прокомментировал появление Драко. Это понимал и сам Малфой, поэтому никаких едких привычных комментариев в сторону «золотого трио» не бросил. Это понимала и Гермиона. Но уж точно не Рон. Возможно, это был его личный способ справиться с последствиями войны. Проще возвращаться к чему-то знакомому и такому понятному, чем пытаться взглянуть на всё под другим, неизведанным ещё углом. Мало ли, что за ним скрывается. — Да, неожиданно, — откликнулась Гермиона, решив поддержать разговор и развеять напряжение между ней и Роном. — Гарри слишком по-доброму отнёсся к их семейке, — продолжил рассуждать Рон. — Всё-таки Малфой-старший — бывший Пожиратель смерти. Хотя я считаю, что бывших Пожирателей быть не может. Не нужно было Гарри защищать его в суде. Отправили бы в Азкабан, где Люциусу самое место. — Это был выбор Гарри, — Гермиона нахмурилась и постаралась думать обо всём, чем угодно, только не возвращаться мыслями в треклятое поместье, только не прокручивать в голове всё, что должно было навсегда остаться в прошлом. Шрам на руке словно налился болью из-за непрошеных воспоминаний. — Он посчитал, что так будет правильнее. В битве семья Малфоев не участвовала, если ты забыл. А мать Драко даже помогла Гарри, — в голосе Гермионы зазвучали такие знакомые и родные нотки нравоучения. — Не забыл. А ещё не забыл, что тебя пытали в его вонючем доме. Уверен, этот ублюдок смотрел и наслаждался. Упивался своей такой же вонючей властью. Не забыл и про столкновение в Отделе тайн, где, кстати, погиб Сириус. Не забыл, что именно из-за Малфоя-старшего едва не погибла Джинни. Что-то упустил? Насчёт Джинни Гермиона не могла поспорить, но всё же аккуратно произнесла: — Мне кажется, что Джинни уже давно отпустила эту ситуацию, — она посмотрела на подругу. Та впереди шла под руку с Гарри и о чём-то оживлённо с ним разговаривала. Они выглядели такими счастливыми. — А Гарри отпустил смерть Сириуса? — Рон недовольно фыркнул и пнул носком ботинка камешек. — Что именно ты хочешь от меня услышать? — тяжело вздохнув, спросила Гермиона и попыталась убрать в хвост выбившуюся прядь каштановых волос. Но вечно непослушный локон не желал подчиняться и в этот раз. — Ничего. Ну их, этих Малфоев, — Рон крепче обнял Гермиону, ненамеренно снова не рассчитав силу. Когда друзья заняли места в карете, где-то далеко-далеко мелькнул бледный росчерк молнии, затем послышалось рокотание грома, словно за горизонтом пробудилось какое-то чудовище. — Надеюсь, мы доберёмся в замок быстрее, чем попадём под дождь, — Джинни взглянула на чёрное вечернее небо. — Интересно будет посмотреть, изменилось ли что-то или всему зданию вернули первоначальный вид? — Думаю, всё будет выглядеть, как раньше, — поддержал Гарри разговор, который никак не желал склеиваться в нечто непринуждённое и дружеское. — Разве это имеет значение? — Рон почесал затылок. — Гермиона, а ты что думаешь? — спросила Джинни. Гермиона смотрела на свои пальцы, крепко сжатые в замок, и полностью мыслями ушла в себя. Она даже не сразу поняла, что её кто-то о чём-то спросил. Порой Гермиона хотела дать себе крепкую затрещину, чтобы стряхнуть эту ненормальную рассеянность. — Что? — Она часто заморгала и посмотрела на Джинни. — Замок? Он… Думаю, он ни капли не изменился. Ему точно вернули прежний вид. — Это будет странно, — вставил Рон. — Ну, в смысле, вернуться и не обнаружить ни единого намёка на то, что случилось. Будто и не было всего прошлого года. — Ну а что насчёт преподавателей? — Джинни с рвением ухватилась за разговор, стараясь хоть как-то отвлечь друзей и снизить ощущение напряжения, что особенно остро витало между Гермионой и Роном. — МакГонагалл теперь директор. Очевидно, что состав преподавателей тоже изменится. Ведь профессор Снейп… — Джинни осеклась и украдкой взглянула на Гарри, боясь, что всколыхнула в нём болезненные воспоминания. — В общем, вы сами всё понимаете. — Никого хуже жабы Амбридж быть не может, — твёрдо заявил Рон. — А так пусть кто угодно преподаёт. Хоть призрак, хоть тролль. Гарри улыбнулся и инстинктивно потёр тыльную сторону ладони, на которой когда-то зачарованное перо Долорес Амбридж царапало день за днём одно и то же словосочетание: «Я не должен лгать». Это случилось целую вечность назад. И теперь казалось таким пустяком, что и впрямь хотелось смеяться. Хотя тогда, на пятом курсе, Гарри ненавидел эту Жабу так отчаянно, что скрежетал зубами. Когда друзья увидели Хогвартс, то несколько минут не могли проронить и слова. Замок действительно стал прежним. Никаких изменений, что могли бы вот так сразу броситься в глаза, не обнаружилось. По спине у каждого пробежался холодок. Это и в самом деле было странно — снова вернуться сюда. Словно в первый раз. Словно ничего и не было. Джинни плотнее прижалась к Гарри, и он тут же крепче обнял её одной рукой. Тёплая и всегда немного влажная ладонь Рона во тьме нашла руку Гермионы. Разжав её крошечный, но крепкий кулак, Рон сплёл их пальцы вместе. В его груди задрожала боль. Рон вспомнил Фреда и почувствовал, что к горлу подкатил ком. Снова. Глубоко втянув прохладный вечерний воздух, Рон крепче сжал ладонь Гермионы и отвернулся. Она ничего не сказала, потому что прекрасно знала — слова не помогут. Не облегчат ту боль, что возникла в Роне, когда он потерял брата. Гермиона придвинулась ближе и опустила голову на его плечо. — Мы справимся, — вдруг тихо, но твёрдо заявил Гарри, когда карета остановилась. — Мы всегда справлялись. Гермиона взглянула на друга и словно только сейчас осознала, что мальчик-который-выжил давно уже перестал быть мальчиком. В его больших зелёных глазах, спрятанных за стёклами круглых очков, затаились решительность и твёрдость. Гарри возмужал, хотя в росте всё равно по-прежнему уступал Рону. Движения его стали немного резче, голос звучал значительно ниже. — Согласен, — шмыгнул носом Рон. — А теперь давайте-ка в замок. Есть хочу, умираю. Над головами друзей снова вспыхнула молния, а раскат грома прозвучал уже значительно ближе. Но стоило им подняться по ступенькам и войти в замок, как все тут же затормозили. Гермиона от неожиданности даже врезалась в спину Рона и, выглянув из-за его плеча, увидела того, кого совершенно не ожидала увидеть. Ни здесь. Ни сейчас. Ни когда-либо ещё. Вдалеке, у дверей, что вели в Большой зал, стояла директор МакГонагалл и разговаривала с… Высокий и стройный. Бледная кожа. По широким плечам, что были скрыты под чёрной дорогой мантией, струились длинные прямые волосы платинового цвета. Этого человека сложно было не узнать, как бы далеко он ни стоял. — Люциус, мать его, Малфой, — прошипел Рон, обозначив и так всем очевидный факт.