Глава 17. Ангел.

— И-и-и-инг!! — я испуганно завизжала, пытаясь поймать брата за руку. Но всё за секунды исчезло в бирюзовой вспышке. Мои пальцы сомкнулись на пустоте. Там, где только что было рука моего любимого брата, не осталось ничего. Только небо. Бескрайнее, равнодушное небо, которое стремительно удалялось вверх. Я оказалась на пугающей высоте, и на миг подумала, что всё это лишь сон. Ведь так не бывает. Ещё мгновение назад я была дома у Руди. Видела лицо Ингвара и, как он крича, протягивает ко мне свою руку. Нельзя просто взять и оказаться одной посреди неба. Нет… По тому, как внутренности ухнули куда-то к горлу, как сердце на миг будто остановилось, а потом сорвалось в бешеный галоп, как свистящий ветер с чудовищной силой бился в лицо, забиваясь в рот и нос, вырывая дыхание и вышибая слёзы, я поняла: Я падала вниз. — А-а-а-а-а! Мамочка! Если я что-то не сделаю! Если я чего-нибудь не предприму!.. Я умру… Умру, совершенно точно умру! — ужас подкатил к горлу так резко, что я едва не захлебнулась им. Ледяной ветер ревел в ушах, как дикий зверь. Он рвал волосы, дёргал одежду, лез под воротник, под рукава, под юбку. Меня крутило так, что мир превратился в сумасшедшую смазанную карусель из неба, солнца, леса и снова неба. К горлу подкатила тошнота. Казалось, ещё немного и меня вывернет прямо в воздухе. Я не чувствовала собственного веса. Не чувствовала опоры. Только пустоту под собой и это жуткое падение вниз, от которого всё тело кричало от страха. Щёки и пальцы онемели от холода, уголки глаз тут же наполнились слезами, которые превращались в колючие льдинки, и ветер срывал их в стороны. Кожа на лице горела, будто её били хлыстами. Руки дрожали, не слушались, а грудь так сдавило, что дышать было невозможно. Я хватала ртом воздух, но каждый вдох приносил только боль. Лёгкие горели огнём, словно я глотала раскалённые угли. Кошмар сжал мне горло ледяной рукой. Хотелось зажмуриться. Сжаться в комок. Закрыть голову руками и не видеть, как земля мчится ко мне навстречу. Что делать?! Что бы сказал Инг?! Я попыталась вспомнить. Вспомнить хоть что-то из его уроков. Вспоминай, вспоминай! Не говорил ли он что-нибудь?!. Что делать, если падаешь с большой высоты?.. Мягкое! Нужно смягчить падение! Обернуться во что-то мягкое… Но во что?! Что именно создавать?! Я не знала… Не знала… Не знала! Я НЕ ЗНАЮ! Обезумев от ужаса, я использовала всё, что могла и выплеснула наружу: ветер, воду, землю, даже огонь — всё одновременно, без порядка, без смысла, лишь бы замедлить падение. Лишь бы не разбиться. — Братик, помоги мне! — земля была всё ближе, и я взмолилась и зажмурилась. Каждое мгновение растягивалось в вечность. Я чувствовала каждую секунду своего падения. Как воздух свистит в ушах, как одежда хлопает на теле, как холод забирается под куртку. Как сердце колотится о рёбра, как птица в клетке, пытаясь вырваться. Я умру… Эта мысль пришла на удивление спокойно и холодно... — Открой глаза, — потребовал Ингвар. Его голос вспыхнул в моей голове — спокойно и чуть насмешливо. И так ясно, будто он был рядом со мной, а всё остальное вдруг лишилось звуков. Будто в целом мире осталось только биение моего сердца и его голос. Я послушно распахнула веки навстречу секущему ветру. — Пока ты ещё можешь мыслить, значит, ты ещё жива. А если ты жива, всё можно переиграть в свою пользу. Так что вдохни. И действуй. Не смей сдаваться так просто. В памяти вспыхнула его тёплая улыбка. Его ладонь на моей голове. Спокойный, уверенный взгляд, от которого даже самый жуткий кошмар казался не таким уж и страшным. Я судорожно вдохнула ледяной воздух, который обжёг горло. Подо мной расстилался редкий лес и опушки. Верхушки деревьев казались мягкими только издалека. Сейчас я уже видела, как между ними торчат ветви. С такой высоты они ничем не отличались от копий. И с усилием развернувшись в воздухе, лицом к земле, расправив руки и ноги, увеличивая сопротивление воздуха, я сфокусировала взгляд на самой густой кроне гигантского дерева. Ладони дрожали, пальцы не слушались, но я заставила себя вспомнить уроки брата, на которые сама же согласилась. Бесконечные, изматывающие, когда Ингвар сбивал меня с ног и не давал вставать, пока не повторю правильно. Я уже потратила почти всю свою ману, когда металась в слепом ужасе, создавая всё подряд. Значит, больше ошибаться нельзя. Остаётся только то, что действительно может помочь. И с большим трудом мне удалось выровнять тело в воздухе и выставить ладони. Ветер бил по рукам, выворачивал плечи, дёргал запястья. Меня всё ещё крутило, но уже не так безумно. Стиснула зубы так, что заболела челюсть, и вытянула руки вниз. Ладони дрожали. Магия отозвалась не сразу, будто и сама была в ужасе. — Ну же… — прохрипела я, судорожно выбросив себе навстречу сгусток магии воздуха. Меня дёрнуло так резко, что звонко и с силой клацнули зубы, чуть не прокусив язык. Шея, плечи и локти полыхнули резкой болью. Но скорость падения чуть сбилась! Повторив второй раз, ощущение было такое, словно я с размаха врезалась в невидимую стену. Колени прострелило болью, спину будто вдавило в затылок, а сердце подскочило к самому горлу. Но движение вниз замедлилось. Игра стоит всех свеч и я продолжила бить вниз короткими, рваными толчками воздуха, только бы замедлиться хоть немного и сместиться к лесу. Нельзя останавливаться, пока я дышу, пока есть мана, я стисну зубы и буду бить магией. Земля приближалась слишком быстро. Лес. Поляна. Камни. Главное — выжить. В последний момент я сгруппировалась, как учил Ингвар. Руки защищают голову, ноги согнуты, спина круглая. И собрав ману, я в последний миг ударила не только воздухом, но и использовала магию земли — прямо там, куда должна была врезаться. Почва внизу вздыбилась, пошла трещинами, разрыхляясь, будто вспаханная невидимым плугом, чтобы смягчить моё падение. Ветки хлестали по моему лицу, рвали одежду и кожу, оставляя глубокие царапины, но я не закрывала глаз, только рукой прикрылась. Я ломала собой ветви, пробиваясь сквозь крону, и с каждым треском моя скорость неумолимо падала. А потом пришёл удар. Мир вспыхнул белой вспышкой и сразу же потемнел. Меня швырнуло вперёд и перевернуло несколько раз, протащило по земле, в спину и бока впилось что-то острое, а я слышала собственный крик — но скорее даже не крик, а звериный рык, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы. Я врезалась ещё во что-то и так сильно, что из груди вышибло весь воздух. Когда меня перестало швырять и кувыркать, я ещё какое-то время просто лежала в воронке, впечатанная лицом в холодную землю, и сипло хрипела, пытаясь урвать воздух. Во рту был вкус крови и грязи. В ушах стоял звон, заглушающий все остальные звуки. Потом пришла боль и такая яркая, что меня затошнило. Я повернула голову и сначала не поняла, что вижу. Сквозь мутную пелену я увидела правую ногу, которая ниже колена была залита кровью, вывернута под неправильным углом, а из разорванной кожи торчал белый осколок кости. Меня словно окатили ледяной водой. В глазах потемнело, а звуки стали далёкими. Я почувствовала, как тело начинает мелко трястись. Тошнота поднялась от живота к горлу. — А-а-а-а... ых, ы–ы-ыах… — я проскулила от острой и невыносимой боли и вцепилась пальцами в землю, сознание поплыло и к горлу подступила рвота. Нет. Только не сейчас… С силой прокусила губу до боли, до тёплого металлического привкуса во рту. Эта маленькая боль ясной вспышкой озарила сознание, и я вцепилась в неё. — Соберись... соберись... — хрипло просипела сама себе, не узнавая собственного голоса. Руки тряслись, когда я потянулась к ноге. От одного прикосновения к ней мир качнулся. Я едва не отдёрнула ладони обратно, но заставила себя удержаться. Как учил брат, сначала помочь кости срастись. Потом стянуть ткани и остановить кровь. Но делать это самой, на себе, в лесу, после такого падения… Магия исцеления всегда давалась мне легко, Ингвар говорил, что это мой природный дар, и Зенит меня тоже хвалила. И я сосредоточилась, заставляя боль отступить на второй план, судорожно всхлипнула и, взяв деревянную палочку с земли, зажала её челюстями и стала вжимать кость обратно и направлять целительную ману в развороченную ногу. — М-М-М-М-М! — из горла вырвался стон боли, а по щекам потекли слёзы. Зелёный свет исцеления вспыхнул между пальцами неровно. Первый импульс распался, потому что я дрожала слишком сильно. Я зажмурилась, снова прикусила палочку, до новой боли в челюстях, и попробовала ещё раз. На этот раз магия легла лучше. Тепло пошло в ногу, и стало только хуже. Намного хуже. Кость будто зашевелилась прямо у меня под руками. Я сжалась, хныча и мыча от боли. — М-м-м-м… Кость медленно, мучительно медленно начала уходить обратно под кожу. Меня трясло. В ушах стоял гул, перед глазами всё плыло. Когда кость со звонким щелчком наконец встала как надо, я чуть не потеряла сознание от облегчения. Но останавливаться было нельзя. Я продолжала лить магию в ногу, заживляя то, что могла. Чтобы можно было встать и не истечь кровью здесь, на незнакомой поляне, как беспомощный зверёк. Но я не могла позволить себе полностью восстановиться — на это ушла бы вся оставшаяся мана, а я понятия не имела, куда попала и что меня ждёт. Достаточно просто того, чтобы можно было стоять и идти. Кожа стянулась и кровь перестала течь. Внутри всё ещё пульсировало, но нога уже выглядела… нормально. И затем выбросив палочку, я откинулась на выпирающие корни дерева, тяжело дыша и жадно хватая воздух. — Я жива… Было очень больно и страшно. Но я осталась жива! Уроки брата не прошли даром! Переведя дух, я стиснула зубы и поднялась. Левую ногу нагружать было очень страшно, я боялась, что она могла в любой момент снова хрустнуть и сложиться. Потому лучше я перенесу вес на здоровую и буду опираться о стволы деревьев. Судорожно вздохнув, я огляделась вокруг. Совершенно незнакомый лес. Высокие деревья с тёмной корой и с кронами, которые смыкались наверху так плотно, что солнечный свет едва просачивался вниз, ложась на землю бледными, болезненными пятнами. Густой подлесок. Ни одного знакомого ориентира или звука. Это был не лес Буэны, где мы с Ингваром тренировались, и где каждая тропинка была знакома до камешка. Я понятия не имела, где очутилась. Итак, ты жива, но что теперь делать дальше? — спросил меня Ингвар, как на утренней разминке, когда давал игровые задачки на подумать. Дальше нужно оценить обстановку, определить угрозы, найти источник воды и по возможности продвигаться к ближайшему населённому пункту. Вроде… всё так, как и говорил брат. Я несмело сделала осторожный шаг на левую ногу, которая тут же отозвалась тупой, прокатившейся от голени до бедра болью. Терпимо. Идти можно, но бежать — это навряд ли. По крайней мере, недолго. Тёмные синяки покрывали руки и ноги, уже налившиеся лиловым цветом. Курточка была вся в грязи и разодрана в нескольких местах. На ладонях глубокие ссадины и грязь. Я машинально отряхнула их и зашипела от боли. Маны осталось очень мало. Я нутром ощущала лужицу на дне колодца. Ингвар учил меня распознавать это ощущение предела, и что не стоит выжимать себя до последней капли магических сил. И вдруг я услышала глухой треск, а затем протяжный рык. Я задержала дыхание и замерла всем телом. Звук шёл слева, из-за густого кустарника. Земля под ногами едва заметно подрагивала от тяжёлых шагов. Что бы это ни было, оно было большим. Очень большим. Я медленно опустилась за поваленное дерево, укрывшись за его выкорченным комлем. Успокоившееся сердце снова бешено и гулко заколотилось, отдаваясь в висках, и мне казалось, что его было слышно на всю поляну. Я медленно вдохнула через нос, задержала дыхание, а затем выдохнула через рот. Кусты затрещали, раздвинулись, и на поляну вышел… ОН. Огромный и уродливый, дикий кабан с четырьмя руками и стоящий на двух копытах. Жёсткая щетина топорщилась по всему телу, под ней перекатывались бугристые мышцы. Из пасти выходил пар и торчали длинные изогнутые бивни, с которых стекали слюни, а маленькие налитые кровью глаза впёрлись прямо в меня. Разрывающий Вепрь. Я почувствовала, как внутри, в самом низу живота, сжался тугой ледяной комок. Папа как-то раз рассказывал мне об этих магзверях. Говорил, что если я когда-нибудь встречу его, то ни в коем случае не должна к нему подходить, не должна шуметь и должна ждать, пока он уйдёт. А если он меня заметит, нужно использовать всю магию, какая есть, и бежать что есть мочи. Наши взгляды встретились. Одна секунда. Две. И эта огромная туша, взревев, бросилась на меня. Убежать от него я не смогу, остаётся лишь одно... Сражаться. Когда Вепрь приблизился, я, крича от страха, сильно ударила магией воздуха себе под ноги и куда-то вбок. Меня подхватило мощным ветром и отшвырнуло кубарем в сторону, а пасть магзверя пронеслась совсем рядом, так близко, что я почувствовала его горячее и смрадное дыхание на своей коже. Когда приземлилась на четвереньки, голень отозвалась болью настолько сильной, что из меня вырвался хриплый стон и потемнело в глазах. Я перенесла вес на здоровую ногу и рухнула на колено, едва не уткнувшись лицом в траву. Вепрь пронёсся мимо, с грохотом врезавшись в поваленное дерево именно там, где я была мгновение назад. Древесина хрустнула и лопнула, разлетевшись щепками. Но эта тварь тут же развернулась, пропахав землю копытами. Слишком ловко и сноровисто для подобной туши. Глазёнки налились тёмным багрянцем и теперь горели тупой, голодной яростью. Он фыркнул, раздув ноздри от злобы и обдав воздух паром. И затем утробно и сердито зарычал и, взрыхлив копытом землю, сорвался с места и ринулся на меня. Я вдавила обе ладони в землю. Горячая мана хлынула из меня болезненным потоком. Земля дрогнула, вспучилась и прямо перед несущейся тварью вырвались толстые каменные шипы. Вепрь на полной скорости запнулся, но не потерял равновесие, только проломил шип копытом и проскользил по земле, оставляя рытвины. С обидчивым рёвом он понёсся на меня ещё быстрее, чем я рассчитывала. Он уже слишком близко. В отчаянии я рванула землю под ним, создавая яму. Но магия пошла неровно и яма получилась неглубокой. Вепрь рухнул и, cердито зафырчав, cтал выбираться обратно. Все четыре лапы заскребли по почве, оставляя глубокие борозды, а мышцы на загривке вздулись. Он сейчас выберется! Короткий, хлёсткий взмах руки и магия ветра резко ударила зверю в подбрюшье сконцентрированным потоком, как кулаком. Вепрь сдавленно хрюкнул и рухнул обратно в зёв ямы. И оглушительно завизжал из глубины. Не теряя времени зазря я подняла правую руку. Пальцы дрожали, и каждое движение давалось через силу. Перед глазами на мгновение потемнело. Мана текла из меня, и я отчётливо понимала, если промахнусь — второго шанса не будет. Влага из воздуха, из земли, с росы на траве стянулась к моей ладони и замерзала, превращаясь в длинную сосульку, в руку толщиной, с тонким остриём, как у иглы. Материализовавшись перед пальцами, она медленно вращалась, набирая скорость. И я вложила в неё всё. Всю оставшуюся ману, всю злость, весь страх, всё отчаяние. Поверхность слилась в сплошное голубоватое свечение, и от неё исходил тонкий, едва слышный звон. Магзверь поднял взгляд и уставился прямо на меня. Кровь текла из его пасти, заливая бивни, капая на землю тяжёлыми каплями. — Сдохни, — прошептала я и взмахнула рукой вперёд, отпуская ледяное копьё. Сосулька со свистом сорвалась с места и прошила воздух, так быстро, что я сама едва уследила. Она вонзилась вепрю точно между глаз с влажным, тошнотворным хрустом, глубоко уйдя в череп. Голова зверя резко дёрнулась назад. Но я не остановилась, подняв и протянув правую руку, я сжала пальцы и громко щёлкнула ими. Голову Разрывающего Вепря просто разорвало на кроваво-костяные ошмётки. Безголовая туша судорожно дёрнулась в последний раз и обвисла на краю. Я опустила руки и обессиленно рухнула на колени. Ноги подкосились, отказываясь держать. В груди полыхало и каждый вдох обжигал, словно я глотала раскалённый воздух. Голову словно тисками сжало, а перед глазами всё расплывалось. Тупая, давящая боль прокатилась от затылка к вискам и засела там, пульсируя в такт бешеному сердцебиению. «Теперь я знаю, что ты испытывал, братик…» Я вспомнила тот день, когда Ингвар вылечил моё лицо ещё в далёком детстве. Как он тогда мне улыбнулся, а сам потом не смог встать три дня с постели. Во мне расширилась тяжёлая пустота, будто кто-то вычерпал меня изнутри до последней капли, оставив лишь ломкую оболочку. Я попыталась встать и тут же пошатнулась и только усилием воли удержалась от падения на землю. И тут я услышала шорох. И резко обернулась и вскинула руки, принимая боевую стойку настолько, насколько позволяло измученное тело. Даже если маны почти нет, незнакомцы этого не поймут. — Б-боги… — дрожащим, срывающимся голосом спросила девушка, смотря мне за спину. — Кто ты?.. И откуда ты тут взялась?.. Как тебя зовут? На вид чуть старше меня, может, на год или два. Золотые волосы, даже грязные и растрёпанные, казались неестественно яркими, будто светились изнутри. Лицо — красивое, правильное, с тонкими чертами. Глаза ярко голубые, большие, ясные, испуганные, но не потерявшие чего-то… твёрдого. Я посмотрела в её полные ужаса глаза. Она была напугана до полусмерти, но пыталась держать осанку, хотя её руки дрожали, а губы побелели и сжались в одну напряжённую линию. На ней было платье — бело-синее, с изящной вышивкой золотыми нитями. Такое платье стоило больше, чем весь наш дом в Буэне. Может, больше, чем вся Буэна. Аристократка... и похоже, из четырёх основных ветвей Асуры… Хуже не придумаешь, как там говорил мой брат? — Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь, — пробормотала я себе под нос и печально вздохнула. Ингвар часто повторял эту странную поговорку, и я никогда не понимала, откуда он берёт все эти чудные присказки, но смысл их обычно схватывала быстро. Ведь связь с высшей знатью — это не удача, а самый настоящий ошейник. Вот же угораздило… — Что?.. — моргнула девушка, и в её глазах поселилось искреннее недоумение и удивление. А в её голосе смешались облегчение, страх и осторожная надежда. Я моргнула, сообразив, что сказала вслух. — Не обращай внимания… — я слабо улыбнулась и качнула головой и тут же пожалела об этом. Голова раскололась от боли и я, поморщившись, прижала прохладную ладонь к виску. — Меня… зовут Сильфиетта. Девушка смотрела на меня, не зная, как отреагировать. А затем чуть приоткрыла рот, словно ожидала продолжения. Титул, род, земли — всё то, чем обычно сыплют при знакомстве знатные люди по словам тёти Лилии. Но мне совершенно нечего было добавить. А её взгляд стал метаться от моего лица к яме с мёртвым вепрем, от ямы к моей окровавленной ноге, от ноги обратно к лицу. Она пыталась сложить увиденное в понятную картину, и у неё явно не никак получалось. Я ещё успела увидеть, как её лицо побледнело ещё сильнее. — С-сильфиетта... — эхом повторила она, её взгляд оторвался от разорванного трупа магзверя, а её голос дрогнул. — Ты... ты убила эту тварь. И ты спасла нас. Я не спасала вас и я даже не знала, что вы здесь. Вепрь пришёл за мной, и я убила его, потому что иначе умерла бы я. Вот и всё. Но объяснять это сейчас не было ни сил, ни смысла. Девушка говорила ещё что-то, но я не услышала, её голос не доходил меня, тонув в каком-то вязком гуле, заполнившем мою голову. Я почувствовала, как мир мягко и окончательно проваливается в темноту. И эта аристократка, что стремительно бросилась ко мне чуть ли не бегом. Земля уходила из-под ног, и чьи-то маленькие тёплые руки подхватили мою голову за затылок, не давая упасть. «Братик… я справилась… я выжила... Как ты и учил. Надеюсь, ты будешь мной гордиться…» — мелькнула последняя и спокойная мысль. И мир погас, словно задули свечу. А потом наступила тишина.

*** _________________________________________________

Если вам зашло, то не забудьте тыкнуть "Нравится ❤️" у произведения, а то забудете. Мне приятно и вам не сложно, правда ведь?)