2.

— Что за парень с тобой? Теперь доктор Пэм мне разонравилась. Вру. Она собственно никогда мне и не нравилась. Не люблю я этот напыщенный оптимизм, когда тут дети с неизлечимыми болезнями, только и думающие, как бы свалить на «тот свет». Может и не все, потому что около трети всех пациентов — вообще овощи, не способные здраво мыслить, оболочки с пустотой внутри. Становлюсь такой же. Мыслю, но не живу. Просто существую. Не удосуживаюсь утолить любопытство женщины ответом, а та задает множество новых. Вернее достаточно старых… Это не так важно. Короче, все повторяется. В основном вопросы одни и те же, вроде того, как я себя чувствую, не только физически, но и психологически. Чувствую себя, по правде говоря, отвратно. Хочу бегать, прогуляться по улице, а не сидеть в коляске. Отчего-то не иду на поправку, скрываю чувствительность в ногах. А зачем мне возвращаться к прошлой жизни? Родителям я не нужна такая. Друзья, хотя, теперь и не знаю, как правильно назвать тех людей, постепенно стали отдаляться. Парень, с которым успела сходить только на одно свидание вообще, словно исчез, ведь его я больше не видела. В общем, какой смысл возвращаться к тому, чего уже и нет? Зато теперь точно понимаю, что никому нет до меня дела. Что ты и правда, заботишься только о себе. Все заботятся и думают только о себе. Никому нет дела до чьего-то горя, а уж помогать справляться они и подавно не хотели. Доктор больше не приставала ко мне, пытаясь узнать, что за парень ждет меня за дверями этого кабинета. Если я молчу и не отвечаю, бесполезно пытаться как-то это исправить и все это знали.

***

спустя месяц.

Не представляю, как позволила ему уговорить меня прогуляться. Наконец, загрузив громоздкое кресло, которое служило моим транспортом, в багажник машины, Аарон садится за руль папиного BMW. До сих пор этот парень обращается с папиными машинами очень бережно, словно те фарфоровые дорогие куклы. Это заставило задуматься о том, как вообще он живет? На самом деле на протяжении трех недель, что Хилл у нас работает я узнала ничтожно мало о его жизни, можно сказать, почти ничего. Зато обо мне ему известно, наверное, абсолютно всё. Становится даже как-то не по себе. — Куда мы поедем? — решаюсь поинтересоваться, спустя двадцать четыре минуты пути. — Узнаешь, когда приедем, хорошо? Не отвечаю. Не люблю находиться в неведение. Невольно вспоминаю, как лежала в больнице, не чувствуя ног, а никто не говорил, что со мной происходит, пока я каким-то образом, уже и не помню каким, разнесла свою больничную палату к чертям. Ещё больше не люблю, когда меня везут непонятно куда и непонятно зачем. В голову взбрела мысль, что мужчина просто похитит меня и потребует у отца выкуп, что вполне логично, разве нет? У отца много денег, у Хилла их мало. К тому же откуда взялся мой нянь? Из тюрьмы. А я ведь так и не узнала, как он там оказался. Стоит как-нибудь спросить. Только вот напрямую он не отвечает, сразу становится закрытым. Строит невидимую стену, из-за которой я не могу к нему подобраться ближе. Не знаю, хочу ли я этого. Может всё к лучшему? Пейзаж за окном сменяет другой: бесчисленное множество деревьев, тянущихся своими макушками к нему, стараясь достать звезды; бескрайнее, бесконечное побережье океана. Проезжая мимо океана, чувствую соленый запах, сырость и тоску. Хочется почувствовать, как вода омывает ноги. Она, наверное, невероятно холодная. Но от этого ещё больше хочу ощутить прохладу на кончиках пальцев. Жаль только, что не могу. — Приехали, — радостно, что несвойственно, сообщает Аарон. Пока парень достает коляску, я с нескрываемым любопытством высовываю голову, подобно собаке, из машины. Осматриваюсь, понимая, что мы где-то… непонятно где. Меня правда убьют? Когда Хилл дотронулся до моей руки, я вздрогнула. Как глупо, ведь он только помог мне сесть в коляску. — И куда ты меня привез? — В отличное место, — только и сказал парень. Когда мы проехали я проехала, а мужчина прошел пару метров, в нос ударил запах леса. Ни с чем несравнимый аромат свободы. Дул легкий ветер, пахло утренней росой, хвоей и немного выпечкой, позже, увидев небольшой домик с вывеской «Пряничная Марты», понимаю почему. Небо постепенно приобретало голубой оттенок, вместо багрового, когда солнце только выглядывает из -за горизонта. Про себя я надеялась, что парень привел меня сюда, чтобы мы поели выпечки. В любом случае, в пряничную я сегодня зайду. Магазинчик или даже кафе, было невероятно уютным. Стены выкрашены в песочный цвет, столы из темного дерева, уютные кремовые стулья с обивкой. И запах, безумно вкусный запах печенья, какого имбирного. Народу тут почти не было, из-за чего мне стало грустно, ведь заведение выглядело шикарным. Простым, но приемлемым. С другой стороны, чем меньше народу, тем мне будет более комфортно. — Господи, Аарон! Откуда-то взялась маленькая, слегка пухленькая старушка с седыми волосами, которые доставали до плеч. Она, улыбаясь, подошла к парню и заключила его в крепчайшие, из всех, что я видела, объятья. — Да, Марта, я тоже скучал по тебе, — прохрипел, видимо, объятия и правда были крепкими. Наконец, отпустив его, старушка взглянула на меня. На какой-то момент мне захотелось стать… нормальной. Хотелось бы пожать её руку или, чтобы и меня она обняла. Но на меня смотрели с жалостью, из-за чего внутри появилась ненависть к самой себе. Странно, что раньше такого не возникало. — А что это за прелестная юная леди? И почему ты с этим засранцем? — Аарон закатывает глаза. — Это Сара. Сара, а это Марта. Марта пожала мне руку и улыбнулась. — Скорей садитесь, я принесу вам чего-нибудь вкусного. Подъехав к столику, куда нас провела старушка, я устроилась поудобней, расположив кресло в небольшой близости от стола. Аарон сел напротив. — Что это за место? — шепчу. Ответом мне служит тишина. — Ответь же. — Когда я был маленьким, то часто приезжал сюда, — смотрит куда угодно, только не на меня. Что-то тут нечисто. Вероятно, ему не очень-то и нравится рассказывать о себе. Становится грустно. — Ты вырос тут? — Нет. Ладно, стоило хотя бы попытаться. Вздыхаю и жду, пока нам принесут покушать. Только сейчас я поняла, что ничего не ела. С утра, часов в шесть, Аарон разбудил меня, сказав, что дело очень серьезное. Ко мне что только в голову не лезло: что-то случилось с папой, Хоуп или мамой; может, наконец, вторая половина семьи вернется; кто-то умер или тяжело болен. А когда я оделась и приехала в гостиную, этот идиот предложил мне прокатиться куда-нибудь. Прогуляться. Невероятно, правда? Впервые мне захотелось ударить человека. — Меня давно интересует, где пропадает твоя мама? Как-то нетактично. Что если моя мама умерла или бросила меня. Хм… она так и сделала впрочем. — Она уехала по делам, связанным с благотворительностью, — отрешенно, лишь пожимаю плечами. — Не знал, что она занимается чем-то подобным. Давно уехала? — Около года назад, — смотрю на стол, стараясь не подавать виду, что мне достаточно больного говорить о матери. — Так давно? — Боже. Ну почему он просто не отстанет? Чувствую, как дышать становится труднее, а голова начинает кружиться. — Почему уехали? Должна быть причина, чтобы так долго отсутствовать, разве нет? — Она никогда особо не любила меня и не скрывала этого. Я была чем-то вроде трофея, которыми она могла похвастаться перед подругами. Когда ей сказали, что встать на ноги мне будет нелегко или вообще невозможно, она поняла, что теперь я бесполезна. Поэтому просто уехала. Давай не будем больше говорить о ней, ладно? — Марта была нашей соседкой, — спустя пару минут молчания сообщил Хилл. Хотела было спросить, зачем он это говорит, но мне не дали возможности открыть рта, — пока не переехала жить сюда, поэтому я её знаю. Когда я был маленький, она часто звала меня к ней в кафе. Я решил, что было бы здорово привести сюда тебя. Тут красиво, — парень улыбнулся и посмотрел в сторону окна, за которым открывался вид на прекрасный лес. — Да, тут красиво, — подтвердила я. — Спасибо. — За что? — За то, что рассказал хоть что-то о себе, — Аарон хмурится, видимо не понимая, к чему я виду или только притворялся. — Да ладно тебе! Ты ничего о себе не рассказываешь. — Это не правда, я только что рассказал! — А до этого постоянно переводил тему или делал вид, что вообще не слышал, что я что-то спрашивала. — Ладно, если тебе так интересно, можешь спросить, — коварная ухмылка. — Но предупреждаю, думай, прежде чем задавать. Это твой единственный шанс.