Часть вторая. Жизнь

Марго бойко шагала по асфальту, вбивая лабутены в пол. На ней было короткое коричневое облегающее платье с блестками. Черные кудрявые волосы рассыпались по спине. Южное происхождение выдавало симметричное лицо с карими глазами. Шибко красивой ее бы не назвали, но привлекательной вполне. Пока она шла, успела привлечь внимание парней на светофоре, но проигнорировала их взгляды. Двор художественного университета был пуст, ее считая одного человека на лавочке. Марго закатила глаза, и это значит «одеться повеселее»? На Андрее были светло-коричневые штаны и белая рубаха свободного кроя. Красивые шелковистые волосы были уложены как вчера, челку сдерживала все та же заколка с цветочком, что и ночью. Он выглядел милым, но в другом районе за такой наряд ему бы всю рожу разукрасили — Привет. — Храни тебя Бог, сестра, — поздоровался он, даруя ей улыбку. — Ты выглядишь как деревенщина, я же просила одеться повеселее… Ладно, пошли. Он схватила его за руку и повела вниз по улице, к набережной. Если Марго была сосредоточена на том, чтобы не убиться на каблуках, то Андрей с влюбленностью рассматривал серые дома и балкончики, замусоренные клумбы, грязные машины. — Что тебя восхищает, я не пойму? — Жизнь, — тихо ответил он, здесь в уличном шуме его голос тонул. Он действительно видел красоту мира в некрасивых вещах. — Смотри дальше оболочки, в души людей. Бог одарил ей душой и она неповторима. — Человек делает неповторимым сам себя, а не неведомая сила. Характер, привычки, он сам выбирает что ему нравится и что делать, нас не гипнотизирует никакой старец с небес. Андрей проморгался, словно до него только дошел смысл её фраз. — Создатель влияет на все наши решения. Что он захочет, то человек и сделает. Что он заслужил, то он и получит. Марго развернулась кругом и наступила ему на ногу, что он ойкнул. — Что ж твой Бог тебя так не любит, раз велит мне врезать тебе? — вспылила она. — Это испытание, — спокойно отвечал Андрей. — Я должен его преодолеть и вынести урок. — Ага. Снять розовые очки и смотреть на мир прямо. Почему ты должен терпеть, что ты получишь? — Знания. Моя душа после жизни попадет в рай. — А при жизни? У тебя столько лет, а ты живёшь только наполовину. Зачем Богу даровать тебе столько времени, чтоб половину из него ты думал о том, где будешь потом? Андрей задумался над ее словами. — Пути Господни неисповедимы. — Отмазка! — воскликнула Марго на половину улицы, на них удивлённо оборачивались. — Вам говорят докажите, что он есть, вы говорите докажите что его нет. Вам говорят зачем беды и несчастья, вы говорите это испытание и кара. Мы — любимые дети, зачем ему нас ругать, зачем он создал зло и почему его не уничтожит, если может залезть в голову к каждому из нас. Почему кого то он слышит, а кого то нет? Почему кому то посылает гениальные мысли, а кому то нет? Андрей остановился, с удивлением смотря на неё. Он бы и подумать не мог, что она задаётся такими вопросами. — Я… Я не знаю, — тихо сказал он, возведя глаза к небу. — Но я могу спросить у епископа… — Тьфу! Ты невыносим! — он отпустила его и яростно поцокала дальше. Священник, не понимая, что происходит, двинулся за ней. Она привела его в кафе. Время было ужина, большинство столиков занято, но они нашли место у окна. Андрей сложил руки, как школьник за партой, и ожидающе посмотрел на нее. — Ты когда-нибудь был в ресторане? — с сомнением спросила она. Тот, как и ожидалось, отрицательно покачал головой. — Ладно, тогда что ты любишь есть? — Я благодарен Господу за любую пишу. Девушка закатила глаза, заказала ему сочный стейк, а себе лазанью. Вишенкой на торте был бокал дешевенького вина. Андрей принюхался к своей тарелке, а потом по привычке сложил руки и прошептал молитву благодарности. С некоторых соседних столом на него удивлённо обернулись. — Священникам нельзя такое употреблять в пищу, сестра. Нельзя баловать те…- начал он. Марго накрыла его рот ладонью. — Я показываю тебе чудеса. Еда одно из них. Ешь. Андрей блеснул глазами, намереваясь ещё что нибудь сказать, но потом задумался и покорно положил кусочек в рот. Буквально через мгновение его лицо озарилось восторгом. — Это божественно! — сообщил он. Девушка злорадно усмехнулась. — Ты сам это признаешь! Зачем Богу запрещать вам есть пишу и делать при этом ее такой вкусной? Бог заботится о вас и дарует вам это. Андрей сосредоточенно жевал мясо. «А не такой, каким кажешься на первый взгляд» Девушка открыла бутылку и наполнила бокалы. — Священникам нельзя употреблять хмель. — На сколько я знаю, все монахи 19 века беспробудно бухали. — Они были грешны и запуганы. — Они были людьми и умели веселиться! Пойдут повоюют, пойдут выпьют, пойдут найдут девушку лихую. А вы ставите себе какие то рамки. Пей. Брат Андрей с милой улыбкой отрицательно покачал головой, но Марго взяла бокал и почти насильно влила ему в рот. Он молча пыхтел, глотая, а потом сморщился. — Как…вы…можете…это…пить? — Согласна. Дрянь последняя, но к мясу пойдет. Закусывай давай, тебе понадобятся силы. На десерт она заказала несколько сладостей на двоих. — Закрой глаза. Андрей покорно закрыл. Она бы могла сейчас отравить его, ударить, да что угодно! Он же абсолютно не приспособлен к этому миру. Из него вырастили божественного чистого парня, как он вообще в художественный поступил? Марго, скрывая презрение, положила ему в рот кусочек торта. Тот тщательно разжевал и довольно заявил: — Это вкусно. Тогда она дала откусить ему безе, лучшее, которого готовили, оно таяло ещё на губах. У чувствительно парня даже перехватило дыхание, на сколько же пресной была у них еда в церкви. Она повнимательней вгляделась в Андрея. Он был красивым, милым парнем, вдумчивым, ласковым. Замечательный вышел бы партнёр. Прежде, чем она успела додумать мысль, их губы соприкоснулись. Парень вздрогнул и отстранился, удерживая ее за плечи. — Не надо, сестра, пожалуйста. В его взгляде пропало добродушие, он стал умоляющим, просящим чтоб его поняли. — Я принял целибат. За любую связь я буду вынужден уйти из церкви, лишившись сана. У Марго расширились глаза. Этому парню 20 лет, а он дал обед безбрачия. Он не успел расцвести, как загнал себя в рамки, свой молодой организм. Но пришла и другая мысль. Он не видел жизни, кроме церковно, сам сказал, что вырос в приюте, воспитывался по монашескому. Он работает, чтобы обеспечивать церковь, свои братьев и отцов. Лишившись сана он лишиться жилья и денег. Но при этом он пришел в восторг от паршивого стейка и банального безе. Может быть ему бы и понравилось, может быть он и захотел бы, если б знал что там, на другой стороне. — Хорошо. Ладно. Она отстранилась и сказала, что ей надо наведаться к зеркалу. Когда она отходила, все ещё думая, ее догнала неожиданная тихая фраза: — Ты правда самое прекрасное божье создание, которое я встречал. Прости. Марго говорили много комплиментов, в клубе могли раз по 10 за вечер подойти с фразами «ты самая красивая/грациозная/сексуальная/умная». Но это отличалась от них. Она была для него как Прометей, открыла ему огонь, другой спектр, новые взгляды на жизнь, новые вкусы и, скорее всего, новые желания. Пускай они и видятся всего второй раз за жизнь, но ведь в клубах цепляют и за час, почему искреннему, наивному парню может понадобиться больше времени? Она задумчиво уставилась на свое отражение. Когда Марго девушка вернулась, он уже расплачивался с официантом. -… Храни вас Бог. Официант усмехнулся. — И вас. — Зачем?! Я должна была заплатить! — налетела на священника Марго. Она прекрасно понимала, что у нее тоже не шибко много денег, но у парня их сущие гроши стипендии. — Прими мою благодарность, сестра, за этот вечер и замечательную пищу, не только для живота, но и размышлений, — он почтительно склонился перед ней. — Куда это ты? Мы ещё не закончили. Священник с удивлением на неё посмотрел. Марго не смогла сдержать хитрой улыбки. — Идём, — взяла она его за руку и повела по лестнице в подвальный этаж заведения. Там царила совсем другая атмосфера. Ещё на лестнице были слышны отдаленные звуки музыки, но чем ближе они подходили, тем громче было. Когда Марго толкнула дверь, они попали в клуб. Помещение было в полумраке, освещалось в основном цветными огоньками танцпола и барной лампой. Молодые люди дергались в такт музыке, разливая напитки, которые только купили. У дальней стенки стояли столики, занятые разными компаниями. Марго заметно повеселела и потащила священника к бару, расталкивая людей с плохой координацией. — Ритуля! Приветик! — воскликнул бармен с синими волосами. — Тебе как обычно?.. О, кто это с тобой? — Это Андрей, — представила его девушка. — Ему… Ну начнем с «Космополитена». Бармен улыбнулся и занялся приготовлением, ингредиенты у него в руках летали, сочетаясь в кружащие голову напитки. — Храни тебя Бог, брат, — сказал священник, принимая коктейль. Бармен гоготнул. — И тебя, брат. Марго потянула его дальше к столикам. Андрей вежливо огибал всех танцующих, поймал губами трубочку коктейля и едва не подавился содержимым. — Сколько же здесь хмеля! — Уж поменьше, чем в моем, — усмехнулась девушка. Они все шли и шли, казалось ресторан снизу был больше, чем сверху. — Ритааа, ты подлюка! — налетел на неё какой-то парень. — Мы ждали весь вечер, скотина ты такая. — А что, без собутыльника оставила? — они обнялись. — Представь себе… Кого ты притащила? Марго подвинула священника поближе и заговорила громче, стараясь перекричать музыку. — Это Андрей. Ему надо показать все прелести жизни и опоить в зюзю. — О, это ты по адресу, — похлопал Павлик его по спине, разливая коктейль и мешая сказать традиционное «добрый вечер, брат» Он отвёл их к столику, за которым сидело человек 10. Судя по всему, Марго была здесь главной заводилой. Андрея усадили на красный кожаный диван, подвинули закуски, кто-то даже полез обниматься. У парня рябило в глазах, он приглох и немного испачкался. Но в нем бурлило столько жизни, священнику было интересно все, все детали, он цеплялся взглядом за новые эмоции и ощущение. Марго довольно улыбнулась, издалека наблюдая за ним. — Где ты его подцепила? — просила Маришка. Девушка была одета в коротенькое облегающее платье и уже минут 10 строила глазки парню с танцпола. — Не поверишь, в церкви! Маришка расхохоталась. Марго коротко пересказала вчерашние события и их договор о трёх чудесах. — Как думаешь, он девственник? — неожиданно спросила она. Марго усмехнулась. — Думаю он никогда даже не целовался, а что, присматриваешься? — Священников у меня ещё не было, — протянула она и подмигнула. -…что там происходило! — разглагольствовал Пашка и Андрей его слушал во все уши. — Я тупо по рофлу заблокал его в инсте, а он выпендрился и кинул меня в ЧС в ВК. Ну я подошёл побазарить, тип нефиг братанами раскидываться, а он, гомик, послал меня. Ну, блин, не долбоящер ли? Лицо у Андрея было такое, словно Павлик говорит на древнееврейском. Хотя тот язык священник бы больше понял, чем тот, на котором говорила сейчас молодежь. Марго внимательно за ним следила и одна заметила, как он под столом перекрестил Павлика, шепча «Изыди». — Андрюх, ты чего молчишь? — сообразил Павлик, заказывая бутылку виски. — Мне интересней слушать. — Слушать и кушать. Понятно. Во, попробуй сигаретку, повеселись. Андрей покрутил в руках свёрток, отказываться было ему неловко, но и курить он не собирался. Его спасла Марго. — Паш, ты чё, совсем долбанулся? — быстро зашептала она и выхватила у Андрея из рук. — Притащил косяк в клуб?! Да нас же здесь всех посадят! — Да не парься, Маргошка, — парень расслабленно закинул ей руку на плечи. — А если и найдут, то вы с девчонками нас вытащите, да? Заплатим залог натурой, так сказать. — Мудила, ты пьян и воняешь, — отпихнула она его. — Отвянь. Павлик расслабленно улыбнулся и почапал к бару. Андрей непонимающе на неё смотрел. Этот болван чуть не накурился и даже не понимает этого. Она села рядом и бдительно продолжила следить за всем, что делал священник, но он лишь потягивал коктейль, и причем с каждым глотком все более охотно. Она и сама не отставала и вскоре почувствовала, как в теле появилась приятная лёгкость, а в голове туман. Маришка раза четыре увела ее на танцпол и там ей пришлось снять каблуки, чтобы нормально потанцевать. Эйфория, музыка, хмель закружили ей голову и очнулась она лишь когда с кем-то целовалась, а чьи-то руки беззастенчиво скользили по ней, наровясь забраться под край платья. Она быстро отшатнулась и вернулась к столику. Ее друзья уже разбрелись. Маришка с девчонками пошла танцевать, ее все-таки пригласил тот, кого она кадрила. Павлик отправился устраивать «охоту на тигра», как он выражался. В общей сложности сидящими остались только они с Андреем, была ещё парочка, но они уже увлеченно целовались на диване. — Как тебе вечер? Два чуда ты уже попробовал, — крикнула Марго священнику. Андрей повернулся к ней. Заколка слетела и его беспокойная челка рассыпалась по лицу, глаза окончательно налились пожирающей серостью, а мягкие губы казалось слишком привлекательными, чтобы отравленный мозг Марго смог отказаться. — Это очень грешно и забавно, — ответил он. — Пошли, — уже не слушала его девушка, подцепила за воротник и потащила куда-то в сторону выхода. Минут пять им понадобилось, чтоб выйти из здания, но они практически сразу поверили за угол и попали в другое помещение. Марго тащила его дальше и дальше. — Куда мы направляемся? Ещё одно место? — Можно сказать и так. Она свернула за угол и перед ними предстала одинокая барная стойка со скучающей девушкой. Здесь не звучала музыка и не ходили люди. — Один. Полный, — коротко сказала Марго и, не глядя, приложила картой к терминалу. — Доп.услуги? — спросила девушка. — Нет. Она выдала им какую-то карту и они прошли дальше, вошли в какую-то черную дверь. Андрей пытался привыкнуть к полной темноте и не врезаться в стену, все ждал, когда Марго включит свет, но она этого не сделала. Вместо этого, она толкнула его на кровать и уселась сверху. — Что ты делаешь?.. — Я обещала тебе три чуда, — девушка поерзала бедрами, усаживаясь поудобнее. — Первое — еда. Второе — алкоголь. Третье… — Совокупление, — прошептал Андрей, напрягаясь. — Но я же сказал, что… Рука жёстко закрыла его рот. — Я тебя хочу. И никакие клятвы воздуху мне не помешают тебя взять. Тем более, я обещала три. — Марго, пожалуй… — зашептал он, но сорвал и смолк, как только ее руки опустились на торс, огладили мышцы. — Пе…ре…с.та-ань. Закончил он уже стоном. Девушку это завело. Она сняла с себя платье, оставаясь лишь в нижнем белье и сдернула с него рубаху. Священник пытался оттолкнуть ее, но алкоголь совсем лишил его координации. — Пожалуйста… Девушка его не слушала и поцеловала, вжимаясь ещё сильнее. Андрей пытался ее отодвинуть и тогда она его рубашкой связала ему руки за головой. Священник дрожал и было не ясно от страха или желания. Марго проложила цепочку поцелуев по шее, чуть прикусывая кожу, и спустилась к штанам. — Пожалуйста… — его язык заплетался, а слова звучали не громче выдоха. Девушка лишь сильнее его захотела, но сначала сняла с себя вещи оставшись полностью нагой. Поняв, что она замялась, Андрей приоткрыл глаза, чтобы попробовать ещё убедить ее, но… Он в жизни не видел голой девушки. А тут она на нем сидела. Может быть его мозг не хотел ее, может быть душа, отданная Богу, не хотела её, но его тело все взбудоражилось и очень красноречиво дало понять, что хочет ее. Девушка оскалилась, чувствуя ягодицами, что все она делает правильно. Надо показать этому мальчику, что он упускает. Она потерлась о его пах, заставляя парня испустить стон, он инстинктивно подался к ней вперёд, но тут же себя одернул. Марго специально побольше касаясь пальцами его кожи, расстегнула ремень и сняла с него штаны. Во рту пересохло. Ну за что природа так благосклонна к тем, кто её не ценит? — Всё не поздно… Все… Остановить… Пожалуйста… Миг. И было поздно. Ещё миг. И мир стал другим. При первом же её движении, он громко застонал, ещё больше напрягаясь. Из глаз посыпались искры, а по всему телу пробежала волна удовольствия. Но вместе голоса совести в голове отчётливо прозвучала одна фраза — ЕЩЁ. Оставшуюся часть ночи он не противился ни одному её желанию. Одним движением она забрала его клятву, его невинность, его веры и мечту в что-то лучшее, в священное, в то, что тело лишь временное пристанище. И в тоже времен навела его на другую мысль. Если же на земле все-таки появились такие вещи, такие удовольствия и желания, значит это естественно. А что естественно, то не порицается. Людям хочется совокупляться, пить и курить, почему они должны себя удерживать. Иначе бы зачем богу доставлять такое удовольствие людям в момент греха.

***

В церкви пробило восемь. Все почтенные отцы удалились в свои отдельно построенные кельи, свет погасили, оставив светить лишь свечки. Запахло благовониями. После жаркого дня этот аромат казалось не приносит удовольствия. Пришлось распахнуты все окна, чтоб прохладный ветерок продул помещение. Священника удивил приход человека, пожелавшего исповедаться так поздно, но он, конечно, согласился. Посадив человека, замотанного в большой чёрный плащ по другую сторону шторки, он сел на свой стул и закрыл звукоизоляционную кабинку. Внутри пахло бархатом и пылью. — Я слушаю вас. — О, святой отец… Я… Я…- затрепетал голос с другой стороны шторки. — Я совершила грех, которому нет прощения. — Не бойся, сестра, говори. Покаянием можно замолить все грехи. — Нет… Нет… Только не этот! — пропищал женский голос. — Ты кого то убила или обрекла на смерть? — Нет… Я… Нет… За шторкой послышались шорохи, святой отец решил, что это девушка ищет платок. — Не бойся, говори смело. Бог любит смелость. — Я… Я… — снова пролепетал он. А потом изменился до… Узнаваемости. Хитрый, мягкий, с хрипотцой. — Я соблазнила священника. У святого отца Андрея вспотела спина. Побледнев, он отдернул шторку. На лавочке, скинув огромный балахон, под которым оказалось лишь мудреное нижнее белье, сидела Маргарита, закину одну ногу на сиденье. — Исповедуй меня, священник, и накажи за все грехи. Отец Андрей посадил её себе на колени, впиваясь пальцами в оголенные бедра, путешествуя взглядом по изгибам её тела. Его собственное отозвалась, глядя на картинку. — Конечно, сестра, — прохрипел он до того, как девушка с силой его поцеловала, пытаясь найти в церковной рясе пуговицы.