Вещий сон

Тео метнул встревоженный взгляд на друга, когда тот внезапно появился в комнате, буквально выпадая из камина. На плечах Блейза ещё оставался летучий порох, а испарина на лбу свидетельствовала тому, что он слишком сильно торопился убраться прочь. Забини пытается унять отдышку, но на это явно потребуется больше времени и Блейз даже не отряхиваясь идёт к дивану.       — Мудак,— первое, что выдаёт мулат,— Он точно тронулся и я уже не уверен, безопасно ли мальцу с ним.       — Что произошло?— с тревогой спрашивает Нотт.       — Что произошло?—грубо переспрашивает Забини,— О, а я тебе расскажу, что произошло, Нотт. На территорию я попал. Странно, что это было так легко, но никаких охранных чар, ни каких бойцовских собак на входе не было,— мулат проходит в центр комнаты,— Я даже видел Скорпи. Тинки играла с ним на заднем дворе. Ты бы видел его, Тео. Салазар, какой он стал большой. Волосы как у Малфоя, но они вьются. Такие аккуратные кудряшки на голове, он такой славный,— голос становится мягче,— Скорпи что-то ей показывал, а потом заливался смехом. Но как же без нашего обезумевшего папаши. Драко бросил в меня как минимум три непростительных. Сука! Три умертвляющих в лучшего друга! И за что? За то, что я просто заявился в его дом?! Тео тяжело вздыхает, откидываясь на спинку дивана. Да, дела плохи. Нет, они просто ужасны.       — Как он выглядел?— спрашивает Нотт. Блейз вздёргивает бровь, но отвечает не сразу. Он садится напротив, ища во внутреннем кармане пачку сигарет. Закуривает, выпускает дым вверх и делает ещё одну затяжку, явно пытаясь выразить свои мысли немного мягче.       — Можно было бы сказать что ужасно, но это не так. Всё как прежде, но вот его голова точно тронулась.       — Я больше трёх лет его не видел. На меня там до сих пор действуют охранные чары.       — Если бы не твоя выходка три года назад, может быть всего этого и не было, Нотт. Я блять пытаюсь. Каждый чёртовый месяц пытаюсь с ним связаться, поговорить, увидеть мальца. И да, это ты виноват в том, что в данный момент, вход в Мэнор даже нам закрыт. Тео закатывает глаза. Он слышит это слишком, даже слишком часто в свой адрес. Он и сам понимает, что воровство ребёнка на чуть больше часа разорвало все отношения с Драко. Да, обезумевший папаша нашёл их в слишком кротчайший срок, правда Тео смог рассказать что произошло Блейзу, только через месяц. И спасибо, что тот вообще остался живой.       — Дело дрянь,— протягивает Теодор.— Слушай, а может он прав. Ну в том, что Скорпи обычный ребёнок? Эта тема была под запретом со дня её смерти. Драко и слушать не хотел об этом, а имя его бывшего дворецкого теперь никто не смел произносить вслух. Как именно умер Себастьян не знает никто, кроме самого Малфоя. Для ребят мужчина просто исчез. С какой адской болью, только остаётся гадать.       — Не думаю,— отвечает Блейз, делая ещё одну затяжку, — И то что феномен был в том, что она смогла родить тут тоже как-то не вяжется. Он просто избавился от неё. Старый маразматик. И что Скорпи волшебник я уверен точно. Его игрушка левитировала сегодня и это точно было не дело рук Тинки. В почти пять лет парниша может поднимать вещи в воздух, похвально как для волшебника, не считаешь?       — Реально кудрявый?— как-то внезапно задаёт вопрос Тео, сдерживая улыбку. Блейз также сдерживается. Да, гены взяли своё. Визуально — это был самый милый ребёнок с белоснежными кудряшками в мире. Конечно, не считая того, что это следующий, величайший вампир в истории.

***

День сурка. Ранний подъём. Он проверят спящего сына. Проблема номер один — Скорпи тревожно спит со дня кончины матери. Проблема номер два — он говорит странные вещи. Проблема номер три — эти вещи слишком странные. Драко часто слышит его короткие диалоги во сне. Там он разговаривает с мамой. Что-то на подобии: "Папа скучает" или "Я тебя люблю, мама". По началу, Драко не придавал этому никакого внимания. Это ведь детские сны, а они всегда красочные. Скорпи много раз говорил, что мама рассказывала ему сказку или что мама передаёт всем привет. Да, в первый раз это могло насторожить, но сейчас... Сейчас это вошло в привычку. Тут даже был свой график. Пятница и суббота. Только в эти дни малыш говорил во сне, а на утро передавал слова матери. Тинки считает, что это вещие сны, но Драко не воспринимает это вообще никак. Это ведь сны. Но сегодня, в утро пятницы, он, как всегда хочет услышать уже привычную фразу сына, но что-то в груди замирает.       — Что передавала мама?— с едва уловимой улыбкой спрашивает он, переодевая сына из пижамы.       — Ничего.       — Как? Ничего нам не передала?       — Она не приснилась.       — Ну, может приснится сегодня. Такое бывает, сын, что сны не постоянны. Скорпиус молчит. Он проснулся уже грустным, но что-то всё равно настораживает Драко. Нет озорной улыбочки и горящих глаз. Сын стоит молча, пока отец застёгивает на нём белую льняную рубашку.       — Скорпиус, послушай меня. Это всего лишь сны. Они никак от нас не зависят. Мама любит тебя, ты ведь знаешь это. Не стоит переживать, что она не приснилась тебе сегодня.       — Она.. ится.. больше,— шепчет ребёнок, сдерживая порыв плача.       — Я не слышу тебя.       — Папа, она не приснится больше! — на его глазах накатываются слёзы. Малфой замирает. Смотрит на едва сдерживающиеся слёзы сына. Он действительно сдерживает их из последних сил, чтобы не разрыдаться в этот момент. Как правильно трактовать эти слова? Почему он так решил? Это ведь просто сны. Его воображение играет с ним и вот на утро он просто выдаёт ему несколько умилительных фраз. Честно, он даже привык. Будто Гермиона где-то далеко, а созваниваться с ней может только сын. Она всегда передавала несколько тёплых фраз. Обнимала их, передавала привет и то, что она их любит.       — С чего ты это взял, Скорпи? Если мама не приснилась тебе сегодня...       — Она сама это сказала!— выкрикивает малыш. Драко никогда не видел его таким встревоженным. Он никогда даже не слышал, что бы тот повышал голос. Но его слова больно режут по груди. Если Тинки права и это были действительно вещие сны, то они теряют её даже в таком облике.       — Что именно тебе приснилось?       — Всё было как всегда. Мы были там, во дворе около беседки,— он указывает на окошко в комнате, которое как раз выходило на беседку во внутреннем дворе,— Я что-то рассказывал ей. Всегда сижу рядом и что-то рассказываю, а она молча слушает. Гладит мне руку и просто слушает. Потом... потом,— слёзы опять скапливаются в уголках глаз,— она обняла меня перед прощаньем, поцеловала в щечку и сказала, что больше не сможет приходить.       — Это всё, что она сказала?       — Сказала... папа, я не понял. Мама сказала передать тебе про кого-то, что у него есть что-то. Я не помню его имени. Прости, я... я.. В глазах темнеет. Есть идея на этот счёт, но какой же это бред. Гермиона всегда отличалась умом. Да каким там. Фантастическим умом. Не исключено, что даже после смерти эта умная голова нашла способ как можно связаться с сыном, только вот...чьё имя так и не смог запомнить сын и что нужно найти у него? Малыш заходится в рыданиях, пуская слюни и сопли. Вся эта картина несуразная. Он ведь Малфой, он тот, кого ещё не видел мир и Драко всячески скрывает его от лишних глаз. Скорпиуса видело всего несколько человек, двум из которым вход в дом запрещён. Себастьян, который мёртв, Гермиона и он. Остальным не положено. Драко давно для себя решил, что пока не наступит подходящий момент, то видеть его никто не сможет. Магия проснулась к трём. Сейчас ему без месяца пять, а глаза краснеют уже с бешенной скоростью. Он был весь в отца. Такой же волшебник, такой же вампир, но никто даже не может представить, на что он будет способен к своим восемнадцати. Драко мягко поглаживает ребёнка по спине, стараясь успокоить его, а у самого не выходят из головы слова сына. Вдруг это не бред? Может она действительно являлась к нему, но какой же он идиот, раз не придал этому должное значение раньше.       — Завтрак уже готов, господин,— доносится до него тихий голос эльфийки.       — Да, Тинки, отведи Скопиуса в столовую. Через несколько секунд заплаканное лицо сына исчезает из поля зрения и Драко остаётся один на один со своими мыслями. Хочется что-то сделать, как-то проверить эту теорию, но разве она правдива? Из-за этого сносит крышу. Может Гермиона снилась ему и раньше, но Скорпи тогда ещё не мог говорить? Что нужно проверить первым, кого спросить и что искать? Помог бы Блейз, но он метнул в него три непростительных месяц назад. Тео? Он давно подписал себе смертный приговор по отношению к себе. Драко подошёл к окну. Ещё слабо светало, но беседку уже было видно. Он мысленно представляет ту картину, которую описал Скорпиус. Улыбку Гермионы и сидящего рядом с ней сына. Если всё, что говорит он — правда, то как же ей больно смотреть на Скоприуса. Её не стало так внезапно, а Драко так и не смог произнести ей то, что любит её. Теперь он расплачивается. Каждый чёртовый день он произносит это в её комнате, надеясь только на то, что она услышит это. Комната Гермионы наглухо закрыта. Там не тронуто ничего. Все её вещи, каждая мелочь осталась на своём месте. Даже запах. Да, там всё ещё пахнет ей. Такой сладкий с примесью бомбейской крови. Вкусил единожды, не сможет вкусить дважды. Теперь он не восседает в своём излюбленном кресле с бокалом любимой крови, которую так редко приносил ему Блейз. Теперь только его порошок, который имитирует кровь. Он не может пить другую кровь, ведь узы по сей день связывают его с ней. — Малышка наверное с бомбейской группой крови, а они все на списке. Вспоминает он слова Забини. Кажется, они не так давно составляли список, а она была невероятно близко. Точно, книга. Та самая книга, в которой и говорилось про пророчество. Он и думать о ней забыл. Только вот где она? Драко откладывает поиски на вечер и сам спускается на первый этаж. Садится за обеденный стол, где давно уже остывает его порция. Скорпи играется с едой. Вот несколько зелёных горошин летит на пол, вот вилка издаёт характерный звук о тарелку, вот он закапывает под рис рыбную котлету, демонстрируя Тинки, что он съел самое не вкусное.       — А теперь раскопай и съешь,— командует отец, садясь рядом,— И перестань играть с едой.       — Ну пааап,— протягивает малец,— она ещё и с морковкой. Тинки, ты же знаешь что я её не люблю, зачем тогда готовить их.       — Молодому господину нужны витамины, а в рыбе их предостаточно. Да, у неё окреп язык. Правда только по отношению к ребёнку, но Драко позволяет ей это. Перечить ему, командовать, в общем, воспитывать.       — Пап, я хотел спросить у тебя кое-что.       — Так спрашивай.       — Кто был тот дядя?       — О ком ты говоришь?— врёт Драко, он прекрасно догадывается о ком говорит сын. Гости в Мэноре за это время были только дважды. И эти два раза можно назвать даже по имени. Теодор Нотт и Блейз Забини. Малфоя не корила совесть за то, что он отказался даже от друзей. Если бы он мог, то отказался бы даже от Тинки, но содержать такой дом только при помощи магии даже он не сможет.       — Он приходил ещё летом, пап. Кто это это был?       — Я не знаю. Возможно вор. Тебе не стоит беспокоиться об этом.       — Но сэр,— возмутилась Тинки, резко обернувшись к хозяину,— нельзя так говорить о мистере...       — Разве Скорпиус доел рыбную котлету?— перебивает её Драко, показывая всем видом, что ей лучше замолчать. Сын переводит любопытный взгляд то на Тинки, то на отца. В свои не полные пять, он слишком смышлён. Да, в этом он хорошо пошёл в своих родителей. Драко понимает и то, что от Скорпиуса мало что можно скрыть. В этом плане, любопытным носиком он точно в Гермиону.       — Я наелся,— сухо выдаёт он и соскальзывает со стула. Спустя минуту дверь столовой тихо закрывается, а после слышится тяжёлый вздох эльфа.       — Вам не следовало врать сыну.       — А тебе следовало бы помалкивать.       — Нельзя так сэр. Они не желают вам зла. Может быть кто-то другой, но точно не они. Я не могу им доверять.

***

Блейз в сотый раз нажимает на щелчок руки. Размашистая подпись ставится в правом нижнем углу. Новый документ, щелчок, подпись. Ещё раз и ещё. И так по кругу. Какое-то странное напряжение с утра. Тео не появляется вторые сутки, а проблем в клинике только прибавилось за последнюю ночь.       — Что опять?!— взрывается мулат, когда в его кабинет заходят без стука,— Ох, чёрт.       — Не слишком занят? Меня бы подштопать.       — Мать твою, что с тобой? Ему точно нужна была помощь, а ещё литр крови, чтобы восстановиться изнутри. Нотт еле стоял на ногах, но на лице его нахальная улыбочка была не смотря ни на что.       — Небольшие проблемы,— сквозь стиснутые зубы, процеживает Тео, садясь на бархатное кресло напротив стола.       — Как ты прошёл через всех в таком состоянии? Им там совсем плевать? Блейз выглядывает в коридор больницы и, да, в таком хаосе легко не заметить человека истекающего кровью. Он запирает дверь и вешает заглушку, а после приступает к осмотру Тео.       — Серебро? Куда ты взлез опять?       — Бери выше,— играючи бровями, отвечает Нотт,— Походу опять открыли охоту. Забини ошарашено замирает. Драко отошёл от дел и министерства ровно в день смерти Гермионы. Вампиров долгое время не трогали, ведь гибриды просто перестали появляться. Не было нападений или других факторов их выявления, до последнего месяца.       — Ему же плевать. О да, Дракочка у нас же погряз в детском говне, его ведь уже не заботит, что будет с другими вампирами,— почти шепчет Нотт,— После всего того, что он сделал, разве можно просто отвернуться?       — Блять, что произошло, ты можешь рассказать, а не ныть тут?!— вскипает Блейз. Тео морщится от боли, когда мулат начинает обрабатывать его глубокие раны. Он дышит сквозь зубы, пытаясь не выдать то, как адски ему больно. А больно было. Раны кровят с новой силой, но Забини плескает на руки антисептик и легко достаёт серебряную пулю из его плеча.       — Я должен был встретиться с Рудольфом в полдень. Мы договорились с ним о встрече в Камден Тауне, но нас уже там ждали. Кто это был и сколько я не знаю. Блять! Да больно же!       — Если я возьму палочку, больно будет в двойне, терпи. Что с Рудольфом?       — Его я не видел. Я вообще не обратил внимание на этих уродов. Это же Камден Таун, там постоянно кто-то ведёт себя подозрительно. С виду просто барыги, каждый занят своим делом, но когда я стал подходить ближе к фонтану Матильды, то один из них выстрелил. Очередная пуля падает на деревянный стол Забини. Бальзам смешивается с кровью, а в воздухе витает травами и порохом. Парень делает всё аккуратно, заживляя каждую рану. Запечатывая её аккуратными стежками. Через несколько минут по его указаниям принесут литр второй отрицательной и Нотту будет легче.       — А дальше что?       — Что дальше?       — Они просто так на тебя напали?       — Блять! Я же говорю, что походу открыли охоту. Они тыкали мне своим пергаментом в лицо, что у них даже постановление есть на то, чтобы убить меня. Только у этих идиотов пуль в магазине будто по одной было. Заломали меня, что-то орали на ухо. Я не соображал вообще. Алло, двенадцать дня, вот тебе и Камден Таун, блять. В человека стреляют, а остальные просто мимо шли.       — Странно всё это,— выдыхает Забини, падая на кресло на против,— Обычные люди?       — Да вроде. Тео сглатывает при виде прозрачного пакета с отметкой второй группы крови. Он терпит, смотрит, пока Блейз даёт какие-то указания парню в сером костюме в нелепых туфлях. Чувствует, как в глотке невыносимо сухо. Ему нужно сделать хотя бы глоток, чтобы не упасть в обморок. Парень косится на Тео, но продолжает положительно кивать Забини.       — Налей, я не в состоянии,— командует тот, когда за парнем закрывается дверь. Блейз отламывает пластиковый колпачок на пакете с кровью и выливает его в гранённый стакан для виски. Пахнет просто невероятно и Теодор высушивает весь стакан почти что залпом.       — Нужно как-то передать это Малфою,— потирая переносицу, говорит Блейз, снова садясь напротив.       — Отправь ему сову, не думаю, что он опять станет истреблять птиц.       — Он убил четырнадцать штук за два дня и ни одна из них письмо так и не донесла. Бред... надо думать, как передать это ему. Если они на тебя замахнулись так сразу, то думаю, что это просто шаг, чтобы подойти к нему.       — Ну да, весь Лондон же думает, что мы до сих пор лучшие друзья. Как же они огорчаться, когда узнают правду. Ммм, что ж делать, что ж делать...       — Вытри рот,— фыркает Блейз,— Сообщить нужно. Он изолирован всё это время и вообще не понимает, что происходит за пределами Мэнора. Даже Тинки перемещаться больше не может. Нотт закатывает глаза, выливая уже всё содержимое к себе в стакан, опустошая пакет.       — Ну слушай, он сам...,— он замолкает, медленно переводя взгляд на друга,— вспомнил. Да, точно. Там были не только люди. Может из-за того, что меня били по голове, меня контузило, но я будто видел её. Ну, среди них.       — Кого её?       — Мне словно показалось, что там была Гермиона, только на вид ей словно семнадцать. В кабине повисает странное молчание.       — Я думаю, тебе показалось. Может просто похожа,— отмахивается Блейз, как-то неестественно дёргая головой. Никто не говорил о ней. Да, в памяти она сохранилась, но на публику её смерть не выносили. Драко велел молчать о причине и том, как именно умерла Гермиона. Всё его бывшее окружение вампиров даже не в курсе, что произошло в тот день. Несчастный случай, вот и всё. Малфоя же прозвали за глаза горе вдовцом, ведь он уже вряд ли сможет влюбиться в третий раз. Так оно и было. Он не станет искать кого-то, кому бы смог подарить свою любовь, ему это уже не надо, ведь у Драко есть сын — этого достаточно. Он до сих пор любит Гермиону. Проводит часами время в её комнате, порой даже разговаривает, но боль на сердце не утихает. Драко стал только злее, после кончины любимой. Он не задумывается ни на секунду, прежде чем убить. Палочка в таких случаях стала ему не нужна. Как сильно он злился и переживал горе, что магия его уже слушается без банального куска дерева. Он озверел, но только рядом с сыном, Малфой оставался самим собой.       — Нужно попробовать через Тинки. Он ведь её не убьёт.       — Он убил сову Грейнджер, не думаю, что Тинки станет для него помехой. Не хочу подвергать её опасности,— как-то сухо отвечает Забини,— Но если я заявлюсь туда опять, то живым уже точно не вернусь.       — Слушай, другого выхода нет. Сидеть и ждать, пока он сам узнает? Так меня чуть не убили сегодня, не думаю, что у меня вообще есть время ждать, пока он высунет свой нос из Мэнора,— Тео собирает руки на груди,— Мне кажется, двери этого замка откроются, когда принц станет совершеннолетним. Хммм... тринадцать лет, Блейз. Я подпишу открытку, передашь ему?       Ещё несколько минут тишины. Нужно обдумать, надо принять правильное решение, как именно сообщить об этом Драко. Соваться в Мэнор Нотт точно не может, его не пускает магия крови. Блейз же, по сей день так и не являлся вампиром, а это значит, что эта магия на него не действует, в прицепе, как и на тех полоумных кретинов, которые накинулись на Нотта.       Нужно пробовать снова. Более аккуратно, максимально осторожно, чтобы опять не увидеть летящую вспышку в свой адрес.       — Я... попробую сегодня. Правда, не знаю, что из этого выйдет, но я попробую.       — Не будь папаши дома, попросил бы сделать мне колдо Скорпи. До сих пор не могу представить наследника с ангельскими кудрями.

***

На улице ужасно холодно. Ветер пронизывает до нитки, да и в добавок с минуты на минуты должен начаться дождь. Блейз находился у ворот уже больше часа. Войти внутрь он естественно боялся, а план, как всё-таки достучаться до Малфоя не приходил в его голову. Он всё поглядывал на двор Малфой Мэнора, но никого не было видно. Нужно поговорить, нужно хотя бы предупредить его о том, что происходит. Шаг за шагом он вытаптывает дорожку у ворот. Тут ещё безопасно, но если Блейз осмелится сделать шаг вперёд, он знает что будет. Ощутил на своей шкуре ещё летом. Но ждать больше он не может. Руки уже окоченели, да и чего ждать? Пока тот просто сам не выйдет к нему? Как-то глупо. Забини запускает маленькую бомбарду, направляя его в окно коридора на третьем этаже. Это должно хотя бы привлечь внимание. Но через несколько секунд всё восстанавливается и окно целое.       — Вот чёрт,— шепчет он. Он делает вторую попытку, но через несколько секунд разбитое стекло восстанавливается, но теперь шторы наглухо задёргиваются. Забини вздёргивает бровь, не понимая причины. Кто это делает? Сам дом или Тинки решила просто не обращать на хулиганов во дворе внимание. Следующая попытка — это патронус. Но как и раньше он просто рассыпается на уровне ворот. Идей больше нет, он ведь не сможет бесконечно бросать никчёмные бамбарды в окна Мэнора. Блейз злится и закуривает. Делает несколько больших затяжек играя сам с собой в игру. Споря и уговаривая перешагнуть себя эти чёртовы ворота, а дальше будь что будет. Но как только он делает ещё одну затяжку и бросает беглый взгляд на дом, то видит, что главные двери открыты, а в них стоит миловидный мальчуган с ангельскими волосами. От этого становится страшнее. Если он подойдёт и Драко это увидит, то можно точно прощаться с жизнью, но малыш стоит на месте, рассматривая незнакомца. Блейз впервые так же может рассмотреть его черты лица и он мысленно отмечает для себя, что сложно отделить, что именно ему подарила мать, а что отец. С виду, он точно не вампир, слишком миловидная внешность у Скорпиуса. Забини, как чёртов врач, думает о том, что может он родился альбиносом? Уж слишком светлые глаза и волосы. Скорпи повторяет движения отца, так же склоняет голову на бок, также сужает взгляд. Не подходит, стоит на месте. Этот ребёнок вообще понимает, как относится к посторонним людям? Он ведь в этом плане как маугли. Общается только с отцом и эльфом. Чему его учит Драко, что вообще рассказывает об этом мире. Понимает ли ребёнок, что он вампир и волшебник в одном лице?       — Кто Вы?— спрашивает Скорпи, весьма отрешённым голосом.       — Я друг твоего отца,— сразу же отвечает Блейз, цепляясь за этот шанс.       — Друг?— переспрашивает Скорпиус. Как подступиться к ребёнку, который уже вроде как сознательно видит тебя впервые. Блейз помнит, как именно рожала Гермиона. Это было слишком тяжело, даже для самого Забини. Он провозился с малышом сутки, пока она приходила в себя. А теперь вот он, стоит в метрах двадцати от него и даже не осознаёт то, что этот самый друг его отца помог ему появиться на свет. Что этот самый друг его отца впервые кормил его и убаюкивал. Осознавать это немного больно. Хочется подойти к нему, крепко обнять и спросить, как тот поживал всё это время.       — Мне нужно поговорить с Драко. Малыш не отвечает.       — Тебе не о чем беспокоиться, Скорпиус.       — Это в вас папа стрелял непростительными заклинаниями летом. Я вас помню. Не думаю, что вам разрешено тут находиться. Нихрена себе. Ему почти пять и он так разговаривает и мыслит? Да, он был куда умнее, чем предполагал Забини. Слова все чёткие, речь поставлена. Малфой действительно хорошо вкладывается в его образование.       — Меня зовут Блейз Забини. Скажи, пожалуйста, отцу, что мне нужно передать ему очень важную новость. Это не займёт много времени и я сразу уйду. Всё или ничего. Скорпиус все ещё смотрит на мулата не верящим взглядом, будто прожигая его насквозь. Он любопытно рассматривает его, словно его имя уже было ему знакомо, но через несколько секунд он исчезает за массивной дверью. Время тянется ужасно долго. Все шансы на то, что Малфой всё-таки решит выслушать его с каждой секундой испаряются. Ему-то что с того? Ведь в Мэнор эти кретины точно попасть не смогут, а Малфой, даже если сам узнает об опасности, сможет спокойно скрыться от них в другом месте. Входная дверь слишком резко распахивается и в ней появляется сам Драко. В чёрных брюках и такой же чёрной рубашке с закатанными рукавами. Позади он видит Скорпиуса, который внимательно следит за всем происходящим.       — Заходи,— командует Драко. Блейз не ждёт ни секунды. Свободно заходит на территорию Мэнора, но что-то всё равно зудит на его коже. Что-то, что может опять лететь в его спину, окрашиваясь то в красный цвет, то в зелёный.       — Привет,— начинает мулат, останавливаясь напротив.       — Умер Нотт?— он вздёргивает бровь и выбрасывает эту фразу сильно пафосно.       — Убавь тон. Я тебе в жизни ничего плохо не сделал, чтобы ты так со мной говорил. Ну если ты всё-таки решил меня выслушать, то да, он мог умереть ещё в полдень.       — О чём ты хотел поговорить? Тон не меняется. Драко вообще никак не меняется. Ни в лице, ни в интонации голоса. Блейз бросает короткий взгляд на ребёнка, который всё так же стоял позади отца.       — Не думаю, что ему стоит это слушать.       — Да брось, вы же так хотели на него посмотреть, что та сука даже смогла украсть его. Жаль, что он не сдох в полдень. Блейз закатывает глаза. Нормального разговора точно не получится, но и выпаливать то, что на них объявлена охота при ребёнке тоже не хочется. Скорпи ещё мал, ему не нужно слушать ничего лишнего. Вампир ли он вообще сейчас или обычный человек, но тот факт, что на его отца сейчас возобновилась охота, не слишком хорошая история на этот вечер.       — Вы украли меня?— вдруг подаёт голос Скорпи.       — Лично я, ничего не делал. Но если смотреть с твоей стороны, то да, Скорпиус. Мы давние друзья твоего отца, но он, как видишь, нас такими уже не считает.       — Конечно он не будет вас таковыми считать, ведь вы украли у него ребёнка. Не думаю, что так поступают друзья. О да, он точно их ребёнок. Дотошный, слишком умный и да, он вздёргивает подбородок точно также, как заучка Грейнджер.       — Малыш,— Забини уже не обращает внимание на свирепого Драко, он садится на корточки перед ребёнком,— Твой отец разорвал дружбу задолго до этого момента. Я очень рад, что смог увидеть тебя, Скорпиус. Мне трудно просить тебя об этом, но не мог бы ты оставить нас всего на несколько минут? Он сразу же одобрительно кивает. От ребёнка пахло тёплым молоком и ванильным печеньем. Блейз действительно рад, что за это время смог не то что увидеть его, но и немного пообщаться. Нотт обойдётся воспоминанием и пусть ищет омут памяти где хочет.       — Нотт должен был встретиться сегодня с Рудольфом, но не смог. В Камден Тауне на него напали. Как он объяснил — это были магглы. Они утверждали ему, что у них есть постановление на его убийство. Мгновенно слышится усмешка от Малфоя.       — Мало ли, кто отдал это постановление... это ведь Нотт.       — Теодор уверен, что охоту возобновили. Ты отошёл от дел, что именно происходит в министерстве даже он не знает, ведь шляться по бабам ему теперь ничего не мешает.       — Заходи,— его голос уже более спокоен. Тут всё как и раньше, только одно «но»: стало больше света и совсем другой запах. Как-то сразу ощущается, что в доме есть ребёнок. Каждый источник света горит, а в воздухе приятно пахнет скорым ужином и ещё чем-то сладким. Та же мебель, те же цвета стен, только ощущение уже другое. Они, по привычной траектории поднимаются на второй этаж и можно даже закрыть глаза, чтобы дойти до его кабинета по памяти. А вот тут царил полный хаос. Миллион книг, свёртков пергамента и каких-то стопок с распечатками. Сказать, что этот кабинет мал, раньше Блейз не мог, но в данным момент, он не понимает, куда вообще тут можно присесть.       — У тебя в библиотеке место закончилось?       — Есть способ загладить вину за Нотта.       — Слушай, я не бессмертий и явно прочесть всё это до конца жизни не смогу.       — Где сейчас книга в которой было пророчество? Стоп что?       — Наверное где-то в Мэноре,— немного озадачено отвечает Забини,— Для чего она тебе? Драко пропускает этот вопрос мимо ушей. Он продолжает копаться в книгах, которые заполонили его кабинет, оставляя мулата без ответа. Но даже во второй раз, когда Забини повторяет свой вопрос, ответа не следует.       — Чёрт, если ты расскажешь о проблеме, я хотя бы пойму чем могу понять!— выкрикивает он,— Ты всё это время сторонился от нас, будто мы для тебя главные враги. Ладно ты отвергаешь Нотта, за то, что он украл Скорпиуса, но что тебе сделал блять я? Хочу напомнить, что твоему сыну помог появиться на свет именно я. Первое, на что он натыкается, так это на непонимающий взгляд Малфоя в свой адрес. После этого всплеска эмоций, он смотрит на друга именно так. Немного расфокусированный взгляд, зрачку расширены, а грудная клетка остановилась на месте. За это время, Драко мог измениться. Не то что мог, он и должен был измениться, но в данный момент, Блейз полностью его не понимает. Зачем он тогда привёл его сюда?       — Ты веришь в вещие сны?       — Ну да. Трелони об этом пол семестра говорила.       — Что именно говорила эта полоумная ведьма? Когда они сняться, могут ли через них связываться умершие? Кому они могут сниться?       — Да не знаю я. Ну, наверное, с четверга на пятницу они сняться. Тебе снилась Гермиона?       — Чёрт,— выдает Малфой, сбрасывая одним движением книги со стола,— Тинки, принеси нам выпить. В данный момент, всё снова на своих местах. Он злой, эльф несёт выпить в его кабинет, а мулат ломает голову над решением проблемы. Словно ничего и не было. Не было непростительных в спину, не было угроз смерти и гнусных слов в адрес каждого. Честно говоря, он скучал. Скучал по тому времени, как сейчас. Скучал по Малфою. Тинки появляется спустя минуту. Она конечно же замечает гостя и конечно же реагирует на него не так, как ожидал Драко.       — Как же Тинки рада вас видеть, мистер Забини. Тинки так рада, так рада, что господин разрешил вам войти в поместье. Она так переживала за мистера Забини, когда господин использовал непростительное заклятье,— тараторила та.       — Мерлин, Тинки, встань, пожалуйста,— спохватился Блейз, поднимая эльфийку, которая бросилась к нему в ноги,— Я тоже рад тебя видеть. Перестань, прошу тебя. Она энергично встаёт, поправляя хлопковый передник и резко оборачивается к Драко.       — Какой ужас, использовать непростительные заклятья против мистера Забини. Господин был не в себе в этот момент. В кого угодно, но только не в мистера Забини!       — Умолкни,— командует Драко, стальным голосом. Да, у эльфа явно прав тут стало больше, ведь даже эта картина это подтверждает. Подумать только, домовой эльф отчитывает Драко Малфоя. Сны при температуре сорок. Тинки замолкает, а после и вовсе исчезает по щелчку пальцев. В кабинете повисает неудобная тишина. Неудобной она была из-за того, что чувствовалось напряжение. Время, которое было упущено, можно было даже потрогать. Они отдалились друг от друга. Драко нужна помощь, но это не в его стиле, просить её у кого-то, особенно тогда, когда несколько месяцев назад он готов был убить своего лучшего друга.       — Скорпиусу всё это время снилась Гермиона. В пятницу и в субботу каждой недели, он рассказывал о том, что она ему снилась,— он делает глоток, переводя дух,— Я не придавал значения этому. Ну, детские сны, они всегда странные.       — Я знаю, что в детский сон проще проникнуть, чем в какой-либо другой. Он ничем не защищён и легко впускает в своё сознание.       — Да, только вот я этого не знал. И, как мне рассказал сын, что она больше ему не приснится. Так и сказала ему об этом.       — Думаешь, она могла связываться с ним?       — Я как будто уверен в этом. После того сна, она больше к нему не приходила. Просила только передать мне кое-что, но он не смог запомнить что именно. Что у какого-то человека есть что-то, что поможет разобраться в этом. Опять тишина. Но на этот раз проще. Они оба думают, пытаясь разгадать этот ребус. Драко пытается вспомнить, где может быть эта чёртова книга, а Блейз пытается разгадать, про какого именно человека может идти речь.       — Если она действительно смогла как-то связываться с ним всё это время, то логично, что ответ должен быть где-то на поверхности. Но что-то мне подсказывает, что той книги уже давно нет в Мэноре.       — Думаешь, он приложил к этому руку?       — Скорее всего да. Перерыть всю твою библиотеку дело времени и раз ты до сих пор её не нашёл, то это гиблое дело. Могу предположить, что Гермиона учла и этот момент.       — Пап,— дверь кабинета тихо приоткрывается,— Я кажется вспомнил. Драко склоняет голову на бок, следя за неторопливыми движениями сына, который аккуратно прикрывал за собой дверь. Он медленно подходит к креслу, где сидел Забини и как-то странно его рассматривает.       — Как Вы сказали вас зовут?— деловитым тоном, спрашивает малыш.       — Блейз Забини.       — Мама говорила о нём.