Часть 1

— Катя, ты математику сделала? — Тоня весело улыбнулась и хитро подмигнула подруге. Та лишь закатила глаза: — Опять сериалы до полуночи смотрела? Тоня хихикнула и дернула девочку за косу. Раздался звонок и подруги, подхватив рюкзаки с пола, побежали в класс, расталкивая опаздывающих школьников. «Малышня», как презрительно отзывалась Тоня о младшеклассниках, мешалась под ногами, так что на историю семиклассницы все-таки не успели. Учитель только скользнул по ним взглядом, указывая садиться и не мешать вести урок. Катя быстро разложила учебники. Тоня толкнула ее локтем, но девочка только отмахнулась: историк еще не отвлекся от парочки, нельзя было палиться. Тоня недовольно насупилась и отвернулась. Спустя десять минут Катя, удостоверившись, что на них уже не смотрят, придвинула к подруге тетрадь с выполненной домашкой по математике. Тоня благодарно сверкнула глазами и быстро принялась переписывать. Ее успеваемость и так хромала. Только благодаря подруге Тоня еще держалась на тройках. Катя же внимательно слушала про очередную войну, попутно записывая важные моменты в потрепанную толстую тетрадь с единорогами. Прозвенел звонок. Тоня как раз успела все переписать и вернула тетрадь подруге. Они не спеша собрались и поплелись на следующий урок математики. Кабинет находился в противоположной, старой стороне школы. Говорят, из него даже был выход в обширный подвал, где хранились всякие ненужные вещи. Никто, правда, вживую их не видел. Для этого надо было пройти через подсобку, где обычно отдыхал после уроков учитель. Девочки влетели в класс со звонком, шуганули со своего места у окна незадачливого новенького и уселись, переводя дыхание. Удивительно, но Марии Степановны до сих пор не было, хотя она никогда не опаздывала. Класс наполнился равномерным гулом из двадцати шести голосов. Вдруг дверь распахнулась и в кабинет зашел щуплый мужчина. У Кати непроизвольно побежали мурашки от его взгляда. Он был какой-то неестественный, стеклянный. Тоня рядом тоже напряглась. Девочки быстро переглянулись. Что-то точно было не так. — Доброе утро, дети. — Начал говорить учитель. Голос был приятный, будто обволакивающий. Резко стало холодно, и Катя поежилась. — С сегодняшнего дня я буду преподавать у вас математику, Мария Степановна находится в долгосрочном отпуске. Меня зовут Сергей Анатольевич. Тоня разочарованно вздохнула, когда учитель начал монотонно объяснять новую тему, не удосужившись собрать домашнюю работу. Класс постепенно отходил от первоначального шока и начал оживляться. На задних партах раздался смешок, второй, но Сергей Анатольевич будто не замечал, продолжая рассказывать. Мария Степановна обычно начинала кричать на них, что ненадолго успокаивало местных хулиганов. К концу урока класс погрузился в хаос. По кабинету летали самолетики, на задних партах рубились в карты, а математик даже бровью не вел. Катя хмурилась, пыталась сосредоточиться на теме, но из-за шума не могла ничего услышать. Они даже едва не пропустили звонок! Сергей Анатольевич закончил урок и ушел в свою подсобку: видимо, обживаться на новом месте. Катя грустно взглянула на свои записи и поняла, что придется разбираться в теме самой; ей так и не удалось ничего услышать из-за гомона одноклассников. На перемене девочки стояли в пустом туалете и обсуждали нового учителя. — Странный он какой-то, Тоня. Мне это не нравится. Может, с другими учителями поговорить? Тоня хмыкнула и невесело улыбнулась: — И что ты им скажешь? Да и не поверит никто. К тому же, он не так уж и плох: можно делать, что захочешь, домашку не задал, про контрольные ни слова. Катя вспомнила отсутствующий взгляд учителя и снова поежилась. Может, Тоня и права. А может, учитель просто разволновался и не смог управиться с разошедшейся шпаной. Надо подождать следующего урока, вдруг он исправится? Однако следующий урок прошел точно так же. Катя упорно продолжала пытаться вникнуть в тему, но шум не позволял сосредоточиться. Тоня вообще заткнула уши наушниками и досматривала сериал. Возникало ощущение, что никто, кроме Кати, не пытается слушать Сергея Анатольевича. А в какой-то момент девочку будто током прошибло: учитель несколько мгновений, не мигая и не отрываясь, смотрел на нее, и в его обычно пустых глазах мелькнуло странное удовлетворение. Урок закончился, но учитель вдруг жестом приказал всем сесть. Снова пахнуло холодом, и ученики замерли как кролики перед хищником. Что-то страшное было в этом пронзительном взгляде Сергея Анатольевича. Он, дождавшись тишины, начал говорить своим бархатным, обволакивающим голосом: — Джентльмены с последней парты, ваши имена? Катя сглотнула. Неужели математик наконец-то берет ситуацию в свои руки? Тоня рядом замерла. Лидер хулиганов с вызовом посмотрел на учителя и лениво бросил: — Я Атратов, а это, — он кивнул на соседа, — Коркин. Сергей Анатольевич довольно улыбнулся и как-то неестественно, по-птичьи, наклонил голову. Пробрало, кажется, даже Атратова. — Что ж, господин Атратов, господин Коркин, после уроков жду вас у себя, в этом кабинете. Думаю, нам необходимо поговорить за чашечкой чая. Все свободны. Ученики быстро и молча собрались и вышли за дверь. Атратов громко выругался, а Коркин, бледный как смерть, потащил приятеля за рукав подальше от кабинета. Непривычно притихшая Тоня шла рядом с Катей. Только вернувшись в новой крыло, подруги будто отмерли. — Ты была права, Катя. У меня волосы дыбом встали. Надо кому-то рассказать. Катя молча кивнула. Но кому? И что? Девочка задумчиво крутила бабушкино кольцо на пальце. У них ничего нет на Сергея Анатольевича, ничего же не случилось. Пока. Девочка сглотнула и тихо начала говорить. Ей казалось, что учитель может и сейчас наблюдать за ними своими вездесущими глазами. — Надо подождать. Сегодня мальчишки пойдут к нему. Если с ними что-то случится, можно будет заявлять. Сейчас нам все равно никто не поверит. А пока ведем себя тихо и не высовываемся. Тоня шмыгнула.