Часть 2

На следующий день Катя заходила в класс литературы с замирающим сердцем. Что, если она больше никогда не увидит этих хулиганов? Вдруг Сергей Анатольевич что-то сделал с ними? Тоня уже ждала на их месте, класс постепенно заполнялся. Хулиганов не было, но это еще не повод волноваться — они вечно опаздывают на первый урок. Но дверь в очередной раз распахнулась и в кабинет тихо зашли Атратов и Коркин. Они молча проследовали к последней парте, аккуратно разложили принадлежности и уставились в тетради. Тоня тихонько ахнула. Обычно пришествие шпаны означало шумные разборки, по крайней мере до звонка, но сейчас они вообще ничего не делали. И они повторяли уроки! Катя покачала головой. Что-то точно произошло. Весь урок хулиганы сидели тише воды, слушали учителя и записывали. Они производили меньше шума, чем даже прилежная Катя! Анастасия Викторовна тоже удивленно поглядывала на учеников и беспокойно осматривала заднюю парту. Она, конечно, решила, что хулиганы что-то замышляют, поэтому сидят так тихо. Катя раньше и сама бы так подумала, но не после тех странностей с Сергеем Анатольевичем. После урока она набралась смелости и, несмотря на уговоры Тони, подошла к мальчишкам. Они молча стояли в коридоре и читали, готовясь к следующему уроку. Это было уже слишком. — Привет! — Катя натянуто улыбнулась, откинув назад тяжелую косу. Миша и Коля синхронно подняли головы и синхронно же улыбнулись в ответ. — Привет, Катя. Тебе что-то нужно? Катя еле сдержалась, чтобы не отшатнуться. На нее смотрели две пары абсолютно пустых, стеклянных глаз. *** Тоня взахлеб ревела на плече у подруги. — Он… Даже не узнал!.. Мы… ик… Договаривались в кино… А он… — Тоня задыхалась, а Катя молча поглаживала ее голову. Все заходило слишком далеко. Одноклассников будто подменяли. Каждый урок Сергей Анатольевич приглашал к себе одного или двух учеников «на чай». Что они там обсуждали — неизвестно, но после этого ученик становился самым прилежным и тихим. Весь класс во время уроков погружался в мертвую тишину, и слышно было лишь поскрипывание ручек о бумагу и голос учителя. Успеваемость выросла в разы. Оставшиеся девять человек, не побывавшие на чаепитии, сбились в группу и на переменах угрюмо осматривали заводных кукол, в которых превратились их одноклассники. Учителя же не спешили бить тревогу: пусть они и замечали изменения в поведении учеников, но списывали это на педагогический талант математика. Поговорившая однажды с парой «кукол» Анастасия Викторовна пришла к выводу, что Сергей Анатольевич по-особому разговаривал с учениками за чаем, помогал проникнуться учебой. Эту весть быстро разнесли по всей школе, и уже никто не беспокоился. Наоборот, самых трудных и проблемных учеников отправляли к математику на перевоспитание. Их оставалось все меньше. Тоня боязливо жалась к подруге, устраивала истерики дома и в школе, пыталась сбежать, лишь приближая неизбежное. Наконец, ее родители, проникнувшиеся рассказами директора об особом умении Сергей Анатольевича убеждать, послали девочку на разговор с математиком. Это была среда. Катя, привычно нацепив на лицо маску доброжелательности, зашла в класс на первый урок русского языка. Болванчики со стеклянными глазами молча проводили ее взглядом, а девочка привычно поежилась. Ей надо было всего лишь добраться до парты с Тоней, и она ощутит хотя бы какую-то безопасность… Тоня молча сидела, глядя в учебник. Катя шумно упала на стул и легко толкнула будто задремавшую подругу. Тоня подняла на нее глаза. Катя едва удержалась, чтобы не заорать. *** Катя еле высидела урок и, как только прозвенел звонок, пулей выскочила из кабинета. Теперь она осталась одна в классе кукол. Девочка, на ходу вытирая слезы, побежала сквозь толпу еще не «исправленных» учеников. Добравшись до кабинета директора, она остановилась. Катя не могла смириться, что и ее лучшая подруга покинула ее, она больше не могла терпеть. Школьница постучала и вошла. Директор выглядел обеспокоенным зрелищем плачущей семиклассницы. — Что произошло? Катя попыталась отдышаться и говорить спокойно. Изо рта вырывались только всхлипы. Девочка начала сбивчиво объяснять что-то директору, но тот не понимал. — Успокойся, успокойся. Давай я принесу тебе чай, и ты мне все расскажешь. Слово «чай» будто переключило тумблер в обычно флегматичной девочке. Катя, срываясь на крик, начала рассказывать все с самого начала. Директор только хмурился и ничего не говорил. — Милая, мне кажется, ты все не так понимаешь. Сергей Анатольевич — замечательный педагог. Он просто разговаривает с учениками, помогает им с учебой. Что в этом плохого? Катя попыталась возразить, но директор перебил ее, продолжив: — Не надо, не надо, я понял. Думаю, твои проблемы с учителем математики можно решить, поговорив с ним. — Катя замерла. — После уроков зайди к нему. Вы найдете общий язык, не сомневаюсь. А если все-таки не получится — я буду здесь и помогу найти выход. Я скажу Сергею Анатольевичу, так что он будет тебя ждать. Директор широко улыбнулся. Катя медленно выползла из кабинета. Сердце колотилось как бешеное, ладони неприятно вспотели, а голова кружилась. Она, сама напоминая куклу, поплелась на следующий урок. Сбежать бы не вышло — в школе пропускной режим, на окнах — решетки. Ей оставалось три урока.