Часть 3

Никто не знал, что Тоня всегда носила в портфеле перочинный ножик. Он был маленьким, но очень острым, а Катя настолько отчаялась, что была готова на все. Девочка не хотела подходить к кукле и просить его — все равно бы не дала. Поэтому Катя в давке в столовой попыталась незаметно нашарить укромный кармашек, где хранился ножик. Ей повезло, и Тоня не заметила, как Катя залезла ей в рюкзак. Все куклы заняли несколько столов, где кучками механически поглощали пищу, и даже не обращали внимания на гудевших школьников. Катя выудила нож и быстро спрятала в карман свободных брюк. Это давало призрачное чувство защищенности, а девочка начала думать спокойнее. Катя, конечно, могла бы прикинуться больной, чтобы медсестра отправила ее домой, но на следующий день пришлось бы снова возвращаться в школу. Ее родители тоже были очарованы ненавистным математиком, и ей бы не поверили. Девочке надо было вывести Сергей Анатольевича на чистую воду. Сделать это можно, только пожертвовав собой. Девочка приняла решение. На следующей перемене Катя вырвала из тетради с единорогами листок и попыталась внятно и коротко рассказать обо всем произошедшем. Она была уверена, что не вернется, так что этот помятый лист мог многое прояснить ее родителям и учителям. Последний урок, и она пойдет к математику. Девочка была уверена, что Сергей Анатольевич гипнотизирует учеников. Как иначе можно объяснить безжизненные глаза своих одноклассников? Но Катя так просто не сдастся, нет, она вынудит учителя предпринять меры. Она беспокойно нащупала в кармане нож. Все поймут, как сильно ошибались. Катя стояла перед кабинетом математики. Старый корпус школы всегда пустовал, но сейчас, после уроков, тут не было вообще никого. Она гулко сглотнула и постучалась. Сергей Анатольевич тут же открыл дверь, будто ожидая школьницу. Девочка упрямо посмотрела на учителя, а тот лишь улыбнулся. — Проходи, проходи, Катя. Математик указал девочке на дверь в подсобку. Катя зашла, ожидая увидеть нечто страшное и опасное, но ничего не нашла. Стол, заваленный бумагами, шкаф, дверь в подвал. На втором столе стоял электрический чайник и две чашки. Девочка на мгновение замерла. Не увязывалось в голове, что все вокруг — абсолютно нормальное. Может, она не права, может, ей просто почудилось все? Учитель прокашлялся и кивнул на стул. Катя заторможенно подошла и села. Потянуло запахом ароматных трав. — Итак, я был удивлен, услышав от директора, что мне надо поговорить с тобой. Мне казалось, что уж с тобой не будет недопониманий, Катя. Ты была самой послушной и прилежной девочкой во всех моих классах. — Голос учителя мягко вкручивался в голову. Катя встряхнулась: вдруг он уже начал гипнотизировать? Она не смотрела ему в глаза. Сергей Анатольевич, скрывая недовольство, продолжил: — И я думал, что твоя подруга — Тоня, правильно? — разъяснит тебе, что ничего страшного не происходит. Я просто помогаю ученикам. И, раз уже сложилась такая неприятная ситуация, я хочу помочь тебе. Пей чай, Катя, и поговорим. Девочка осторожно принюхалась к жидкости в своей чашке. Пахло хорошо, даже заманчиво. Запах навевал мысли о сне, и Катя отчетливо почувствовала, что сейчас задремлет. Сергей Анатольевич смотрел на нее, и школьнице стало не по себе. Она вздрогнула и поставила чашку, так и не притронувшись к чаю. Катя перевела взгляд на учителя и успела заметить что-то, похожее на злобу, на его застывшем в улыбке лице. Математик снова прокашлялся и отвел глаза. Будто невзначай он посмотрел на часы, ахнул и сказал: — Совсем забыл: у меня остались дела. Ты пока посиди тут, а я скоро вернусь. И пей чай — он успокаивает. Сергей Анатольевич быстро вышел и хлопнул дверью кабинета. Вся подсобка, казалось, пропахла ненавистным чаем, и Катю все больше тянуло к чашке. От одного глотка же ничего не будет, верно? Девочка, резко вспомнив стеклянные глаза подруги, отпрянула от чашки и вскочила. Она, пытаясь растормошить себя, прошлась вдоль кабинета. Один раз, второй… Ничего особенного. Опять проходя мимо двери в подвал, Катя остановилась. А что, если.? Катя решительно взялась за ручку. Она пришла сюда, чтобы раскрыть тайны Сергея Анатольевича, значит, она сделает это. Девочка толкнула дверь и, нащупав выключатель на стене, включила свет. На нее пахнуло отвратительной смесью гниения и плесени, но Катя пошла по лестнице вниз. Сорок четыре. Ей даже считать не пришлось аккуратно развешенные на проволоке, как на манекенах, наборы органов. Она и так знала, сколько детей попали на перевоспитание к математику. Девочка подошла ближе. К каждому манекену любовно была прикреплена табличка с именем и фамилией. Катю вырвало на заляпанный кровью пол. Где-то здесь есть и Тоня. Девочка развернулась и побежала вверх по лестнице. Ей нужно только добежать до нового корпуса. Но на последней ступеньке ей пришлось замереть. Учитель стоял в дверях и смотрел на нее маниакально блестящими, живыми глазами. Его тело неестественно подрагивало, а в руке он сжимал огромный сверкающий тесак. Он медленно подходил к ней, и Кате ничего не оставалось, кроме как все так же медленно спускаться вниз. — Я ошибался, Катя. — Свистящим шепотом выдохнул Сергей Анатольевич. — Ты тоже плохая, ты тоже неправильная. Но скоро, скоро появится хорошая Катя. У меня уже все готово. Я сделаю тебя хорошей, Катя. На глаза наворачивались слезы, девочка закричала. Она молила всех богов, чтобы кто-нибудь пришел сюда. Учитель улыбался, на этот раз совершенно искренне. Он больше не напоминал куклу, наоборот, был живее всех, кого она знала. — Никто не придет, девочка, никто не услышит твои крики. Я обо всем позаботился, у меня все готово. Ты будешь самой правильной, Катя. Школьница судорожно нащупала нож в кармане. Она попыталась незаметно вытащить его и открыть. Учитель медленно подходил ближе. — Мне нужно кое-что от тебя. Будь послушной девочкой и не сопротивляйся. Выпей чай, Катя, и будет совсем не больно. И станешь хорошей девочкой. Договорились? — Сергей Анатольевич сочувственно смотрел на метания ученицы. Он покачал головой. — Жаль, что ты отказываешься. Я хотел сделать тебя совершенной, но ты ужасная девочка. Ведь самое сложное — снять кожу так, чтобы оставить минимум шрамов. Это только кажется легким. А снять твои красивые волосы? У настоящей Кати будет замечательная коса. Я даже готов вплести туда волосы твоих предшественниц. Ну же, Катя, ты не хочешь помочь мне? Девочка глотала слезы, она задыхалась. Что делать?! Сергей Анатольевич, криво улыбаясь, подходил к ней все ближе. Катя метнулась за манекены с гниющими органами, спряталась за ними, пытаясь как можно больше запутать погнавшегося за ней учителя. Она держала наготове маленький нож. Боже, как страшно… Все чувства резко обострились. Катя слышала вкрадчивую походку математика. Он был где-то рядом, но девочка не могла определить, где именно — свое оглушительное сердцебиение мешало сосредоточиться, перекрывало звуки. Нож выскальзывал из вспотевших и дрожащих ладоней, но отключаться было нельзя. Иначе она уже не проснется. Ей казалось, что бабушкино кольцо и ожерелье согревают онемевшую кожу, приводят в чувство. Бабушка всегда говорила ей не сдаваться без боя, и сейчас Катя как никогда хотела следовать этому совету. Девочка собралась и попыталась бесшумно начать продвигаться к выходу. Когда около ее головы просвистел тесак, Катя еле успела отпрыгнуть. Сергей Анатольевич, с налитыми кровью глазами, бешено размахивал страшным оружием практически у нее перед носом. Девочка побежала в другую сторону, надеясь, что учитель не станет трогать свои творения. Но математик, будто не видя ничего, начал крушить манекены, упорно пробираясь все ближе к Кате. — Ты. Будешь. Идеальной. Катя. — Рычал, сбиваясь с дыхания, ее учитель, перепрыгивая через очередные порубленные им же кишки. Они оба уже были выпачканы в остатках гниющих органов детей. Катя, понимая, что у нее нет другого выбора, резко затормозила и, сдернув бусы, бросила под ноги опешившему на мгновение Сергею Анатольевичу. Тот не успел затормозить и, поскользнувшись, неловко растянулся на полу. Катя с истеричным криком бросилась на него, размахивающего тесаком, и, не давая опомниться, полоснула ножом по шее. Учитель, испуганно вращая глазами, попытался остановить хлеставшую алую кровь, обдавшую все вокруг. Катя, с головы до ног облитая красной соленой жижей, отпрыгнула от него. Сергей Анатольевич на последнем издыхании замахнулся тесаком, одной рукой зажимая рану, и упал замертво. Кровь продолжала вытекать. Катя медленно опустилась на пол. Что-то было не так, и она, начиная ощущать боль в левой руке, взглянула на нее. Девочка истошно заорала. Учитель отсек ей два пальца, и кольцо, не сдерживаемое больше, соскользнуло в лужу их общей крови. Девочка в ужасе уставилась на неровные обрубки на своей руке. Она, всхлипывая, подползла к свежему трупу математика и нашарила в растекающейся густой крови два своих, еще теплых, пальца. Катя, плохо соображая, попыталась приладить их к своей руке и, не добившись успеха, завыла. Ее вырвало еще раз. Она смутно понимала, что надо выйти и рассказать остальным, но могла лишь плакать, истекая кровью. Девочка с трудом поднялась и, нежно прижимая к себе два отрубленных пальца, пошатываясь, поплелась к выходу из подвала. Рядом кто-то кричал. Может, это была Катя, она точно не помнила. Семиклассница упорно шла к кабинету директора. Сейчас, сейчас она все ему докажет… *** — Значит, директор от сердечного приступа умер? — Задумчиво пробормотал мужчина, оглядывая злополучный подвал и синеватый труп бывшего учителя. — А с девочкой что? — Проходит реабилитацию. Майор шумно выдохнул, поднимаясь. Еще один кукольник в городе. Надо бы рассказать людям, чтобы не доверяли слепо, чтобы были настороже, но приказ есть приказ: не поднимать панику. Вот только как ее не поднимать, если сотни людей погибли, а вместо них теперь ходят заводные куклы? Мужчина покачал головой. — Зачистить все. Кукол найти и отвести на базу. Новобранец боязливо смотрел на товарищей. Им предстояла долгая ночь…