1.2 глава

      Ад не подчинялся никому. Ни Раю, пытавшемуся навести среди демонов свои порядки. Ни Люциферу, занятому лишь своим троном и его сохранением. Над Адом властвовал только гедонизм. Погоня за вечным удовольствием и самые разнообразные способы его получения — вот и вся рутина столичного демона. Граница между работой и потехой стёрлась и ни то, ни другое, больше не требовало ограниченного времени: они получили бесконечность дьявольской бессмертности. Наслаждайся, не бойся утонуть в своих пороках. Здесь — целый мир стоит на семи грехах! Кипящая в котле вода похожа на джакузи, скучную рутину пустили по девяти кругам. Одна лишь забота — не обжечься, сжигая очередного грешника.       Ангелы считают, что гедонистическое отношение к жизни у демонов в крови. Это не так уж далеко от правды. Только позволить себе превратить существование в удовольствие могут далеко не все. Кто-то же должен обеспечивать это бесконечное наслаждение?       Чем дальше от столицы, тем меньше удовольствий — больше ферм, больше глупых названий на дорожных знаках. Если ад для человека — страдание, то ад для демона — эти захолустья, лишённые наслаждения, заполненные работой до отвала. Люди на земле переезжают в деревни хотя бы ради чистого воздуха. А здесь и воздуха то нет толком, всё пропитано грехами.       Шесть дней в неделю живущие в глуши демоны с утра до ночи вели сельское хозяйство, один день — восполняли неудовлетворённую потребность в «счастье»: глифт лился рекой, ссоры до драк, любезность до секса. Если уж работать, условно, до «смерти», то отдыхать до «полусмерти».       И никого подобный уклад жизни не смущал. Ни окружающая бедность, ни сотни километров до ближайших магазинов и больниц — ничего не могло вдохновить живущего здесь демона на развитие и достижение цели чуть повыше, чем «дотерпеть до конца недели». В этом всём и могла бы чувствоваться обречённость, если бы она не была заглушена литрами алкоголя и тоннами работы сверху.       Пилеону с детства казалось, что он был единственным, кого подобный образ жизни по-настоящему напрягал. Все уходящие на алкоголь деньги можно было бы накопить на переезд, а после переезда зажить настоящей жизнью, бросить эту жалкую… имитацию. Но родители были непреклонны: где они ещё могут пригодиться со своими силами стихии, если не в сельском хозяйстве? Упрямство… А где он мог пригодиться со своей энергией? Самая распространённая способность, которую можно развивать до невероятных возможностей, но Пилеон обязан гнить здесь, притворяясь, что приносит столько же пользы, сколько и остальные.       Он мог бы смириться с постепенным падением родителей на социальное дно, идти дальше своей дорогой и забыть о былой жизни, как о жутком кошмаре, но была одна явная причина, по которой он всеми силами пытался их вразумить. Две явные причины.       Он прекрасно знал, что Ада и Хлоя, его сёстры, не были особо «желанными» детьми. Родители, конечно, не питали к ним ненависть и даже наоборот, горячо любили своих детей. Однако то, что каждая из девочек появилась после особо «удачных» выходных, было слишком очевидно: нервозность матери каждый раз, напряжение между ними с отцом, попытки скрыть растущий живот и заметное увеличение частоты вздохов по тому, насколько плох их дом и насколько тяжёлое у них финансовое состояние. Очевидно, семья, у которой никогда не было не то что лишних, а хотя бы необходимых денег, не запланирует появление новых детей всерьёз. А эти дети, как бы любимы родителями они не были, всё равно никогда не получат достойного уровня жизни.       И за это Пилеон часто злился. Иногда даже ненавидел своих родителей. Сначала за то, что заставляли его, как старшего брата, тратить беззаботное детство на воспитание. Затем за то, что из-за упрямства родителей девочки не могли получить то детство, которое хотел им дать Пилеон. Они не должны видеть всех этих пьянок, не должны расти с мыслью о том, что им придётся работать до конца их бесконечной жизни. Они должны носить красивые платья, заниматься творчеством, получать милые игрушки на дни рождения и даже не догадываться о том, что в этой реальности могут существовать какие-либо трудности.       И Пилеон чувствовал, что ответственность за их лучшее будущее лежит на нём.       Мать сбросила на пол пыльный и поношенный рюкзак, с которым уезжала на работу. Затем она медленно начала снимать ботинки, параллельно отколупывая от подошвы комья прилипшей грязи, чтобы не заносить их в дом дальше прихожей. Отец сзади неё промычал что-то сквозь зевоту, пытаясь поторопить женщину.       К ним навстречу выбежали дочери:       — Мама! — звонко запищала Ада, буквально влетая в живот матери, отчего та невольно рассмеялась, обнимая дьяволёнка. Вслед за ней неспешно шла Хлоя, с усилием стараясь не отставать от младшей сестры. Мать передала хихикающую Аду отцу, и та тут же завизжала от внезапной щекотки. Женщина же мягко приобняла худощавое тело Хлои. Поцеловав девочку в макушку, она спросила:       — Вы сегодня хорошо кушали?       — Пилеон опять накормил нас противной кашей! Запрети ему заходить на кухню! — громко запротестовала Ада против авторского меню брата, за что сразу же подверглась щекотке.       — На обед Пилеон сварил суп…       — А на ужин сказал съесть ваши голодные головы! — резко перебила Ада, пытаясь вгрызться отцу в плечо       — Ну-ка… — мужчина поставил дочь на пол, спасаясь от участи быть съеденным, — Чем же занят этот бездельник, раз уж он не готовит ужин?       Хлоя прикусила губу:       — Он читает…       Мать устало взглянула на отца. Тот нахмурился и сжал губы, на что женщина отрицательно замотала головой. Она аккуратно передала Хлою мужчине на вооружение.       — Что ж… Давайте тогда приготовим гарнир, с которым съедим голодную голову этого негодяя! — Ада с визгом побежала вперёд отца, Хлоя поторопилась за ними.       От чтения прервал тихий стук в дверь. Мать Пилеона мягко, избегая противного звука скрипа, приоткрыла дверь. Она наклонилась к дверному проёму, глядя в спину сына, сгорбившегося за столом. Тот не подал реакции. Женщина тяжело вздохнула. Дети в своём трудном возрасте — настоящие демоны!       — Читаешь? — полушёпотом спросила она, подходя ближе к парню. Её руки нежно скользнули по его плечам, а затем аккуратно приобняли фигуру Пилеона. Тот же, тяжело вздохнув, прикрыл книгу рукой.       Мать тихо хихикнула над его мальчишеским упрямством, и аккуратно взяла её в руки, — Физика? Ты где это откопал?       Пилеон раздражённо закатил глаза. Если его родители игнорировали образование, это ещё не значило, что книг не существовало… Можно было так сильно и не удивляться.       Но глаза дьяволицы вдруг засияли. Она с воодушевлением посмотрела на сына, слегка сжав его плечи:       — Ты наконец всерьёз задумался о будущем? Это похвально — Женщина прижала губы к макушке парня, — Если ты найдёшь способ использовать энергию в сельском хозяйстве, ты станешь настоящим героем в нашей глубинке!       — Мам… — Пилеон попытался отодвинуть любвеобильную дьяволицу от себя, — Это не для сельского хозяйства…       Женщина с недоумением взглянула на сына:       — В таком случае, совмести приятное с полезным и поищи, что ты можешь сделать для посевов.       — Мам, я не буду заниматься сельским хозяйством, — твёрдо заявил Пилеон. Мать покачала головой.       — Пилеон… Твоё упрямство ни к чему не приведёт. Ты уже взрослый мальчик, бросай эти детские замашки…       — Это не детские замашки, это взрослое решение.       — Какое ещё решение? — из щели приоткрытой двери показался силуэт отца. Пилеон цокнул языком и демонстративно отвернулся. Свалились же на его голову… Женщина с мольбой посмотрела на мужа:       — Хотя бы ты объясни ему…       — Пилеон, — голос демона звучал строго, — Мама работает с утра до ночи, а ты её разочаровываешь в ответ? Это такая благодарность?       — Чем я её разочаровываю? — резко ответил Пилеон. Он повернулся к родителям, — тем, что не хочу жить такую же жалкую жизнь, как у вас?       — Пилеон… — тон матери звучал нежнее, опасливо в какой-то степени, — У нас нормальная жизнь, зачем ты так говоришь…       — Нормальная? — голос повысился от негодования, — Нормально — бухать каждые выходные? Или то, что, выходя из магазина, у нас всегда отдельный пакет с глифтом?       — Тебя послушать, так мы алкаши, — отец скрестил руки на груди.       — Так а кто вы?       — Мы пьём не каждые выходные… Нам же тоже надо расслабляться после работы…       — Да, а алкоголь литрами в себя вливать это, конечно, расслабление!       — Посмотрим на тебя, когда вырастешь! — с надменной усмешкой сказал отец, — Поработаешь, как мы с матерью, тогда и будешь нам проповеди читать.       — Да сколько можно уже… — Пилеон сжал кулаки. Ярость закипала внутри, угрожая вот-вот выбежать за края, — Я не собираюсь работать в сельхозе!       Отец усмехнулся:       — А что ты будешь делать?       — Поступлю в Школу!       Молчание.       Отец с матерью переглянулись. Женщина с волнением, мужчина с негодованием. Но мысль в их головах промелькнула одна и та же.       — Дьяволёнок, нужно… реальнее смотреть на жизнь, — прерывая попытки отца сказать что-то резкое и грубое, мать взяла выражение мнения обоих на себя, — Мы родились здесь… И место наше тоже здесь.       — Да кто тебя туда…       — Ты нужен здесь, в нашей глубинке. Школа — это… Звучит очень хорошо, но ведь ты на вряд ли будешь там полезен, — женщина приторно улыбнулась, перебивая демона.       Пилеон обернулся. Слова матери проскрипели дешёвым мелом по доске его сердца.       — Вы считаете, что я не смогу? — голос парня звучал потеряно.       — Совсем нет…       — Да! — резко возразил отец, — Школу не для таких, как ты, придумали. Им нужно как-то оправдать, что всякие «мажорики» не просто так получают свои тёплые места. Потому их и сбагривают в Школу!       Мать сжала губы. Пилеон с надеждой посмотрел на неё, может, она покачает головой и опровергнет этот бред. Но женщина, по всей видимости, была согласна с отцом. Пилеон сжал зубы. Его раздирали гнев, обида, злость. Если они не пытались, это ещё не значит, что у него не получится. Просто кто-то пошёл по пути наименьшего сопротивления обстоятельствам, вот и всё.       — Прекращай фигнёй страдать. Хоть чем-то полезным займись, — мужчина приобнял мать за плечи и вывел её из комнаты, после чего громко захлопнул дверь.       С каждым днём и без того натянутые отношения с родителями растягивались ещё дальше. Каждая сторона упрямо стояла на своём, не делая ни малейшего шага в сторону компромисса. Напряжение росло, ничего не менялось. Пилеон отказался от ужина, попросив, чтобы его порцию поделили между девочками, а сам вышел на улицу. Наверное, полетать? Он часто так делал, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции.       Вернувшись в комнату поздно вечером, демон почувствовал тревогу. Ада вскочила с кровати, большими глазами глядя на брата, но так и не решаясь озвучить весь тот вихрь вопросов, заполнивший её голову. Хлоя отвела взгляд, нарочно стараясь не смотреть на Пилеона. Тяжело вздохнув, он медленно прикрыл за собой дверь.       — Почему не спим? — прошептал демон, крадясь к кровати девочек.       — Ты поссорился с мамой и папой? — вопрос сорвался с губ Ады сам.       — Тс! — шикнула Хлоя на сестру, не контролирующую тембр своего голоса в силу возраста.       Пилеон грустно усмехнулся. Он осторожно присел на край кровати и подтянул к себе самую младшую. Та сразу же прижалась к парню. Её энергия напоминала клубнику в сахаре, нарочито сладкую, и очень приторную. Её руки прилипли к плечу брата, имитируя объятия, по-детски грубые и жёсткие, но самые искренние и тёплые. Свободной рукой Пилеон похлопал по месту возле себя. Хлоя несмело подошла и села чуть поодаль, но при этом позволила брату прижать её ближе, обнимая за плечи. Её энергия была похожа на шиповник: ненавязчивая и нежная, но колючая, словно пугливая и осторожная.       — А они сказали, что мы поссорились?       — Они сказали, что ты их разочаровал, — тихо ответила Хлоя, но тут же прикусила губу, жалея о своих словах.       — Ну… Это ещё не значит, что мы поссорились, — Пилеон обнял сестёр крепче, — этим злодеям никогда и ничего не нравится!       Шёпот демона звучал приободряюще, однако скованность и неловкость не спешила пропадать.       — А ты нас не бросишь? — вырвался новый вопрос Ады.       — Что? — Пилеон посмотрел на младшую с недоумением, — Почему я должен вас бросить?       — Папа сказал, что ты хочешь бросить нас всех и улететь… — тихо и неуверенно пояснила Хлоя.       — О, Шепфа… — Пилеон закатил глаза, мысленно проклиная собственных неумелых родителей, — Они… не совсем правильно выразились.       — А что они имели в виду? — голос Хлои звучал обиженно, будто брат уже собрал чемоданы и улетает с минуты на минуту.       — Я вас никогда, никогда не брошу! Если я оставлю таких вредин с родителями один на один, то они совсем облысеют! — Ада захихикала от внезапной щекотки, и Хлоя вновь шикнула, как примерная старшая сестра.       — Нет! Неправда! Это ты вредина! — Ада попыталась отомстить, но против брата её нападки были безуспешны. Очень скоро она оказалась повержена: демон всё же завернул её в одеяло и уложил на кровать. Хлоя покачала головой:       — А если серьёзно? О чём они говорили?..       Пилеон тяжело вздохнул. Выдержав паузу, он тихо ответил:       — Я… Полечу на учёбу. На несколько лет.       — В Школу Ангелов и Демонов? — удивлённо уточнила Хлоя. Парень кивнул.       — Да, — он опустил голову, — Только так я смогу найти хорошую работу и зарабатывать достаточно, чтобы обеспечивать… Да всех нас обеспечивать! — Пилеон поправил одеяло, укрывая сначала одну, а затем другую, — Мы купим новый дом, большой дом! Купим много-много одежды и… всё, что захотите, купим!       Зевнув, Ада прикрыла глаза. Недоверчиво взглянув на брата, Хлоя отвернулась к стенке. Пилеон же продолжил:       — Возможно, мы даже улетим отсюда. Будем гулять по городу и веселиться, как настоящие демоны! А родителей оставим здесь, пусть и дальше в грязи копаются!       Пилеон усмехнулся. Сёстры медленно погрузились в сон. Демон медленно выпрямился и оглядел комнату. Смятая одежда упала со стула и валялась на полу. Он поднял кофту Ады, которая раньше принадлежала ему. Донашивать за другими — отличная экономия. Ада пока не сильно переживала из-за внешнего вида, а потому даже не задумывалась, откуда берётся её одежда и насколько хорошо она сидит. Хлоя же в последнее время стала более привередливой: в гардеробе матери она находила максимально нейтральные вещи, которые бы не выдавали поношенностью свой возраст. И всё равно она старалась как можно меньше куда-то выходить и попадаться на глаза. Стыдно ли ей было за свою нездоровую худобу, медлительность, ломкие волосы и не проходящие детские шрамы? Или дело действительно было только в одежде?       Пилеон крепко сжал ткань в руках. Неважно. Главное, что в будущем всё изменится.       Он своими руками изменит всё.