Глава 2

Валиде султан в ужасе вскрикнула и открыла глаза: -Это всего лишь сон, всего лишь сон, - бормотала она, смахивая капельки холодного пота со своего лица. -Аллах помоги мне, - пролепетала Кёсем. Она старалась отличить сон от реальности, но плохо получалось. Султанша встала и вышла на балкон. Было прохладно и сыро. Её лицо освещал яркий лунный свет. Прохладный ветер Босфора шевелил каштановые волосы. Она стала вспоминать свой сон: -Сначала, помню, видела спящего Ахмеда, - сама себе рассказывала она, -Потом наш сад, мои любимые жасмины, потом себя и ЕГО, - неуверенно продолжила Кёсем. Она изо всех сил пыталась вспомнить лицо того мужчины, но не могла: -Бывает же такое… Я точно знаю, что нигде не встречала ЕГО раньше, - с уверенностью сказала Кёсем, - Надо же, во сне я тоже не могла забыть глаза, хоть и лица не помнила. Пожалуй, хватит мыслей на сегодня, - сказала султанша, припоминая, что пусть и во сне, но приказала убить невинного человека. Кёсем вернулась в покои, легла в кровать и погрузилась в Царство Морфея. Сны ей больше не снились. -Девушки, быстрее, быстрее, ну что вы как не живые, - султаншу разбудили крики Хаджи аги на нерасторопных служанок. -Доброго вам утра, госпожа моя, - поклонился Хаджи. Он присматривался к настроению Валиде султан: -Ты узнал то, что я просила?, -приподнимаясь на кровати, строго спросила Кёсем. -Конечно, султанша. Всё узнал, - уверенно сказал Хаджи ага. На сегодняшнее утро он нашёл настроение госпожи вполне сносным. -Хорошо. Раз так, рассказывай, - сказала она, явно недовольная тем, что из слуги всё приходится вытягивать. -Вы просили, Султанша, рассказать о Кеманкеше. Я узнал, что Кеманкеш, как и вы, моя госпожа, из Греции. Далее он учился и служил в янычарском корпусе. Затем, по приказу Повелителя, уехал в Кютахью, а совсем недавно вернулся, - доложил Хаджи. -Аллах-Аллах, а ты разве не рассказывал об этом раньше?, - с искренним удивлением спросила Кёсем, вспоминая, что где-то слышала уже эти слова. -Нет, что вы, госпожа моя! Вы вчера мне вечером сказали, что хотите знать всё о вашем кетхюда. Сказали, что раз даже лица его не запомнили, то хоть знать будете, каков он и откуда, - осторожно говорил Хаджи, боясь разозлить госпожу. -Да, я это помню, Хаджи. Забери девушек и идите. Я сама справлюсь, - отворачиваясь от него, сказала Кёсем. Султанша до сих пор не могла забыть события прошедшей ночи. Ей постоянно виделись те чёрные глаза. Она же чётко помнила, что Хаджи уже рассказывал ей об этом ненавистном Кеманкеше! Валиде султан, после минутных колебаний, всё же решила отправиться к одной гадалке, что много лет назад вылечила султана Ахмеда, и узнать о сне. -Что же это, - бормотал Хаджи, выходя из покоев Валиде султан, - Госпожа может спросонья что-то напутала? Кёсем предприняла ещё одну попытку вспомнить сон. Она не могла поверить в то, что человек, в чьих объятиях почувствовала себя женщиной, в чьём взгляде она утонула, по которому плакала - это её кетхюда – Кеманкеш. Пусть всё это был сон, но госпожа задумалась: разве снятся такие сны просто так?! Даже если этот сон не просто так, даже если в нём есть смысл и, может быть, доля правды, то это против правил. Она- Валиде султан, а он– простой кетхюда. Как не старалась она отогнать эти мысли, в голове снова возник взгляд черных как ночь глаз . Даже вспоминая эти глаза, Кёсем тонула в них. Султанша ужаснулась от этих мыслей: -Только не это, только не он, - в ужасе пробормотала она, - я даже лица его не помню, - словно убеждая кого-то, крикнула султанша. -Госпожа, вы в порядке?, - осторожно заглядывая в покои, спросил Хаджи. -Исчезни Хаджи ага!, - резко развернувшись, крикнула Кёсем и прожгла агу уничтожающим взглядом. Хаджи в страхе захлопнул двери: -Верно, что-то не так, - прислоняя ухо к дверям, прошептал Хаджи. -Что ты делаешь, Хаджи ага?, - из-за спины у него спросила Мелике. -Ай, шайтан, - вскрикнул Хаджи и сразу же зажал себе рот ладонью, - Что же ты делаешь? -Это ты чем занят ага, - продолжала допытываться Мелике, но их разговор прервал шум в покоях: там со звоном разбилось зеркало: -Аллах-Аллах, уже третье за неделю, - прошептала Мелике, - Что-то происходит Хаджи. -Тсс, молчи, хатун, - шикнул на неё слуга. Затем в стену полетела ваза, ещё одна. В дверь прилетела фарфоровая чашка. Хаджи попытался открыть дверь, но она оказалась заперта изнутри: -Мелике, беги за запасным ключом, - быстро прошептал Хаджи, подталкивая служанку от дверей. Когда Мелике вернулась, они с Хаджи открыли дверь, перед ними предстала странная картина: все покои были разгромлены, а на тахте, поджав ноги, сидела Кёсем султан, смотря в одну точку. На её лице не было ни одной эмоции. Султанша уже была одета, лишь волосы были распущены: -Уберите здесь всё, - холодно и строго сказала Валиде султан, надела корону и гордо вышла из покоев. Валиде султан шла и размышляла о своём состоянии. Кёсем не понимала, когда упустила этот момент, когда он стал чем-то более важным. Когда? Неужели тогда, когда она впервые его увидела? А может тогда, когда услышала его голос? Валиде султан не имеет право на любовь, Кёсем это прекрасно знала, но не могла повернуть всё вспять. Госпожа решила закрывать свои чувства на сотни замков, лишь бы о них никто не узнал. Иначе случится непоправимое; для неё, быть может, самое страшное: потеря самого дорогого теперь человека. Кёсем шла по «золотому пути» и у покоев сына столкнулась с Кеманкешем: -Султанша, -с поклоном сказал Кеманкеш, не поднимая взгляда. Он был довольно высокого роста и даже склоняя голову видел Кёсем султан. Госпожа посмотрела на него и он, не удержавшись, посмотрел в ответ. Султанша взглянула в его черные глаза и вдруг увидела в них вчерашнюю лунную ночь - луной было отражение её синих глаз. Кеманкеш сам не понимал почему, не мог оторвать от её глаз взгляда, словно смотрел на волны Босфора на закате – закатившимся солнцем было отражение его глаз. Кеманкеш всё же заставил себя оторваться от глаз султанши и неожиданно увидел, что на её лице не было той холодности, той маски безразличия, которую он привык видеть раньше. Кёсем просто не успела её надеть. На голове не было причёски: каштановые густые волосы ниспадали на плечи. Кёсем говорила себе оторваться от этих глаз, но сердце не слушало. Словно какая-то сила держала её в этом положении, и как бы Кёсем не пыталась, она не могла вернуться обратно. Кеманкеш не удержался и мельком посмотрел на её губы. Они напомнили ему розы: такие же свежие, нежные, манящие. Кеманкеш смутился своих мыслей и опустил глаза. Кёсем показалось, что прошла вечность. Она не могла думать ни о чём, кроме того пронизывающего насквозь взгляда. Словно он смотрел не в глаза, а прямо в глубину сердца. В ту часть, которую Кёсем долгие годы скрывала ото всех. Только он смог туда попасть. Кеманкеш знал, какие слухи ходят про Валиде султан: что она жестока, злопамятна и бесчувственна. Но сейчас он убедился, что всё это глупости. Она была прекрасна, красива и неприкосновенна. Воин не понимал, что творилось у него в голове. Мысли путались, а глаза не могли оторваться от неё. Кеманкеш не мог отвести взгляд. Валиде султан нашла в себе силы отвернуться и зайти в покои сына: -Мурад, лев мой, доброе утро, - необычно приветливо сказала Кёсем. -Валиде, - целуя руку сказал Мурад, - вы, я вижу в хорошем настроении, - улыбнулся Мурад , заметив мягкий тон матери. Он почувствовал, как сильно ему всегда этого не хватало. Мать и сын говорили в Главных покоях, а Кеманкеш так и стоял у дверей: -Хорошего дня тебе, сын мой, - услышал он из-за двери. -Султанша, - поклонился он. -Ты всё ещё здесь?, - недовольно спросила она. Кеманкеш усмехнулся в усы: как быстро поменяла настроение. Кёсем заметила ухмылку и, одарив слугу неодобрительным взглядом, сказала: -Мы едем в вакф, приготовь мне карету, - Кёсем старалась сделать свой голос строгим, но получилось почти приветливо. Она нахмурилась. Вдруг ей стало тяжело дышать, она опёрлась на стену: -Султанша, вы в порядке, - с опаской поинтересовался Кеманкеш. Он так испугался, появилось сотни плохих мыслей, но воин поспешно отогнал их. -Да, в полном, - сказала Кёсем холодным голосом, без интонаций. Султанша убрала руку со стены и пошла в сторону своих покоев. Вдруг, в глазах помутнело, коридор впереди стал расплываться, ноги подкосились. Она начала падать и последнее, что она помнила- это нежное прикосновение мужских рук на своей талии.