Дело случая

      Это будет первое Рождество, которое она встретит в одиночестве. Сначала были роскошные праздники в родном поместье. После вечеринка отверженных в Хогвартсе.       Тогда лишь один человек мог поднять ей настроение. Что он и сделал. Ровно в полночь на тумбочке у ее кровати появилась небольшая коробочка, перевязанная скромным красным бантом. Внутри, на бархатном ложе, покоилась старинная брошь с камеей. Та самая, принадлежавшая матери, которую изъяли при обыске, и о которой она рассказывала только одному человеку.       Стряхнув с себя воспоминания, заставлявшие ещё больше погружаться в апатию, Пэнси нащупала в кармане связку ключей и, перехватив удобнее пакет с продуктами, стала подниматься по плохо освещенной лестнице.       Этот дом по праву можно было назвать филиалом змеиного факультета. Каждому отпрыску пожирателя, оставшемуся практически ни с чем, после уплаты всех, требуемых министерством, штрафов, выделили здесь квартиру. Хотя квартирой это можно было назвать с натяжкой. Небольшое помещение, объединяющее в себе прихожую, гостиную и кухню, да примыкающая к нему спальня, в которой с трудом размещалась кровать и шкаф. Ну хоть соседи приличные. Три стены ее жилища были под надёжной защитой друзей. Слева жил Тео, который не спал ночами, все время, изобретая новые способы снова пробиться к почету и уважению. Справа Блейз, отлично устроившийся в магловском мире, однако предпочитающий жить в магическом. Третья стена была смежной с пустующей квартирой Драко, тот жил в поместье невесты, но не стремился это афишировать.       Замочную скважину приходилось искать вслепую, пакет закрывал весь обзор. Со стороны соседней квартиры послышались голоса, и Пэнси ускорилась, желая избежать встречи с посетителем Забини, кем бы он ни был. Ключ никак не хотел вставляться, и она в сердцах уже проклинала тех напыщенных бюрократов, что наложили ограничение на их палочки, отмерив весьма скудный даже для ежедневных нужд запас, не говоря уже о праздниках.       Ключ наконец-то скользнул в замок, одновременно с тем как ног огорченно-раздраженной ведьмы коснулась полоска света, а слух уловил до мурашек знакомый голос. Гарри-твою-мать-Поттер. Она слишком резко обернулась, забыв выпустить из пальцев ключи. Замок издал скорбный стон, сообщивший о том, что снова придется вызывать мастера, на которого уйдут последние деньги. И без того ненадежный бумажный пакет зацепился за застрявшую связку, разрываясь, а его содержимое высыпалось на пол, разбегаясь по полу полудюжиной яблок.       — Мордред и Моргана! — Медленно Пэнси сползла на пол по стене, понимая, что ей не только не удалось избежать встречи, но и прекрасно получилось выставить себя, как можно в более жалком виде. Наверное, она очень органично сейчас смотрелась по соседству с яйцами, такая же разбитая и непривлекательная.       Обреченно она смотрела, как дверь открывается шире, на покрытый плиткой пол коридора шагают аврорские ботинки, останавливаясь у самого дальнего фрукта, рука с тонким ободком обручального кольца обхватывает румяный бок, а глаза цвета непростительного оказываются напротив. Она не смотрит. Молча Гарри протягивает ей яблоко, словно и не было этих шести месяцев и пышной свадьбы, о которой говорил весь магический мир.       Пэнси протягивает руку, пытаясь сделать вид, что ее вовсе не волнует его присутствие. Магия непривычно окутывает все вокруг, ликвидируя беспорядок. Продукты весело запрыгивают в снова целый пакет, аккуратно стоящий у стены. Только она все еще сидит на полу, ее разбитое сердце не собрать примитивным бытовым заклятием.       Руки касаются теплые пальцы, и сначала Пэнси теряется от ощущения близости, но спустя мгновение понимает, что это всего лишь попытка помочь ей подняться. И вот парень-который-выбрал-не-ее уже вовсю копошится у ее двери, в то время как она сама тенью застыла за его спиной, пытаясь уместить ситуацию в реальность своей жизни.       Гарри оборачивается, в этот раз на его раскрытой ладони лежит ее связка ключей. Все так же, не желая поднимать взгляд, она берет ее в руку не занятую яблоком. Дверь открыта и можно просто уйти, оставив неловкость с горьким привкусом позади, но отчего-то она медлит, неуловимо ощущая чужой взгляд на своем лице.       Не выдерживая, Пэнси делает несколько быстрых шагов, совершенно забывая о покупках. Но те, повинуясь волшебству, уже мягко скользят за ней по воздуху. Сзади слышатся шаги, но резко оборачиваясь, она упирается руками в алый мундир, не давая желанному, но чужому человеку пересечь порог. Он понимает ее без слов, всегда понимал. Она закрывает дверь, медленно поднимаясь от ботинок к любимому лицу, лишь в самый последний момент, встречаясь глазами. Они все такие же яркие и родные, и это как бритвой проходится по ее сердцу.       Несколько часов спустя, уже после того как утихли звуки салютов, Пэнси стоит у окна, любуясь на огни города и завидуя парочке, целующейся под фонарем. Она прекрасно слышит, как открывается незапертая входная дверь, но не оборачивается до тех пор, пока ее плеча не касаются прохладные пальцы. Она хочет что-то сказать, но все слова кажутся не подходящими.       Ее новогоднее желание не сбудется, однако это не значит, что она откажется украсть хотя бы его часть.