Сундучок

Юрик осторожно толкнул дверь и прокрался в комнату бабушки Гали. Он уже успел соскучиться по этой чудной старомодной атмосфере, после целого лета в детском лагере. Размеренно тикали часы, тёмные шторы колыхались на ветру.... Бабуля души не чаяла в любимом внуке. Баловала, приносила "в клювике" вкусняшки. А уж какие пироги у неё - ни в сказке сказать, ни в кулинарной книге описать А Юра такой худосочный, такой бледненький, просто беда... Даже сейчас, когда у него появились пухлые щечки и он перестал влезать в прежние штанишки. Но не только в еде проявлялись забота и внимание. Юрий ещё в колыбельке оказался замечательным слушателем, а когда научился разбирать буквы - так ещё и читателем. Бабушка декламировала стихи, задорно пела походные песни или тихо напевала колыбельные в дождливую ночь, пока родители на смене. Внук листал старые путеводители, затрепанные подшивки журналов "Пионер" и "Костёр", пыхтел, пытаясь понять что написано в очередной толстой книжке, которую бабушка решила прочитать для себя. А когда после раздумий хотелось занять руки - поднимались невообразимые башни из уцелевших деревянных кубиков. Кубики жили в угловатом, даже немного остром по краям сундучке из алюминия. Он был весь во вмятинах, но казалось что крышка с самого начала задумана такой волнистой. По правде говоря это был даже не сундучок. Настоящие сундуки прятались в других местах и немножко гордились своей стариной. Большой сундучище в коридоре хранил старинную одежду, а маленький сундучонок, в кладовке был вместилищем пожелтевших фотографий и открыток, которые шли сюда с разных концов огромной и некогда единой страны. Но Юрику был мил и тот блестящий помятыш. Ну и пусть в нём когда-то носили грибы и ягоды - теперь это отличный склад стройматериалов. Только сегодня с ним что-то было не так. Мальчик торжественно закрывал его на защелку, а в этот раз она была открыта, а крышка немного топорщилась. Юре не требовалось просить разрешения поиграть. Бабуля едва ли ему отказала бы. Но вот сегодня она отлучилась по делам и немного непривычно быть в квартире совсем одному, без шума телевизора, скворчания плиты и бабушкиных напевов. Он осторожно приблизился к сундучку и поднял крышку. Поднялось облачко пыли, от которого Юра оглушительно чихнул. Большая меховая шапка небрежно торчала наружу. И кто её сюда засунул? Но вдруг... она зашевелилась и выпучила чёрные глазки. Юра так и сел. Проявился пушистый хвост, умная мордочка и острые ушки. Вроде кошка, а вроде и нет. Да и бабушка уже много лет никого не заводила... - Шухер! Атас! Засекли! - заверещала зверушка, распушившись окончательно. Она тут же попыталась выскочить, запнулась за борт и шлепнулась на пол. Потом неуклюже посеменила вперёд, легонько шкрябая коготками об деревянный пол Юрик, не в силах сдержать своё любопытство, пополз ей наперерез. Животное тут же замерло, а в его блестящих глазках появилось замешательство, которое сменилось готовностью принять любую участь. - Ты... за хвост дергать не будешь? - раздался неуверенный вопрос. - Не буду. Я ж не хулиган... - ответил мальчик столь же неуверенно. Он живо вспомнил, как ещё совсем недавно тискал котов у себя дома. - Ну-ну. Твой дядя тоже так говорил в детстве. А потом играл мной в футбол. И с тех пор я болею за Ювентус. -Да ладно! Я тоже за него болею. Немножко. Дядя мне даже несколько карточек отдал. - И ещё больше он их потерял. - ухмыльнулось существо. - Откуда знаешь? И что ты вообще за зверь? Неведомый пушистик уселся поудобнее, почесал себя за ухом. - Ооо, хороший вопросик. Как нас только не зовут по ошибке. Бабайки, барабашки, как-то даже полтергейстами окрестили. Хотя последние ребята - просто духи бесплотные. А так мы вообще никак не звались. Ну вот не приклеивалось и всё. А с чужим именем ходить не хочется. Правда недавно всё ж додумались... - До чего же? - Меморьками назвались. - Как-как? - Ме-морь-ки. - медленно и отчётливо протянул зверёк - От латинского "мемория", то есть память. Ну, от этого же слова получился мемориал. И мемуары. - Ух ты... значит у вас память хорошая, да? Вот моего дядю помнишь, а он давно уже переехал. Совсем большой стал. Рост аж под два метра. - Я всех помню, кто в этой квартире жил. И как бабушка твоя пешком под стол ходила и как мама куклам наряды шила. - Получается ты меня тоже знаешь... - прошептал Юра, думая о том, что новый знакомец мог молча наблюдать за его играми, слышать все разговоры, а быть может и тихонечко подпевать. - Конечно. Тебя сюда орущим кулечком принесли. Прабабушка чуть в обморок не грянулась - до того крошка был. А теперь вот... возмужал, окреп. Скоро жениться пора. - Да блин! - мальчик фыркнул - Ты весь в бабушку. Когда мы с ней одни она ещё ничего. А как подруги придут, так сразу - женишок, женишок... - Я не весь, я вся. - фыркнул зверь. - Как это??? Ты девочка что ли? - Ну да. А ты думал все девчонки носят розовое и бантики? Да и имя есть. Луша я. Прабабушка дала ещё. У нас ведь как - вид мы назвать не умели, но у каждого из нас своё имечко имелось. Мне-то повезло, а вот некоторым хозяева чепухи наговорили. И поэтому у меня среди подруг есть Зараза, Тварина и Изыди. Юра так и прыснул от смеха и повалился на мягкий ковёр. - Аха-ха-ха! А у нас в лагере была компашка - Батон, Ноздря и Мымрочка. - Ну, не хуже вариантики. Только у нас имя намертво приклеивается. Но если совсем уж караул - тогда меняем. Луша вдруг встрепенулась и довольно резво стартовала, бормоча что-то про обед и гостеприимство. Оказавшись на маленькой кухне с ковриком из заплаток и пузатым холодильником, она с нетерпением замахала хвостом - От долгих разговоров так и хочется червячка заморить. А раз я тебе показалась, то уж будь добр угости. Я не привередливая - очистки, огрызки, крошечки... Юра тут же спустил ей недоеденный бутерброд с сыром - Вот это порядок! Славный ты малый, Юрка. - Спасибо. Я могу тебя хоть каждый день кормить. Блюдечко ставить с молочком. - А вот этого не надо - растолстею сверх меры.. Да и что я, домовой какой, с блюдечка есть? - А я подумал что ты как раз из домовых происходишь. Они же разные бывают. - Я??? - зверушка выкатила глаза в праведном негодовании - Ты у меня бороду видел? А лапти? Чтоб я, горожанка, да в родстве с этими мужичками... Они ж все деревенские, в город понаехали, когда большие стройки начались. Так ещё и пьяницы среди них встречаются! Прикончив бутерброд, меморька сделала кружок по кухне и снова уселась, поджав лапки. Усы её топорщились, а ушки немного поворачивались, улавливая отдалённые звуки - Погорячилась маленько. Домовые ребята правильные так-то. Порой с ними одно дело делаем. А главное меморькино дело - память беречь.. И не сколько свою, сколько вашу. Вещички стеречь, если затерялись, а то и подсовывать, чтоб вы радовались. - Погоди... так значит, когда я вдруг нашёл давно потерянную машинку, это вы старались? - осенило Юру. - Наверняка. Правда бывает, что нам уж больно вещь нравится. Жадничаем чуток. Но зато умеем ваши воспоминания оживлять. Так что если вдруг вспомнишь чего - может это мы колдуем, усами шевелим. Волшебные мы, Юрка - А ведь... бывают люди, у которых нет любимых вещей. Скучные совсем. Я однажды в гостях был, а там...ни одной книги! - Вот у таких меморьки чахнут. Нечем помочь, да и радоваться нечему. А если наоборот - то всем хорошо - Я храню свою память! - радостно воскликнул Юрик - И билетики и кассеты и даже обёртки от конфет... - Ой, ну с последним не увлекайся, дружок. Нельзя всё сохранить, никакого места не хватит. И не дом будет, а свалка. - Понимаю... - Вот и молодец. А теперь извини - сон досмотреть хочу. Может покажут вторую серию. После еды так сладко спится... Луша зевнула и направилась в обратный путь. Поддела упавшую крышку лапой и вновь устроилась на груде разноцветных кубиков. - А ты завтра придёшь? - взволнованно спросил мальчик. - Постараюсь. Я вот страсть как хочу бабушкины пластинки послушать, а не дотягиваюсь никак. Лазать уже плоховато получается. Поможешь если что? - Да... но я не умею проигрыватель включать. - А я научу! Его сюда ещё сорок лет назад принесли...