Глава 5. Гермиона Грейнджер и Суррейские холмы.

Гермиона.

Драко лениво окинул её взглядом и едва заметно кивнул, принимая вызов, но вставать не спешил. Жестом подозвал бармена, и тот мгновенно оказался рядом — такой скорости от человека его комплекции он не ожидал. — Налей девушке бокал лучшего эльфийского вина или повтори то, что она уже пила, — голос Драко звучал твёрдо, несмотря на то что в его бутылке оставалось уже меньше трети. Он снова повернул к ней голову, окинул внимательным взглядом и произнёс: — Я дал себе слово, что допью эту бутылку, сидя на этом самом стуле, поэтому, если ты хочешь дуэли, а не простого убийства Героя войны на глазах у публики, тебе придётся немного подождать, — и он снова отвернулся, уперев рассеянный взгляд в противоположную сторону. Гермиона распахнула на него свои глаза. Попыталась вздохнуть, икнула и, залившись краской, села на стул рядом, потупив взгляд в стойку. Бармен отлевитировал для неё бокал вина, благоразумно не встревая. — Я действительно хочу тебя убить, — проговорила Гермиона тихим, немного надтреснутым голосом и сделала пару глотков. Драко тоже выпил из своего бокала и медленно кивнул, не меняя позы. Гермиона оглядела соперника внимательным взглядом — так близко она была рядом с Малфоем только на третьем курсе, когда влепила ему звонкую пощёчину. Тогда перед ней стоял невыносимый, заносчивый задира тринадцати лет. Сейчас рядом сидел высокий, худой молодой мужчина, с красивыми чертами лица породистого аристократа, длинными платиновыми волосами, зачёсанными назад, что делало его очень похожим на отца, сжимающий в тонких тревожных пальцах стакан из толстого стекла. В нём удивительным образом сочетались высокомерие и гордость того маленького задиры, и тревожная хрупкость человека, прошедшего через ад, которую она видела каждый раз, смотря в зеркало. Ей стало жаль себя и его — и волна ненависти, затмившая глаза минуту назад, отхлынула. Она снова сделала несколько глотков. — Почему ты одна? Где рыжий? — негромко произнёс Драко. — Я не знаю, где он, — так же тихо ответила Гермиона, отводя взгляд в сторону. — Бросил тебя одну, Грейнджер? Хотя получается, что не одну, а со мной, как и на суде, — в его голосе послышалась лёгкая усмешка. Гермиона вспыхнула и снова залилась краской, жалея, что секунду назад могла чувствовать к этому уроду хоть что-то, кроме ненависти. — Меня нельзя бросить, я не вещь, Малфой. Тем более меня нельзя бросить с кем-то, к кому я не чувствую ничего, кроме ненависти, — она выстрелила в него испепеляющим взглядом. Он снова медленно кивнул и допил содержимое бокала. Налив ещё порцию и оценив количество оставшегося огневиски в бутылке, он долил остаток в стакан. Пустая бутылка метнулась к бармену, и тот поднял взгляд на блондина, но, не увидев признаков желания повторить, продолжил натирать бокалы. Драко развернулся к девушке всем корпусом и отсалютовал ей бокалом: — За успешную дуэль! — проговорил он с едкой усмешкой и сделал большой глоток. Гермиона ответила на тост и повторила движения. Она была сильно пьяна, но злость и обида, пылавшие внутри, казалось, притупляли опьянение. — Кстати, я понимаю, что тонкости дуэльного кодекса тебе неизвестны по причине твоего происхождения, а также я не замечал тебя на собраниях дуэльного клуба, но даже тебе должно быть известно, что для магической дуэли у каждого соперника должен быть секундант, — он снова снисходительно усмехнулся. — Я знаю правила магической дуэли, — зло проговорила девушка, давая себе мысленный подзатыльник из-за того, что хмельное сознание скрыло от неё эту важную деталь. — Но не думаю, что кто-то из нас хотел бы, чтобы у случившегося были свидетели, особенно если кто-то умрёт, — сказал она через несколько секунд, обдумав вариант отложить дуэль и действительно найти секунданта. — Тут ты права, — он не стал спорить с очевидным. — Что ж, значит, решено. Дуэль до смерти, без непростительных и убивающих. Ты не слишком пьяна для трансгрессии? Не хотелось бы расщепить тебя ещё до дуэли. — Зачем мне трансгрессировать? — Гермиона не успевала за его ходом мыслей. Её дуэльный опыт был нулевым, в этом Драко был абсолютно прав. — Ты же не собираешься убивать меня под стенами Вестминстерского замка, на глазах у королевы? — блондин закатил глаза, на секунду став тем самым тринадцатилетним задирой. — Я знаю подходящее место. — Королева в Букингемском дворце, Вестминстер — это парламент, идиот, — прошипела она в ответ, делая большой глоток из бокала. — Я не обязан знать, где стоит ночной горшок маггловской королевы, — проговорил он, поджимая губы. — Так что, ты способна трансгрессировать, грязнокровка? — Да, чистокровный придурок, я вполне способна трансгрессировать, а вот в тебе я не уверена. Вообще-то это ты выпил бутылку огневиски, — она окинула его оценивающим взглядом и тоже поджала губы. — О, поверь, это я только начал. — Он выстрелил в неё взглядом. — Тем более, если меня расщепит, это будет тебе на руку. Одним глотком допил остатки и легко вскочил на ноги. Кинул на стойку десять золотых галеонов и протянул руку Гермионе. Она тоже допила своё вино и, немного поколебавшись, ответила тем же — её тут же захватил вихрь трансгрессивных чар. Они очутились на вершине холма. Их сразу же захлестнул порыв стылого ветра, а под ногами оказалась мокрая трава. Дождь, ливший почти весь день прекратился, и на западе между низкими тучами проглядывали предзакатные лучи. Окинув местность внимательным взглядом, Гермиона узнала Суррейские холмы. Она вспомнила, как летом, перед своим восьмым днём рождения, они с родителями ездили сюда на пикник и экскурсию по Хэмптон-корту — замку самого противоречивого короля Англии. Гермиона обняла себя руками, пытаясь закрыться от ветра. В последнее время она очень редко бывала в окружении дикой природы — от просторов открытого пространства перехватывало дыхание. После почти года жизни под открытым небом ничего, кроме смутной тревоги и радости от того, что в любой момент можно воспользоваться удобствами, от нахождения на природе она не испытывала, но красоту ценить не перестала. — Невероятный вид, — сглотнув ком восторга и оглядываясь по сторонам, проговорила девушка. — Да, мне тоже показалось, что это отличное место для смерти, — Малфой медленно скользил взглядом по коричневатым осенним холмам, задрав подбородок так, будто был единственным хозяином всей этой земли. Она развернулась к нему и внимательно осмотрела: худой, с явными тенями под глазами, с болезненно очерченными скулами и растрепанными ветром волосами он не выглядел испуганным или хотя бы злым, что было бы логично, учитывая цель их визита. В его позе, в потемневших глазах, в том, как небрежно ветер трепал полы его тёплой, шерстяной мантии, она видела силу. Не напускное бахвальство, не маску испуганного ребенка, а силу, которую, казалось, ему давала сама земля — он действительно был её хозяином и знал это. Знал всегда, на протяжении многих поколений. «Да, Великий Мерлин, Гермиона, он же лорд! — укололо её осознание. — Он же реально, самый настоящий сраный лорд». Мысль была странная, одновременно отдававшая уважением и ощущением величия, но при этом – накрывавшая волной ненависти: «Фанатики, привилегированные ублюдки, считающие, что кровь и знание имён предков даёт им право играть в Богов!» Драко заметил, что она испепеляет его взглядом. Тонкая, невысокая, с красными от холода щеками и злыми глазами она мелко дрожала под порывами холодного ветра. «Правильно, грязнокровка. Ты должна меня ненавидеть, ты должна хотеть меня убить. Это правильно!» — Итак, позволю себе немного тебя просветить, — он закатил глаза, максимально и недвусмысленно показывая, что ему это абсолютно точно не нравится. — Так как наша дуэль будет немного отходить от стандартов, нам нужно будет проговорить друг для друга правила и намерения. Не отвлекайся, постарайся зафиксировать в памяти всё до малейших деталей. Это может понадобиться для омута памяти в Аврорате. Также имей в виду, что отказаться от магической дуэли, если намерения будут официально оглашены, невозможно, иначе может пострадать магическое ядро. Его менторский тон страшно раздражал, но Гермиона всегда была невыносимо любопытна. — Откуда ты всё это знаешь? Пожиратели Смерти часто практиковали дуэли? — она хотела, чтобы это звучало как издевка, но интерес в голосе и глазах не оставили на это шанса. — Магическая дуэль — это защита чести, а Пожиратели — бесчестные ублюдки, убивающие со спины, — злая усмешка приподняла уголки его губ. — Нет, Грейнджер. Просто я чистокровный аристократ. — А по мне, ты просто надменный урод, — она попыталась повторить его усмешку. — Одно другому не мешает, — его глаза приобрели оттенок грозовой тучи, — не будем терять время. И, ради Мерлина, используй уже согревающие. Или тебя трясёт от страха перед моей боевой силой? Гермиона снова мысленно дала себе подзатыльник и достала палочку, накладывая согревающие и чувствуя, как снова заливается краской. «Это из-за резкого контраста температуры, это всего лишь контраст температур…» Драко достал палочку из внутреннего кармана и небрежным движением плеч скинул с себя мантию, оставшись в строгом чёрном костюме, хорошо подогнанным по фигуре, но совсем немного великоватым, как будто он слишком резко похудел и не успел озаботиться гардеробом. Сделав несколько уверенных шагов, он встал напротив неё, приложил палочку к своему лбу и резко опустил руку вниз. Дуэльное приветствие в его исполнении было на порядок более грациозным, чем то, что выдала Гермиона за стойкой паба. — Запоминай, Грейнджер, и не упускай ни одной детали, — мягко проговорил он и поклонился. — Я, Драко Люциус Малфой, участвую в магической дуэли добровольно, доверяю своему сопернику жизнь и честь. Обязуюсь не применять убивающие и непростительные заклинания и по своей воле закончу дуэль только после того как решу, что моя честь восстановлена. Гермиона почувствовала какое-то колебание воздуха — и в груди, не сильно, кольнуло. Как будто её магия ответила на официальное произнесение намерений и потребовала от неё того же. Она тоже отсалютовала дуэльное приветствие, стараясь на этот раз быть чуть более грациозной, и поклонилась. — Я, Гермиона Джин Грейнджер, участвую в магической дуэли добровольно, — по телу прокатилась волна тепла, смывая ощущение тревоги и страха, — доверяю своему сопернику жизнь и честь, — кончики пальцев закололо от явного магического импульса. — Обязуюсь не применять убивающие и непростительные заклинания и по своей воле закончу дуэль только после того как решу, что моя честь восстановлена. Тело затопило ощущение эйфории. Они развернулись и разошлись. Отсчитав по пять шагов, снова повернулись к друг другу. Драко даже на таком расстоянии видел, каким невероятным огнём полыхали глаза девушки, волосы трепал ветер, и вся её худая фигурка источала силу и ненависть. «Хорошо, грязнокровка, это именно то, что нужно». — Можешь начинать, как будешь готова, — лениво растягивая гласные, негромко, но отчётливо слышно проговорил он. Она не стала отвечать или собираться с силами. Она напала стремительно, честно, в лоб. Она так часто представляла себе, как делает это, что, кажется, довела алгоритм до совершенства. Как минимум в своей голове. — Экспеллиармус! — выкрикнула Гермиона, направляя палочку. — Протего Максима. — Драко даже не подумал отбиваться, а просто выставил щит. — Остолбеней, — снова выстрелила она, но щит держался. — Остолбеней Дуо. — Импедимента, — Драко швырнул чары помехи ей в ногу и усилил щит. — Протего Максима! — успела она выставить щит. Долго держать щитовые заклинания означало расходовать магию впустую и приближать магическое истощение, но они оба прошли войну и участвовали в битвах — они были опытными магами, несмотря на то что в магловском мире не считались даже совершеннолетними. Драко рассыпал пучок жалящих, стараясь найти брешь в её защите; Гермиона кинула ему в ноги «Коллошу», надеясь, что подошвы драконьих туфель поддадутся проклятию, но его щит тоже держался идеально. — Ну, что же ты, грязнокровка! Мне показалось, что ты хотела меня убить, а не приклеить. — Драко театрально рассмеялся, выводя её из себя. Это было не совсем честно, но он и был слизеринским принцем, а не «безмозглым гриффиндорцем». — Локомотор Мортис, — бросила она чуть выше его макушки в надежде на рикошет и с удивлением обнаружила, что он снял щит. «Да ты издеваешься, сраный ублюдок!» — промелькнула мысль. Заклинание пролетело мимо, не встретив преграды, а лицо Малфоя растянула самодовольная улыбка. Воспользовавшись её замешательством, он кинул ещё пучок жалящих, истончая её щиты. — Отключись, — кинула она в ответ, но Драко отбился и тоже атаковал. — Инкарцеро, — Гермиона отбилась, отпуская щитовые чары. Она тяжело дышала, эйфория от алкоголя и прилива магии туманила сознание. — Конфундус, — заклинание мазнуло по рукаву пиджака, но этого было достаточно. Взгляд Драко на секунду затуманился, но он успел кинуть в неё «Петрификус Тоталус». Отвлекшись на свою удачную атаку, Гермиона пропустила заклинание паралича, и мир ушёл в затемнение.