Глава 6. Драко Малфой и бульон со звёздочками.

Драко.

Он разлепил опухшие веки и резко поднялся. Его спальня, непривычно залитая солнечным светом, несколько раз качнулась, и он снова упал на подушку, сдерживая приступ дурноты. Прикрыл чувствительные к свету зрачки и кинул невербальное в портьеру, чтобы приглушить яркость. Ничего не произошло. Он распахнул глаза и вложил в чары максимальное количество намерений, которые смог собрать в ломящем теле. Портьера его игнорировала. Он посмотрел на прикроватную тумбу и, не найдя на ней палочку, снова прикрыл глаза. Такого похмелья у него ещё не было. «Стоп. Это было не похмелье, это был Конфундус». Перед глазами завертелся калейдоскоп событий. Вот он парализует Грейнджер, а сам ловит проклятие Конфундуса. Вот грязнокровка падает и бьётся головой о камень, а его окклюменция успевает сохранить в голове «Доверяю свою жизнь». Вот он, как сломанная кукла, нетвёрдо и как-то неуверенно подходит к девушке, разглядывая кровь, — не понимает, что нужно делать. Вот затуманенное сознание подсказывает, что он должен её спасти. Вот он пытается найти трансгрессивный путь домой пару десятков раз, мучительно вспоминая, как выглядит каминный зал родного Менора. Вот он в коридоре Менора, выуживает из памяти имя его единственного эльфа. — Тинки, — негромко зовёт он. Хлопок — и тонкий взволнованный голос Тинки прорезает тишину комнаты. — Хозяин Драко, вы проснулись? — Тинки с тревогой заглядывает ему в лицо. — Зашторь окна и подай палочку, пожалуйста. — Голос Драко тихий, но твёрдый. Хотя сил держать глаза открытыми пока не хватает. В комнате становится темнее, а в руку ложится знакомое древко боярышника. Он нежно оглаживает большим пальцем выпирающие кольца, и это даёт ему силы открыть глаза и приподняться на подушке. Тинки помогает ему сесть. — Тинки очень переживает за хозяина. Он проспал почти два дня. — Уши эльфийки тревожно подёргиваются. Драко делает привычное движение палочкой и шепчет: — Люмос. Ничего не происходит. Он пытается снова, снова — и ещё раз. Огонёк не загорается, магия молчит, хотя он чувствует, как откликается палочка и, как будто успокаивая его, немного теплеет в руке. — Тинки, я не могу колдовать. Я стал сквибом?! — он в ужасе смотрит на эльфийку и чувствует, как его глаза наполняются слезами. «Всё кончено. Магия его покинула, наказала за все его грехи, бросила его одного. И что теперь, самодовольный урод, ты будешь делать? Ты стал сквибом». Из горла вырывается истерический лающий хохот, а по щекам струятся слёзы. «А как тебе такая месть? Прожить всю жизнь сквибом! Наследие рода Малфой!» Истерика усиливается, ноющее тело сотрясается от взрывов адского смеха — он не может остановиться. «Великий Мерлин, это конец!» Хлопок — в комнате снова появляется Тинки, которая, оказывается, успела уйти — немного отвлекает его. — Хозяин должен выпить зелье, — она суёт ему под нос пузырёк с успокаивающей настойкой, и он позволяет её в себя влить. Через несколько секунд он чувствует, как тело расслабляется, а паника отступает. — Тинки, что происходит? — Мы с мисс решили, что это из-за дуэли. Мисс думает, что из-за того, что никто из вас не смог закончить дуэль по собственной воле, ваши магические ядра пострадали. Мисс прочитала несколько книг и уверена, что это временная проблема и что после восстановления сил всё вернется в норму. Мисс говорит, что это просто разновидность магического истощения: неприятно, но не смертельно. — Тинки пищала рядом, поправляя под головой Драко подушку и разглаживая одеяло. — Какая, к Салазару, мисс? — обожжённое шоком сознание не успевало обрабатывать информацию. — Мисс Грейнджер, конечно, — Тинки улыбнулась ему, как маленькому. «Ну конечно Грейнджер — он же сам, зацикленный Конфундусом, притащил её в дом». — У неё тоже не получается колдовать? — в сознании не осталось ничего, даже злорадства. — Да, мисс тоже пыталась зажечь «Люмос», но пока не смогла. — Тинки успокаивающе погладила Драко по плечу и приложила холодную ладошку ко лбу, как делала в детстве, когда вместе с матерью лечила простудившегося из-за безрассудных полётов на метле маленького Драко. — Хозяину нужно ещё поспать, а потом Тинки покормит хозяина бульоном с цветными звёздочками. Драко жалобно хмыкнул, проваливаясь в сон, а перед глазами возникла большая супница с куриным бульоном, в котором плавали красные и зеленые звёзды из моркови и лука порей.

Гермиона.

Длинный коридор на втором этаже Малфой-Менора упирался в большие резные двери из чёрного дерева, за которыми была главная гостиная и парадная лестница восточного крыла. Справа располагались личные покои, библиотека и «хозяйская столовая», как её называла Тинки. Эту часть поместья Гермиона никогда не видела. В её кошмарах она всегда находилась в западной части замка, где были расположены Главная столовая, Большой зал, подземелья, но главное — Бальный зал с огромной хрустальной люстрой. Гермиона стояла в десяти шагах от открытой двери спальни, в которой проснулась, сжимая в руках палочку, зная, что не смогла бы ей воспользоваться, даже если бы из соседней двери на неё выпрыгнул дементор или труп Беллатрисы, и боролась с противоречивыми чувствами: страхом, сжимающим горло при мысли о том, что она находится в том самом поместье, где подверглась самым кошмарным пыткам войны; любопытством, которое до зуда в ладонях охватило её, после того как Тинки, указав на дверь, дала подробный план восточного крыла, и оказалось, что библиотека Менора, собираемая десять веков, находится практически напротив. В большие стрельчатые окна по левой стороне барабанил дождь, а молнии яркими вспышками озаряли светлые прямоугольники на стенах, оставшиеся от висевших здесь картин. Что-то очень похожее на жалость проскользнуло в голове при мысли о том, что именно и в каких выражениях обрушилось на Малфоя от сорока поколений предков. Стылый коридор выглядел уныло: в нём было чисто, и мягкий ковёр под ногами гасил звуки шагов, но казалось, что он был брошен, покинут. Гермиона сделала ещё несколько десятков шагов и вздрогнула, разглядев в новой вспышке молнии портрет. Замерла, ожидая услышать крик или брань, но он молчал. Она выдохнула и подошла ближе. С полотна на неё смотрела Нарцисса Малфой, сидящая в пол-оборота. На лице застыла едва уловимая игривая улыбка, а глаза светились любовью даже в сумраке ночного коридора. Портрет был неподвижен, и её снова кольнула жалость — ей было лучше всех известно, как тяжело было после потери иметь призрачный шанс надежды. Дойдя до дверей библиотеки, она почувствовала, как нагрелась палочка в руке, то ли о чём-то предупреждая, то ли отзываясь на магию самой библиотеки. Она толкнула двери и очутилась в огромном помещении, заполненном полками и стеллажами, уходящими к потолку примерно на десять метров. Тут было темно, повсюду стояли столики, столы и кресла, на которых угадывались очертания книжных стопок. Она двинулась вперёд, туда, где угадывалась зона для чтения и камин. Идя практически на ощупь, она злилась, что была абсолютно бесполезной и не могла даже зажечь себе свечу. Она, гордившаяся тем, что была магглорождённой, и, что уж таить, немного высокомерно относящаяся к волшебникам за то, что те не могут без магии даже приготовить еду, сейчас бессмысленно сжимала древко и боролась с желанием позвать эльфа, потому что была беспомощна. «Мерлин, Гермиона, а какой нормальный маггл бы вообще пошёл в библиотеку чужого дома в ночи? Ты же понимаешь, что сама стала той самой ведьмой, которая без магии даже волосы в пучок собрать не в силах? А сейчас только потому, что у тебя зудят ладошки от того, что тут могут быть заклинания, которых ты не знаешь, ты из прихоти хочешь разбудить существо, которое два дня заботилось о тебе, поило зельями и много часов боролось с твоей истерикой из-за ВРЕМЕННОЙ потери магии. Надеюсь, временной...» Она споткнулась о что-то твёрдое и чуть не полетела плашмя. Под ногой задребезжало стекло. «Фуф… К Драклу! Я тут не по своей воле, я могу воспользоваться гостеприимством!» — восстанавливая равновесие, подумала она, злясь. «Не по своей воле? И что же мешает тебе уйти? — шевельнулся в голове голос критика. — А тебе вообще есть, куда уйти? Или, может, тебя кто-то ждёт?» «Я могла бы ночевать в Дырявом котле!» — гнев распирал изнутри. «О, и что же тебе мешает спуститься к камину? Даже магглы могут перемещаться каминной сетью, если дать им летучий порошок. А ты не маггл!» — критик ехидствовал. «Действительно, а что именно я тут делаю? Почему я не ухожу? Я в месте своих ночных кошмаров, в доме семьи, повинной в многочисленных преступлениях, в доме человека, которого ненавижу и готова была убить. Что я тут делаю?» Честным ответом было бы: «Ты тут, потому что тебе больше некуда идти». Но честный ответ был жалким и болезненным, поэтому мозг родил удобный ответ: «Ты тут, потому что это возможность узнать что-то, что может помочь для твоей дальнейшей борьбы». Это звучало красиво, по-гриффиндорски, так, будто у неё был план, будто у неё была борьба. Жаль, что это была ложь. — Тинки, — прошептала она, ненавидя себя. — Мисс звала Тинки? — хлопок, с которым эльфийка появилась перед ней, оглушил и раскатился по тёмным полкам. — Да, Тинки. Мне очень жаль, что я тебя потревожила в такой час, но я просто не могла больше лежать без дела. Извини, если разбудила, — Гермиона залилась краской, благословляя темноту. — Ты не могла бы зажечь лампы и камин? — Мисс хочет найти какую-то книгу? Тинки же принесла мисс все книги про магические дуэли, — в писке эльфийки слышалась неуверенность. «А с чего ты решила, что тебе вообще можно тут находиться, глупая ведьма? С чего самонадеянно решила, что сможешь хотя бы прикоснуться к этим книгам без разрешения хозяина поместья? Гермиона, у тебя совсем отбило инстинкт самосохранения?» — в голову приходили вопросы, которые стоило задать себе до того, как она сделать первый шаг из комнаты. — Ты думаешь, я не могу немного посидеть тут и почитать? — голос был сдавленный. — Думаешь, хозяин дома был бы против? — Нет, думаю, хозяин Драко был бы не против, — эльфийка щёлкнула пальчиками, и в камине ровно загудел огонь, освещая кресло с высокой спинкой и низкий столик. — Но так как мисс нечистокровная ведьма, ей не следует брать в руки некоторые книги — я помечу их для вас. Эльфийка ещё несколько раз щелкнула пальцами и по периметру стен загорелись магические светильники. — Тинки пометила книги и секции, которые вам не следует трогать, — они будут подсвечены. — Эльфийка окинула библиотеку взглядом и зевнула. — Хозяин Драко запретил Тинки наводить порядок, потому что Тинки убирает книги на место, а хозяин часто забывает, какую именно книгу читал. Мисс нужно что-то ещё? — сонные глаза лучились искренним желанием помочь. — Нет… — Гермиона ненавидела себя за то, что делала с этим существом. — Нет-нет, спасибо, Тинки. Ещё раз извини. Спокойной ночи. Хлопок трансгрессии снова ударил в барабанные перепонки, и Гермиона осталась одна. Она с жадностью оглядела полки под потолком, заметив, что большая часть книг слегка светилась зелёным, и опустила взгляд ниже, запоминая те секции, которые не были помечены. На полу и каждой вертикальной поверхности стопками и по одной лежали книги, в основном подсвеченные, а значит — запретные, вперемешку с пустыми бутылками и бокалами, в некоторых из них оставались недопитые остатки огневиски. «Вот это да, Малфой. Да у тебя сильные проблемы с самоконтролем, никогда бы не подумала», — присвистнула она про себя и медленно двинулась в сторону камина, внимательно оглядывая корешки светящихся книг, которые он изучал. Среди старинных книг заклинаний разного уровня магической серости, исторических справочников по магическим исследованиям и исследователям, пособиям по арифмантике и нумерологии, классификациям артефактов и толстых алхимических трактатов попадались и редкие книги, о которых она слышала как о легендарных, одна из которых: «Толкования. О волховании всех презлейшем. Геревард» — труд сына Годелота, валяющаяся на полу у кресла с высокой спинкой. Но больше всего Гермиона была удивлена увидеть абсолютно маггловские томики по популярной психологии: «Как пережить утрату», «ПТСР», «Помоги себе сам», «Человек в поисках смысла», «Когда всё рушится». Выбрав несколько книг заклинаний, не отмеченных Тинки, она села в кресло и вытянула ноги к камину. Углубившись в чтение, краем глаза заметила, что свет в магических светильниках слегка померк, создавая более уютную атмосферу, как будто библиотека подстраивалась под настроение читателя. Кресло было невероятно удобным, из камина слышался приятный треск, по комнате витал запах пергамента, и Гермиона поймала себя на мысли о том, что впервые за очень долгое время чувствует себя спокойно.