Глава 16. Драко Малфой и несносные цифры.

Драко.

Строчки мелкого угловатого шрифта Прытко Пишущего Пера, которым были заполнены столбцы отчётов Гринготтса, так и норовили перепутаться местами или и того хуже — перепрыгнуть с места на место. Драко поправил чёлку, которая из-за потери длины падала на глаза. Его раздражали пергаменты, то и дело пытавшиеся укатиться по столу; цифры, сбивающие вычисления; чернила, пачкающие пальцы; голые ноги Грейнджер, сидящей в кресле напротив, в которые упирался взгляд каждый раз, стоило его только отвести от документов; но больше всего его раздражало навязчивое желание прикоснуться к девушке, от которого тяжелело внизу живота. Драко сглотнул собравшуюся во рту слюну и в которой раз заставил себя вернуть взгляд от нижней губы Гермионы, которую она прикусывала, сосредотачиваясь на анализе аудита хранилищ Лестрейндж, к колонкам цифр. Несколько минут он изучал расчёты, но, уловив движение девушки, которая, закончив с одним свитком, наклонилась к стопке документов и писем, лежавших у кресла, чтобы взять новый, опять отвлёкся и сбился. Он откинул перо и, отмахнувшись от надоевшего пергамента, раскрыл бухгалтерскую книгу. Занятие, которое раньше приносило удовольствие и размеренность, сейчас раздражало так, что Драко скрипел плотно сжатыми зубами. «Что со мной происходит?» После вчерашнего вечера, осознав, что внутреннее напряжение переросло все пределы и заставило его почувствовать себя похотливым животным от единственного прикосновения, он, конечно, принял меры. Один раз в душе и несколько раз в кровати. И ещё раз утром, проснувшись ото сна, в котором сжимал в кулаке каштановые кудри и двигал голову, их носящую, у своего живота всё быстрее и глубже. Но это не помогло. Он снова поймал себя на том, что вместо фамилий и цифр в книге наблюдает исподлобья за тем, как кончик пера, которым Гермиона отмечает несоответствия в списках, задевает её ключицу. «Это какой-то бред! Я, наверное, просто в бреду лежу в спальне, и горячка посылает на меня видения». Он со злостью захлопнул книгу и откинулся на спинку кресла, двумя руками зачёсывая раздражающе короткие пряди назад. Глубоко вздохнул, закрывая глаза, и медленно выдохнул, фиксируя положение тела. — Мне нужно проветриться, — проговорил он, резко открывая глаза, скорее самому себе, чем кому-то ещё. Гермиона подняла на него вопросительный взгляд и свела брови. — Я пройдусь по парку, за одно проверю, изловили ли министерские олухи нашего питомца, — он старался звучать уверенно и естественно. — Не замечала, что ты любитель прогулок, — пробормотала она, возвращаясь к свитку. — Я могу остаться и продолжить? Или это намёк на то, что аудиенция на сегодня закончена? Драко фыркнул и поднял уголки губ. Как же его раздражало отсутствие у неё манер и чувства такта. — Можешь остаться, если тебя не смущает, что ты будешь находиться в моих личных покоях в моё отсутствие. Или можешь уйти, — растягивая гласные, проговорил он, скрывая раздражение, а затем встал и отправился в спальню, чтобы выбрать в гардеробе тёплую мантию. «У этой ведьмы нет никаких представлений о личном пространстве. Она реально собирается сидеть тут, пока меня не будет? Может, она ещё и в спальне у меня пошарится?» — закипая, думал он. Снова выходя в гостиную, он изучил её внимательным взглядом, особенно босые ступни, которые она подвернула под себя, разложив свиток на бедре и делая пометки. Сглотнул тугой комок возбуждения, который волной прокатился вниз и свернулся пружиной в животе. — Надеюсь, не замечу, что у меня пропала пара запонок или булавка для галстука, — колко проговорил он и, заметив злой блеск в её глазах, вышел в коридор, не дав ей успеть что-то съязвить в ответ.

***

Первый день декабря был отмечен мелкими снежинками, метавшимися в порывах промозглого ветра, и низкими тучами, цвет которых напоминал мокрый бетон. Наверное, именно поэтому и ощущения в целом были похожи на то, что мир накрыла бетонная плита. Гравий, покрывающий дорожки поместья, скрежетал под ногами. Порывы стылого ветра цеплялись за полы мантии, стараясь проникнуть под одежду, кожу, и захватить душу в свой холодный плен. Несмотря на сказанное Грейнджер, ему было абсолютно наплевать на то, как проходит охота на огненного краба. Ёжась, Драко медленно брёл по дорожке, ведущей к саду, чувствуя, как пылают обветренные щёки. Или это стыд? «Хорошо, давай разберёмся. В чём твоя проблема?» Голые ветви яблонь скрипели под натиском ветра. «Ты хочешь девчонку? Подумаешь. Ты взрослый мужчина, у которого последний — он же первый, честно говоря — секс был год назад или даже чуть больше. А Грейнджер физически вполне хороша. Так что такого удивительного в том, что ты её хочешь?» Сад упирался в длинную дубовую аллею, ведущую к семейному кладбищу Малфоев на восточной окраине поместья. «Великий Салазар! Что за бред! О каком сексе может идти речь?! У тебя есть план, есть миссия. Как вообще можно думать о сексе, когда все твои мысли должны быть сосредоточены на одном? На “Хитоне Алкестиды”. Ты должен воскресить свою мать!» Сейчас, сквозь голые крючковатые ветви старых дубов, даже с такого далёкого расстояния были видны тёмные надгробия. «Это, между прочим, самоубийственная миссия. И если не сейчас, то больше никогда». Ноги сами развернулись в сторону аллеи. «Но ведь это Грейнджер! Гриффиндорская заучка, золотая девочка, твоя большая школьная проблема!» «Но ты уже не в школе, Драко. Да и она уже далеко не самая большая твоя проблема. На данный момент она твой единственный… единомышленник? помощник? друг? Кто она тебе?» Холод пробирался всё глубже, казалось, намереваясь добраться до костей. Драко не спешил накладывать на себя согревающие чары, желая как можно дольше испытывать хоть что-то, кроме смятения от происходившего в голове и душе. Если рассуждать честно, Грейнджер всегда была его «интересом». На протяжении первых курсов он пытался догнать её в оценках, злясь и не понимая, как может грязнокровка быть лучше него? Отец вселил в него уверенность в том, что он, чистокровный волшебник, единственно достойный быть лучшим, и то, что его обходила магглорождённая девчонка, было для него непостижимой загадкой и самым большим позором, за который он пытался отомстить, кидая обидные слова и делая мелкие пакости. Но время шло, и Драко начал понимать, что кровь и происхождение не имеют никакого отношения к потенциалу и уму, а после Рождественского бала на четвёртом курсе он увидел, что она не только «заучка», но и вполне симпатичная девушка. Которой мог заинтересоваться даже Виктор Крам. После возвращения Тёмного Лорда, конечно, ни о каких отношениях или даже общении с ней речи быть не могло, но это не значит, что Драко не мог в тайне наблюдать за ней и даже восхищаться. Жаль, что у него не было выбора. Узнав её лучше за последние несколько недель, он был почти уверен, что, если бы обстоятельства не разделили их настолько непроницаемой стеной, они могли бы стать друзьями… А что сейчас? Сейчас, после того как он, сделав, наконец, тот самый выбор, которого не мог сделать раньше, встал с ней на одну сторону, мог ли он надеяться, что она тоже увидит в нём что-то хорошее? Сейчас он был Героем войны, убийцей Тёмного Лорда, он был тем, кто спас весь мир, пойдя против навязанных ему правил и устоев… «Не ври хотя бы себе! Ты не спаситель мира — и никогда им не был. Да и навязывание превосходства чистокровных осталось далеко позади. Ведь ты чинил этот треклятый шкаф не из-за фанатичной преданности, а из банального страха. Ты не делал выбор, ты мстил. Ничего хорошего в тебе не разглядеть. Ты трус, Драко!» Дубы расступились, и он вышел к фамильному склепу. Мокрый чёрный мрамор поблескивал прожилками, приветствуя его. «Да, это была месть. Но и она не делала выбора. Она просто шла за Поттером». Он обошёл склеп и прошёл вглубь кладбища, продвигаясь к надгробию, выделяющемуся белизной. «Кто она тебе? Она та, кто помогает тебе воскресить мать. Она та, кто, зная тебя, всё равно помогает. Разве это не доказывает, что что-то хорошее она в тебе видит?» Он присел на корточки, машинально пробегая глазами по выбитым на мраморе буквам и цифрам.

Нарцисса Сигнус Малфой (Блэк) 1955 - 1998 гг.

— Мама, я так соскучился, — проговорил он и почувствовал, как по щеке скользнула капля. Кажется, начинался дождь.

***

Драко распахнул дверь в свои покои и окаменел. Грейнджер, свернувшись в даже на вид совершенно неудобный комок, полусидела в кресле, обложившись пергаментами, и храпела. Точнее, громко сопела, запрокинув голову на подлокотник. Очень громко сопела. Подавив неожиданно нахлынувший смешок, он прошёл в свою спальню, тихо ступая по ворсу ковра. Скинул с себя мантию и стащил с кровати тёплое покрывало. Вернувшись, накинул его на её голые ноги и сел за свой рабочий стол. Гермиона слегка заворочалась и, укутавшись, перестала сопеть, но не проснулась. Он посмотрел на пергаменты, разложенные поверх бухгалтерской книги, изучение которой он решил прервать для прогулки. Документ был списком артефактов, изъятых Авроратом из ячейки Лестрейндж. Одна из строчек была подчёркнута и выделена тремя восклицательными знаками: «Старинный гримуар, в обложке из тонкой светлой кожи (предположительно, единорог), автор Эмерика Отъявленный. Тёмный магич. артефакт. Номер 3491. Передано в Отдел Тайн». Его глаза округлились, и брови сами собой полезли на лоб. «Великий Салазар. Я был прав. Гримуар изъяли мракоборцы». Это был конец. Всё пошло прахом. Все его надежды, весь его идиотский план. Гримуар хранился на самых нижних этажах Министерства, и доступ к нему никогда не сможет получить тот, на чьей руке метка Волан-де-морта. Будь он хоть трижды Героем войны и кавалером всех степеней ордена Мерлина. Ему, сыну Пожирателя Смерти, никто и никогда не доверит даже взглянуть на эту книгу, не говоря уже о том, чтобы узнать из неё, как сотворить артефакт. Драко запустил руку в волосы и до боли потянул себя за них, непроизвольно застонав от разочарования. — Ты нашёл? — услышал он сонный голос и поднял голову. — Да, Грейнджер. Это конец. Мне никогда не получить разрешение в Министерстве на его осмотр. Даже если я заставлю каждого аристократа в стране сделать пожертвование на долбанном балу, мне не получить доступ, — с горьким смешком проговорил он. — Да, ты прав, — протянула она. — Пожирателям пришлось использовать непростительные, чтобы попасть в Отдел тайн, — она заворочалась и села, плотнее укутываясь в покрывало и выуживая из-под него свитки. — Даже твой отец не смог получить доступ честным путём, — в голосе слышалась лёгкая издёвка. — Кто бы говорил про честный путь. — Драко стрельнул в неё испепеляющим взглядом. — А не ты ли та самая единственная, кто совершил кражу в неприступном банке Гринготтс? Гермиона моментально покраснела и зло посмотрела на него. — Не нужно морализаторства, Грейнджер. Мне казалось, что мы уже выяснили, что ни один из нас не является непогрешимым ангелом, — он фыркнул и откинулся на спину, всем своим видом показывая, что не собирается стыдиться прошлого. — Тем более, что я единственный из нас, кто никогда ничего не крал. — А я единственная из нас, кто может обратиться к Министру магии и попросить его о доступе к артефактам, — парировала она, всё больше краснея. — О да, конечно, — он зло усмехнулся и проговорил тонким голосом. — Уважаемый мистер Бруствер, не могли бы вы дать мне доступ к тёмному артефакту, изъятому из сейфов самой большой фанатки Тёмного Лорда, — на лице играла едкая ухмылка, и он пробасил: — Конечно, мисс Золотая девочка, можете обшарить весь Отдел тайн. — Не называй меня так! — Гермиона вскочила на ноги, едва сдерживаясь и сжимая в руке палочку. — Я ненавижу это прозвище. — Хорошо-хорошо. — Драко поднял руки, сдаваясь перед её натиском. — Да, он может отказать, но это не значит, что я не могу попробовать, — смутившись собственного гнева, проговорила она, снова опускаясь в кресло. — И что ты скажешь? — Драко становилось интересно. — Ну, например, я могу сказать ему, что мне стало интересно, что именно изучал Эмерика. Так как сейчас у меня есть время на изучение истории, я заинтересовалась владельцами бузинной палочки, например, — медленно проговорила она. — Могу предложить ему сделку. Он даёт мне доступ к гримуару, а я иду на этот дурацкий бал, — голос звучал неуверенно. — А как ты объяснишь, что вообще знаешь про этот гримуар? И почему именно он? — Драко откровенно веселился. Ему нравилось наблюдать, как эта гениальная голова пытается выбраться из ловушки, в которой оказалась из-за своего же упрямства. — Ну, я могу сказать,что видела информацию о нём в библиотеке на Площади Гриммо, — она цеплялась за соломинку. — И зачем тебе именно этот тёмный предмет? Что, в библиотеках закончились книги о исторических личностях? — Я хочу узнать, что было у него в голове. Что в голове у тёмного мага, — пискнула она и сникла, поняв, что это тупик. Драко медленно выдохнул, веселье улетучивалось, и наступала новая волна отчаяния. — Нет, Грейнджер, это не сработает — и ты это знаешь, — разочарованно проговорил он. — И что мы будем делать? — спросила она тихо. Это «мы» приятно кольнуло Драко, и он ощутил благодарность. Она не отказывалась от своих слов, она хотела помочь. Она оставалась с ним. — Не знаю. — Жаль, что я не успела забрать мантию-невидимку Гарри. Она могла бы помочь незаметно пробраться в Отдел тайн, — вздохнула она и слегка улыбнулась. — Что? У Поттера была мантия-невидимка? — эта информация была шоком для Драко. — Да, была. Теперь она тоже у мракоборцев. — Грейнджер, объясни мне, как Поттеру удавалось получать всё, что только можно? — Ну, он же был «Избранным», — проговорила она, коротко выдохнув. — Да уж, — Драко провёл ладонью по лицу. — И даже это не спасло вас от того, чтобы не стать грабителями, — он мягко улыбнулся, стараясь штукой отогнать опустившееся на них уныние. — Точно, — кисло улыбнулась она и наклонилась к валяющимся на полу бумагам. На глаза снова попался конверт с приглашением на бал. — Слушай, а что если выкрасть гримуар без мантии? — она подняла на него хитро прищуренный взгляд. — Что? — Давай используем этот треклятый бал и выкрадем книгу? — заговорщицки произнесла она, показывая ему конверт. — Или лорд Малфой не может позволить себе опуститься до грабежа? — Кражи, — машинально поправил он её, переваривая предложение. — Грабёж это когда есть применение силы. — Ну, тут уж как получится, — протянула она, и на её лице заиграла зловещая ухмылка.