Глава 15. Гермиона Грейнджер и совиное печенье.

Гермиона.

Тонкий длинный палец прочертил дорожку от пупка через ложбинку груди и остановился в выемке между ключиц, нежно поддев кожу ногтём. Гермиона жадно втянула воздух и всхлипнула. Вторая рука с силой сжала бедро и медленно продвинулась к внутренней стороне, не ослабляя нажима. Она почувствовала горячее дыхание на тонкой коже и сглотнула. Палец, выписывая круги на ключице, стал медленно продвигаться к груди и соску. Из горла вместо воздуха вырвался стон. — Драко… Гермиона распахнула глаза и вскочила на кровати. Сердце билось о рёбра, лёгкие сдавили невидимые тиски. «Великий Мерлин! Мне приснился Малфой!» — в низу живота сладко тянуло. «Ну, всё же лучше, чем кошмары о войне…» — попыталась она себя успокоить. В окно пробивались несмелые лучи бледного зимнего солнца. «Первый день зимы», — подумала она, чтобы отвлечь тело от истомы ночного видения, и встала с кровати. После бодрящего душа стало совсем легко, если не брать во внимание тот факт, что сознание то и дело подбрасывало образы сильных рук с дорожками голубых вен на бледной коже. На кровати, рядом со свежим комплектом белья, который Тинки приносила ей в комнату каждое утро — она перестилала постель заново, сколько бы раз Гермиона ни твердила, что это совершенно необязательно — лежал массивный желтоватый конверт с печатью Министерства магии. Официальные письма и уведомления всегда заставляли её испытывать сильный прилив тревоги. Даже когда она была уверена, что ничего страшного в письме точно нет, сам факт этого вмешательства в её жизнь заставлял сердце биться чаще, разгоняя адреналин в крови. Ей казалось, что она недостаточно «взрослая», чтобы получать такие письма и тем более решать вопросы, которые обычно в таких конвертах задавали. Взяв конверт, она вышла из своей комнаты и направилась вниз на кухню. Сегодня был пятый день с тех пор, как она обнаружила, что Драко, вопреки всем условностям и правилам этикета, завтракает на кухне, а не в своих покоях или столовой. С тех пор, уже в пятый раз, она спускалась к завтраку. Это была традиция. Они не обсуждали совместные завтраки и никогда о них не договаривались. Просто, вот уже пятое утро подряд, она спускалась на кухню и видела там его, а если его не было, то она ждала, пока он спустится. Драко сидел за столом и перебирал почту. Его большой злобного вида филин Юлиус сидел на спинке соседнего стула и щурил глаза, ожидая пока на столе появится угощение, которое сможет оплатить доставку такого количества корреспонденции. Справа от Юлиуса, нахохлившись и смешно подняв перья, выглядевшие как брови, сидел маленький серый сыч, принёсший письмо Гермионе. — Доброе утро, — проговорила она, стараясь сдержать смешок и звучать как можно суше. Она была обижена на Малфоя. Вчера после стрижки он выглядел рассвирепевшим и убежал так быстро, что она не успела ничего сделать. Она очень старалась, и ей хотелось, чтобы он сказал хотя бы спасибо, даже если ему не понравилось. В конце концов, он может воспользоваться услугами ведьм красоты в любое время, а она всего лишь хотела помочь. — Утричко, Грейнджер, — пробурчал он, на миг отрывая взгляд от свитков. — Я уже хотел просить Тинки тебя поторопить. Эти монстры смотрят на меня как на еду, — кивнул он вправо, показывая на птиц. — Ну, они заслужили благодарности, — она сделала акцент на последних словах, чтобы намекнуть, что тоже была бы не против её услышать. С короткими волосами он выглядел намного лучше, казалось, что даже его острые скулы смягчились линией чёлки, которую он непривычно часто зачёсывал набок. Он уловил намёк в голосе, отложил бумаги и, откинувшись на спинку стула, неотрывно проследил, как она садится напротив. Коротко вздохнул и проговорил: — Спасибо. Я вчера был немного нетерпелив, хотелось побыстрее осмотреть себя в зеркале, — голос звучал ровно. — Меня всё устроило. «Невыносимый сноб и эгоист. Земля сойдёт с орбиты, если Драко Малфой произнесёт извинения». Гермиона саркастично хмыкнула, но не стала раздувать скандал. «В конце концов, какое мне дело до его извинений». Он ещё несколько секунд внимательно смотрел ей в глаза, а затем тряхнул головой и призвал эльфийку. Пока Тинки сервировала завтрак, хитро щурясь и стараясь ставить самые калорийные блюда рядом с Драко, он вновь погрузил всё своё внимание в свитки. Гермиона рассмотрела печать Гринготтса и поняла, что это были те самые подсчёты налогов. Не собираясь отвлекать его от дел, она вспомнила про своё письмо и сломала печать, вскрывая конверт. Внутри лежало приглашение, отпечатанное на красивой кремовой бумаге, витиеватым готическим шрифтом:

Уважаемая мисс Грейнджер!

Приглашаем Вас и Вашего спутника посетить благотворительный Рождественский бал в Министерстве Магии. Данное событие станет первым, и мы надеемся заложить крепкую традицию Рождественских балов в новом, мирном обществе нашего магического сообщества.

Бал посвящен сбору средств для детей, оставшихся без попечения родителей, а также лиц, пострадавших от войны. Участие Героини войны поможет нам добиться поставленных целей.

В программе вечера:

— выступление музыкального коллектива «Ведуньи»;

— благотворительный аукцион;

— фуршет и неформальное общение.

Ждём вас 25 декабря 1998 года в 19:00.

Министерство Магии, Лондон, Уайтхолл.

Дресс-код Black Tie.

От чего-то, пробегая глазами по «Вас и Вашего спутника», Гермиона смутилась и кинула мимолетный взгляд на Драко, представив, как они вместе выходят из камина рука об руку. «Какая нелепость, Гермиона. У тебя даже платья нет». Мысль об отсутствии платья показалась даже более нелепой, чем мысль о Драко как о спутнике, и она начала злиться. «В министерстве хотят, чтобы я, разряженная как кукла, жала руки чистокровным, которые смогли сделать вид, что были непричастны к идеям Тёмного Лорда. Они хотят заставить их почувствовать вину, чтобы аристократы насыпали чуть больше галлеонов в их чашу для пожертвований!» — по щекам разлилась краска, она глубоко задышала, бумага в руке задрожала. Драко, заметив, что что-то не так, отвлёкся от своих свитков и посмотрел на неё. Увидев в руке приглашение, сразу понял, в чём дело. — Мне тоже прислали. Хотят, чтобы я напомнил аристократии о её грехах и её прямом назначении, — он, кивнул на стопку личных писем, конверт из министерства выделялся своим размером на фоне регулярной записки из Нотт-Менора и серого грубого конверта с печатью Аврората и каким-то не знаком ей символом — несколько таких же нераспечатанных конвертов она уже замечала на его столе. Драко отодвинул свитки в сторону и, взяв с блюдца совиное печенье, заботливо подготовленное Тинки, протянул его нетерпеливо переминающемуся с лапы на лапу филину. Маленький сычик, не стерпев такой несправедливости, перелетел со своего места на соседний стул рядом с Гермионой и, повернув к ней голову, уставился на неё немигающими глазами. Она вздохнула и, отбросив приглашение подальше на стол, протянула руку и угостила серого попрошайку. — Ну их, к Драклу, — проговорила она порывисто. — Согласен как никогда, — со смешком произнёс Драко. Гермиона протянула птице ещё одно печенье. Серый почтальон неловко спрыгнул со спинки стула и, приземлившись на стол, с жадностью вгрызся в угощение, придерживая его лапой. Она нежно погладила топорщащиеся перья на его макушке. — Почему у тебя нет совы? — спросил Драко, изучая её проявление нежности к сычу. — Я хотела купить сову, но не смогла. — Гермиона улыбнулась, вспомнив, как впервые увидела Живоглота в «Волшебном зверинце». — Вместо совы я купила Живоглота. — А, я помню. Ужасный рыжий комок шерсти. Твой огромный кот наводил страх на половину Хогвартса. — Он полукнизлл вообще-то, — голосом всезнайки произнесла она. — Живоглот был самым добрым и умным… — Был? — перебил он. — Да, думаю, был, — в голосе проступила печаль. — Он жил в Норе, пока мы искали крестражи, а весной, когда Уизли переезжали к тёте, он убежал и так и не вернулся… Это была ещё одна потеря, с которой она так и не смогла смириться. Конечно, по сравнению с смертью друзей и близких, по сравнению с потерей родителей, сбежавший кот был не самой страшной утратой, но Гермиона была очень к нему привязана. Именно новость о том, что Живоглота больше нет, казалось, сломала её до конца. Чтобы отвлечься и не заплакать, она встала и, подойдя к окну, распахнула створку, чтобы дать птицам возможность улететь. Вдохнула морозный воздух и заметила за окном мелкие, кружащиеся в порывах ветра снежинки. Голые дубы, высаженные по периферии сада, больше не скрывали за листвой тёмные надгробия семейного кладбища. Гермиона сглотнула ком подкативших слёз, стараясь не подавать виду. «Ради чего мы все должны были столько потерять? Зачем нам всем была нужна эта война?» Она тряхнула головой, чтобы прогнать все эти безответные вопросы, которые задавала себе ежедневно. — Что будем делать с поисками? — спросила она, вернувшись за стол и приступая к завтраку. — Мне прислали аудит хранилищ, надеюсь, что там будет хоть что-то, что даст подсказку, — он глубоко вздохнул. — Может, у тебя есть идеи? Ведь ты же специалист по поиску. — Я думала об этом, — она пережёвывала омлет, стараясь не разговаривать с набитым ртом. — Может, ты знаешь, где ещё Беллатриса могла иметь хранилища? Я подумала, может, у неё была недвижимость, кроме замка? У Блэков французские корни, есть у них какие-то шато? — У матери есть небольшое поместье на Лазурном Берегу и, кажется, был домик на Мартинике. Они с отцом несколько раз отмечали там годовщины. Если у Лестрейнджей есть какая-то недвижимость, то она тоже должна быть указана в аудите, — он потянулся к самому внушительному свитку на столе. — Я могу помочь с изучением, — сверкая любопытством в глазах, предложила она. Драко помолчал, оценивая груду бумаг, и кивнул. — Да, так будет быстрее. Некоторые документы у меня уже есть, — он поднял глаза, показывая ими на второй этаж. — Только пообещай, что не будешь заваливать меня своими дурацкими вопросами, Грейнджер. — О, конечно нет, сир, я буду тиха, как мышка! — с сарказмом проговорила она тонким голосом. По телу разлилось тепло — она предвкушала работу с документами. Драко закатил глаза и фыркнул.