Пролог.

Защита Хогвартса пала. Золотистый купол растаял на глазах. Враг хлынул внутрь: Пожиратели смерти, оборотни, великаны. Всё, что Волдеморт привёл с собой, обрушилось на замок единым потоком — Хогвартс заливался кровью, стены почернели от копоти, древние коридоры завалило обломками. Воздух стал густым от дыма и магии, а каждый вдох обжигал лёгкие. МакГонагалл сражалась у входа в Большой зал, отступая шаг за шагом под натиском трёх Пожирателей смерти. Её заклинания били с такой силой, что дрожали стены, но вражеский поток всё не иссякал. Симус Финниган принёс себя в жертву и подорвал лестницу, похоронив под обломками оборотней. Рон отбивался от противника среди обломков статуй. Полумна со сломанной рукой продолжала колдовать теперь левой, прятавшись за перевёрнутым постаментом. Никто уже не думал о победе — лишь бы продержаться ещё немного. Всё внезапно остановилось. Голос Тёмного Лорда прокатился над двором — громкий и торжествующий: — ГАРРИ ПОТТЕР МЁРТВ! Слова ударили по замку, разбивая последнюю надежду. Где-то закричали. Кто‑то упал на колени. Затем наступила тишина — такая, что по спине пробежал холод. Волдеморт возвышался посреди разрушенного двора. На руках безвольно и неподвижно висело тело Гарри Поттера. Время словно перестало существовать, только Пожиратели смерти взревели от восторга. Последним воспоминанием был взрыв в одном из коридоров и чья‑то рука, толкающая её вперёд. Теперь, стоя посреди развалин восточного крыла, Гермиона тяжело дышала, пока кровь стекала по виску, заливая ещё и левый глаз. Во рту стоял металлический привкус. «Гарри мёртв». Мысль была настолько чудовищной, что разум отказывался её принимать. Не сейчас. Времени на это не было. В десяти шагах от неё Невилл с разбитым лицом обеими руками держал меч Гриффиндора как последнюю опору, удерживающую его на ногах. Рукава мантии висели клочьями, а грудь тяжело вздымалась после боя. А за его спиной двигалась Нагайна. Змея выползла из‑под груды камней — медленно и бесшумно. Огромное чешуйчатое туловище скользило между обломками, голова поднималась всё выше, пока Невилл, ничего не замечая, продолжал смотреть на неподвижное тело Гарри в руках Тёмного Лорда. Гермиона успела заметить только раскрытую пасть и блеск ядовитых клыков, как тень метнулась вперёд. — НЕВИЛЛ, БЕРЕГИСЬ! Она успела бросить вперёд палочку, и щит сам вырвался из неё, накрывая беззащитного гриффиндорца мерцающей сферой за мгновение до того, как Нагайна обрушилась на него. Змея ударилась о барьер и, отскочив, соскользнула, неистово шипя от ярости. Острые клыки царапали поверхность в попытках найти брешь. Чешуя билась об неё снова и снова, но Невилл оставался невредимым внутри прозрачного кокона. А потом он шагнул вперёд — прямо сквозь блестящую оболочку, которую Гермиона была уже не в силах удержать. Меч Гриффиндора описал короткую серебристую дугу, разделив змею на две части: голова Нагайны, отделившись от тела, покатилась по камням, а хвост судорожно хлестал по земле. Багряная кровь фонтаном лилась во все стороны, окрашивая землю в тёмный цвет. Крестраж, разбитый на части, крича от боли, чёрным облаком сносил всё на своём пути, сбив Долгопупса с ног. Он тяжело рухнул на спину и потерял сознание. Змея была, наконец, мертва. Гермиона смотрела на извивающееся тело и не могла заставить себя вдохнуть. Гарри мёртв. Нагайна мертва. Эти две мысли никак не могли существовать рядом. Победа и поражение столкнулись друг с другом и застряли где‑то внутри, не допуская иных чувств, кроме пустоты. Она ощутила на себе взгляд. Беллатриса Лестрейндж стояла у разрушенного прохода, не двигаясь, с застывшим лицом и глазами, прикованными, к голове змеи. Палочка медленно опустилась вдоль бедра. Беллатриса смотрела на Нагайну так, будто видела нечто невозможное. Спустя несколько секунд её взгляд остановился на Гермионе. Что‑то изменилось. Гермиона видела безумие Беллатрисы и раньше: в Малфой‑мэноре, во время битв и пыток, но тогда это было совсем по-другому. Сейчас же она наблюдала момент, когда человек, который не мог сломаться, окончательно перешёл последние рубежи. — Ты… — начала она. — Ты… — Голос звучал хрипло и почти неузнаваемо. Беллатриса, тяжело выдохнув, сделала шаг вперёд. — Из‑за тебя… — Слова явно давались ей с трудом, будто сама ярость душила изнутри. Гермиона почувствовала, как воздух вновь накалился. — Из‑за тебя… Лестрейндж смотрела на неё так, словно хотела запомнить каждую черту её лица перед тем, как уничтожить свою жертву. А потом закричала. Крик ударил по двору не хуже взрыва. В нём не было ничего человеческого — только горе, ярость, ненависть. — БЕГИ, ГРЯЗНАЯ ТВАРЬ! Гермиона вздрогнула. — БЕГИ! Я ВЫРВУ ТВОЁ СЕРДЦЕ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ! Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ МОЛИТЬ О СМЕРТИ! Гермиона не стала слушать дальше. Просто бежала. Было очевидно: если её догонят сейчас, смерть будет самым милосердным исходом. И Беллатриса побежала.