Глава 7. Связи

Гриммо больше не казался безопасным, скорее, местом, где люди пытались не развалиться на части. После слов Лю Шэня никто не мог возобновить разговор, и слишком плотной стала тишина — как будто каждое слово теперь могло изменить направление происходящего. Гермиона первой нарушила молчание. — Эта система, — сказала она спокойно, и речь её звучала не как вопрос, а как констатация факта, — ведь не проклятие в привычном смысле, а два рода и две линии магии, и мы видим только одну сторону. Гарри посмотрел на неё внимательно. — Блэки? Она кивнула. — Беллатриса — очевидно, отправная точка, она ведь из семейства Блэк и именно она сотворила заклинание. Если Лю Шэнь прав, то подобная магия всегда опирается на линии крови. Кикимер, скрюченный, злой и напряжённый появился с хлопком. — Гарри Поттер не должен звать Кикимера! — прошипел он. — Гарри Поттер не хозяин дома! Он замолчал, когда увидел Гермиону, и внезапно остановился — как будто увидел в ней нечто большее, чем просто волшебницу: — Грязно… — начал он автоматически, но слово уже успело сорваться с его уст, хоть и не прозвучав до конца, но все понимали, что эльф хотел сказать. Гермиона никак не отреагировала. — Нам нужна библиотека Блэков. Кикимер дёрнулся: — Нет. Туда нельзя. — Почему? — спросил Гарри. Эльф не ответил, молча и долго смотря на Гермиону, слишком долго. — Там… спрятаны… книги…, — выдавил он наконец. — Старые…Запрещённые… И вдруг, против собственной воли, он медленно поклонился. Гермиона шагнула ближе. — Открой. Кикимер задрожал и, также внезапно, как и появился, исчез. Дверь библиотеки открылась не сразу, как будто сам дом сопротивлялся их появлению внутри. Отяжелевший воздух слоями покрывал старые книги, стоящие плотными рядами. Как живые, они горло смотрели на потревоживших их волшебников, словно оценивая их волю и силу. Гермиона первой заметила это — библиотека явно была нечто большим, чем просто хранилищем знаний, они присутствовали и олицетворяли собой эти знания. Она медленно прошла между полками, пока портреты на стенах провожали её взглядами. Им не нужно было с ней разговаривать, чтобы изучить её и читать как открытую книгу — они словно видели всю её изнутри: её желания, пороки и страхи. Библиотека Блэков поглощала всё её время: утро и вечер перестали хоть как-то отличаться, уже несколько дней подряд Гермиона, не прекращая, читала и изучала информацию, сравнивала символы и искала закономерности, но каждый раз неизбежно заходила в тупик. Слишком много фрагментов были разбросаны между старыми фолиантами, среди которых было слишком мало связей. Гермиона чаще всего оставалась в библиотеке одна, но Рон приходил каждый день и молча садился рядом, иногда приносил еду или просто оставался, пока она работала. Гарри же появлялся реже — у него были дела в Министерстве, Кингсли требовал отчётов, свидетелей, показаний в суде: война закончилась, но бумажная волокита о войне только начиналась. Гермиона сидела в старом кресле, которое помнило ещё предыдущего хозяина, а перед ней лежали свитки — те, которые Кикимер принёс с явной неохотой, бросил на стол и исчез. Она медленно листала записи, уже не просто читая, а собирая их в структуру. — Блэки — это точно первый и основной род, — прошептала она тихо самой себе под нос. Гарри кивнул в ответ. — Беллатриса — прямая линия. Рон нахмурился. — Тогда второй род… тоже должен быть связан с ней? Гермиона ответила не сразу, проведя пальцем по строчке в старом свитке. — Беллатриса Лестрейндж. Рон поднял голову. — Подожди… ты про её мужа? — Да, про Рудольфуса, — кивнула Гермиона. — И весь его род как древняя чистокровная линия, формально отделённая, но в реальности тесно связанная через союз с Блэками. Гарри медленно провёл рукой по столу. — Это логично… — Это слишком логично, — перебил Рон, — а такие вещи редко бывают простыми. — Я не говорю, что это правда, — спокойно сказала она. — Я говорю, что это ближайшая рабочая гипотеза, которую стоило бы проверить. Парни в ответ ненадолго замолчали. — И у нас же нет доступа к Лестрейнджам: все мертвы, или сидят в Азкабане, — справедливо добавил Рон. Гермиона также медленно кивнула: — Именно. Она снова открыла свиток, исчерченный уже другими страницами и именами. — Но есть один живой человек, который стоял на пересечении этих линий. — Кто? — Нарцисса Малфой, — гриффиндорка опять замолчала, явно погружённая в свою гипотезу. Гермиона изучала семейное древо Блэков не раз — с того самого момента, как оказалась на Гриммо. Тогда это было скорее любопытство: странная, почти живая генеалогия, где имена самостоятельно появлялись и исчезали, болезненно выжигались. Уже позже она вернулась к нему снова — системно, почти одержимо, сопоставляя даты рождения и смерти, браки, линии крови и совпадения, которые сначала казались случайными. Сейчас она видела перед собой не дерево, а полноценную схему. Блэки никогда не были просто семьёй — это живая конструкция, где каждая ветвь выполняла свою функцию: чистые, то есть чистокровные, линии соединялись через браки, усиливая магический отклик, отдельные ветви — вроде Андромеды — выжигались не случайно, как сбой системы или попытка разрыва структуры. Беллатриса, перешедшая в род Лестрейнджей, наоборот, усиливала контур, замыкая один из его самых тёмных узлов. И самое важное — Нарцисса, которая вовсе не была «слабой» или побочной ветвью, наоборот, как узел и точка оплрв, она перенаправила магический поток, не разрушив исходную структуру, а только дополнив её, когда вступила в могущественный клан Малфоев, но сохранив все связи с Блэками. Гермиона вдруг поняла, что если древо Блэков — это система, то Нарцисса — её единственный живой доступный элемент, и, если где-то в этой конструкции есть ответ на их вопросы, то он будет не в книгах. А в ней. Рон резко выпрямился. — Нет. Гермиона посмотрела на него. — Что значит «нет»? — Ты с ума сошла? — голос Рона стал жёстче. — Малфои? Ты хочешь идти к Малфоям? После всего, что они сделали? После того, как его тётя наложила на тебя это проклятие? — Именно поэтому, — спокойно ответила Гермиона. — Она Блэк по рождению и сестра Беллатрисы, она может знать то, чего не найти в книгах. — Или она прибьёт тебя на месте, — Рон встал. — Или сдаст Министерству. Или… — Рон. — Нет, Гермиона, я не отпущу тебя туда. Малфои опасны, ты забыла, что они сделали? Что он сделал? Драко Малфой — пожиратель смерти. Его отец — пожиратель смерти. Его тётя пытала тебя. И ты хочешь просто прийти к ним в гости на чаепитие? — Это единственная зацепка, которая у нас сейчас есть, — тихо сказала Гермиона. — Ты слышал Лю Шэня, если никто не знает, как снять эту печать — значит, ответ нужно искать у тех, кто её создавал. Рон замолчал, его лицо раскраснелось, кулаки сжались. Гарри тоже молчал, глядя то на одного, то на другую. — Ты не пойдёшь одна, — ответил, наконец, Рон. Его голос сел, но в нём чувствовалась сталь. — Если ты решила сделать эту глупость — мы идём с тобой. Я и Гарри. — Рон… — Это не обсуждается. Либо мы все, либо никто. Гермиона пристально смотрела на друга, и потом перевела взгляд на Гарри, тот молча кивнул. — Хорошо, — сказала она. — Тогда готовьтесь. Где-то в глубине библиотеки портреты снова зашептались. Но теперь — тише. Как будто ждали, что же будет дальше.