Глава 17. Западное крыло

Они молча дошли до библиотеки. Драко взял карту со стола. Гермиона хотела что-то сказать, но передумала. Слова сейчас для них обоих казались лишними. Затем они двинулись в западное крыло. То самое, куда Люциус Малфой запрещал ходить сыну — Драко нехотя рассказывал об этом, будто само воспоминание причиняло боль. — Почему сюда нельзя? — спросила она, когда они свернули в длинный тёмный коридор. — Не знаю. Отец запрещал, этого было достаточно. — Ты никогда не спрашивал? — Спрашивал. — И что он ответил? — Сказал, что некоторые двери лучше не открывать. Стены разительно отличались от парадных залов: здесь был оголённый камень, грубо выпирающий со стен и покрытый вековой пылью. Воздух не двигался и висел тяжёлой, мёртвой массой. Драко поднял палочку. — Люмос. Свет выхватил из темноты чёрные стены, высокий потолок, теряющийся где-то наверху, и странные символы, вырезанные прямо в камне. Они не были похожи ни на один язык, который знала или видела Гермиона. Она сразу почувствовала, что здесь скрыто нечто тёмное и очень древнее. И оно ждало их. — Здесь что-то не так, — тихо сказала она. Его глаза были полны холодной решимостью. — Идём. Ориентироваться по карте оказалось сложнее, чем они думали. Коридоры петляли, сворачивали не туда, куда нужно, иногда упирались в глухие стены. Драко несколько раз сверялся с планом, водил пальцем по линиям, хмурился. — Мы на месте? — Нет, ещё метров двести. — Откуда ты знаешь? — Отец учил — в Мэноре нужно чувствовать расстояния, иначе заблудишься. Они прошли в узкий коридор. Здесь потолок опускался так низко, что Драко пришлось пригнуться. Стены сближались, давя на плечи. Гермиона старалась держать себя в руках, впивая ногти в ладони, снова призывая всегда помогающую боль. А потом они услышали шёпот. Сотни голосов — мужских, женских, живых и мёртвых — слилось в единое многоголосие, отскакивающее на них отовсюду. Гермиона замерла. — Что это? — Портреты, — ответил Драко. — Очень старые, на них изображены те, кого уже никто не помнит. — Они говорят о нас? — Они всегда говорят, просто ранее мы их не слышали, а здесь — слышим. — Почему? — Здесь проходит граница. То, что за ней, сильнее любой портретной магии. Шёпот становился всё громче, и Гермиона не разбирала слов, но чувствовала их значение. Она сжала кулаки, вонзая ногти глубже, так что кровь выступила на ладонях. — Не бойся, — сказал Драко. — Я не боюсь. — Врёшь. Она резко повернулась к нему. — Откуда ты знаешь? — Потому что сам боялся бы на твоём месте. Гермиона отвернулась — ей стало легче. Они вышли в небольшой зал. Посреди стены находилась огромная дверь из тёмного дерева, окованная почерневшим серебром, без ручки или замка. Символы на ней — те же, что на стенах и в карте — горели красным пламенем. — Здесь, — сказал Драко. Он шагнул вперёд, толкнул дверь, но она не поддавалась. — Почему? — спросил он. Попытка Гермионы тоже не увенчалась успехом. — И что мы будем делать? Драко поднял палочку. — Алохомора, — бесполезно. — Порто Аперта, — Символы на двери вспыхнули на секунду и погасли. — Ревелио. — Конфринго! — Красный луч ударил в дерево, но не оставил и царапины. — Финдли Локум! — Заклинание скользнуло по поверхности, как вода по стеклу. Драко опустил палочку. — Не работает. — Я вижу. — Что ты предлагаешь? Гермиона молча смотрела на дверь. Она злилась, и всё внутри запульсировало. — Грейнджер? — Дай мне минуту. — Ты в порядке? — Дай мне минуту! — Она не узнала свой голос — низкий, чужой, почти звериный. Драко замолчал. Она ненавидела эту дверь за то, что та стоит на пути и не подпускает их к разгадке. Внутри вновь поднималась горячая пьянящая ярость, и Гермиона чувствовала, как чёрные линии на руках пульсируют и расползаются по коже. Она мысленно приказала — ОТКРОЙСЯ. Чёрные линии вспыхнули, глаза защипало. Гермиона не видела себя, но знала — они стали полностью чёрными, поглотив белок и радужку. — Грейнджер! — голос Драко прозвучал издалека, словно из-под толщи воды. Она не обернулась. — Грейнджер, остановись! — Он схватил её за руку, отдернувшись мгновенно, будто обжегшись. — Ты… что с тобой? — Она откинула его прочь. Просто захотела — и он отлетел к стене с грохотом, издавая стоны боли. Ярость достигла своего пика, и проклятие внутри завыло. И дверь внезапно поддалась с треском древнего металла, вылетев из петель. Она упала на пол, подняв за собой облако вековой пыли. Гермиона стояла посреди обломков, тяжело дыша. Чёрные линии на руках медленно успокаивались, она возвращала себя, как вдруг осознала — она откинула его чёртовой магией. Она могла его убить. Гермиона резко развернулась, заметив, что Драко лежал у стены, прижимая руку к плечу. Она сорвалась с места. Упав на колени рядом с ним, она схватила его за лицо, поворачивая к свету. — Малфой! Он поморщился. — Громче можешь? — Ты ударился головой? — Возможно. — Где болит? — Грейнджер... — Где болит?! Он несколько секунд просто смотрел на неё, потом тихо спросил: — Ты ранена? Гермиона замерла. — Что? — Ты ранена? — Малфой, я только что швырнула тебя через весь зал. — Да. — Ты вообще слышишь себя? Он скользнул взглядом по её лицу, шее, рукам, будто проверяя и убеждаясь, что всё действительно в порядке. Она замерла. Только тогда поняла, что держит его слишком близко к себе, её пальцы всё ещё сжимали его щёки. Их лица разделяло несколько дюймов. Она резко отдёрнула руки. — Вставай, Малфой. — В следующий раз предупреждай, прежде чем открывать двери силой мысли. — В следующий раз не хватай меня за руку. — Договорились. Комната за дверью, к их удивлению, оказалась пустой. Круглый зал был обрамлён высоким потолком, теряющимся в темноте, но не было ни окон, ни мебели, только слой пыли на полу и странный запах — озон и что-то сладковато-приторное. И в центре — большое зеркало. Старая и обшарпанная рама из чёрного металла была покрыта паутиной. Стекло мутное, в разводах, будто его не протирали столетиями. Драко подошёл первым, Гермиона следовала за ним. Посмотрев в зеркало, сначала она увидела лишь своё отражение, усталое и бледное с неизменными линиями на теле. Потом отражение моргнуло — на секунду позже, чем она. Гермиона замерла, раскрыв глаза от удивления. — Скажи, что ты это видел, — прошипела она. — Видел, — ответил Драко. Зеркало вспыхнуло, заискрив от обилия магии. Туман внутри дрогнул, тёмными клубами собираясь в формы. Из серебряной глади прямо к ним потянулись тонкие нити, они обвили руку Драко, впиваясь в кожу. Он вздрогнул, стиснув зубы, но руку не убрал и не одёрнул. На поверхности зеркала одна за другой начали появляться картины: сначала строки из девиза на гербе Малфоев; затем образы — мужчины и женщины в чёрных мантиях, в основном пожилые. В отражении зеркало на них смотрел весь род благороднейшего и древнейшего семейство Малфой. — Что происходит? — прошептала Гермиона. Драко не ответил, молча впиваясь взглядом в стекло, будто видел там что-то, недоступное ей, пока серебряные нити тянулись из его руки в стекло. А потом зеркало, вспыхнув серебряными искрами, погасло. Нити рассыпались пеплом. Драко резко выдохнул и отшатнулся. И тогда Гермиона поняла — он сделал это сам. Кровь Малфоев сработала так, как и должна была. Несколько секунд он смотрел куда-то сквозь зеркало. словно прислушиваясь к себе и своим ощущениям. — Малфой? Он медленно поднял взгляд. Потом сделал шаг вперёд и чётко произнёс: — Я хочу видеть Люциуса Малфоя. Зеркало вновь вспыхнуло, туман внутри серебряной глади закрутился все более быстрым вихрем, и в глубине стекла начали проступать знакомые черты лица.