Глава 53. Вена — Варшава

Аппарация вырвала землю из-под ног. Мир скрутился в тугую спираль, сжал рёбра, выбил воздух из лёгких. Рука Драко впивалась в её запястье мёртвой хваткой. Дышать стало так трудно. Земля нашлась под ногами резко, больно. Колени подогнулись, и Гермиона едва не рухнула на мостовую, если бы Драко не подхватил её за талию, прижимая к себе. В ушах гудело. Перед глазами плыли чёрные пятна. Тьма внутри дрогнула. Как зверь, принюхивающийся к добыче. Чёрные линии на запястьях пульсировали — медленно, глубоко, в такт сердцу. Проклятие потягивалось, просыпалось после долгого сна, пробовало на вкус магию, что витала в воздухе Вены. Страх скользнул под рёбрами — холодный, липкий. Она не шевельнулась. Только сжала зубы и заставила себя дышать ровно. Если Драко поймёт — он остановится. Будет искать место для передышки, рисковать их безопасностью. Гермиона моргнула, прогоняя остатки темноты перед глазами. — Гермиона, — голос Драко прозвучал почти у самого уха, низкий, срывающийся. Он развернул её к себе, вглядываясь в лицо. — Как ты? Как себя чувствуешь? Она попыталась улыбнуться. Получилась кривая гримаса. — Все хорошо, — выдохнула она. Внутри всё дрожало. Ноги — ватные, в руках — слабость, как после долгой болезни. Где-то внизу живота бился ровный пульс. Ребёнок был спокоен. Драко не отпускал. Пальцы впились в плечи, проверяя, цела ли она, здесь ли. Она заставила себя улыбнуться — чуть шире, чуть увереннее. — Просто аппарация, — сказала она. — Я в порядке. Правда. Он не поверил. Но не стал спорить. Сейчас не время. — Мы не можем остановиться, — голос Люциуса прозвучал резко, как хлыст. Он стоял в трёх шагах, оглядывая тёмный переулок. Палочка направлена вверх — он читал магический фон, слушал воздух. В свете уличного фонаря, что едва пробивался с главной улицы, его лицо казалось высеченным из старого камня. — У нас не больше десяти минут. Может быть, меньше. — Он повернулся к ним. В глазах — холодная, выверенная сталь человека, который прожил достаточно, чтобы знать цену промедления. — Они отследят нас по магическому следу, как только поймут, куда мы делись. Гермиона кивнула. Рука дрогнула, когда она потянулась к сумке — той самой, бездонной, с которой не расставалась с момента побега. Нашарила внутри флаконы — шершавые стеклянные бока, холодные на ощупь. Вытащила три. Первый — для неё. Успокаивающее зелье. Тёплая, янтарная жидкость обожгла горло, разливаясь по пищеводу слабым, но знакомым теплом. Тьма внутри вздрогнула — недовольно, раздражённо — и снова затаилась. Другие два — восстанавливающие магию. Она протянула его Драко и Люциусу. — Выпейте, — сказала коротко. — Вам нужны силы. Драко взял флакон, не споря. Пальцы на мгновение накрыли её руку — тёплые, уверенные, живые. Взгляд серых глаз скользнул по её лицу, задержался на губах, на чёрных линиях у запястий, что пульсировали. Она отвела взгляд первой. — Идём, — бросил Люциус, выпивая своё зелье. — Нужно уйти подальше от точки прибытия. Нам нужен магический шум — чтобы запутать их. Они двинулись вглубь. Узкие улочки сменяли одна другую — каменные стены, глухие окна, редкие фонари, что отбрасывали длинные, дрожащие тени. Гермиона ступала осторожно, тело тяжелело с каждым шагом. Беременность давала о себе знать — она уставала быстрее, дыхание сбивалось. Но она не останавливалась. Драко шёл рядом, держа за локоть, готовый подхватить в любой момент. Чёрные линии пульсировали в такт шагам. Проклятие внутри — голодное, нетерпеливое — принюхивалось к её страху, к адреналину. — Сюда, — Люциус указал на узкий проход между двумя зданиями. — Мы пересечём площадь и уйдём в сторону канала. Они почти дошли до арки, когда тишина дрогнула. Хлопок. Глухой, маслянистый звук — как пробка, вылетевшая из бутылки. Слишком близко. Потом — второй. Гермиона замерла. Воздух стал плотным, вязким. Магия — чужая, агрессивная — ударила по магическому фону, как удар кулака по стеклу. Проклятие внутри дёрнулось. Жадно. Голодно. — Они здесь, — прошептал Люциус. Лицо окаменело. Драко рванул её руку, притягивая ближе. Палочка уже наготове — она чувствовала, как магия течёт по его телу, пульсирует в кончиках пальцев. — Нас засекли, — сказал он тихо, ровно. Гермиона сжала его руку в ответ. Палочка лежала в ладони, горячая от напряжения. Чёрные линии на запястьях дрогнули — и она силой мысли заставила их замереть. Не сейчас. Только не сейчас. — Пора, — сказала она. Голос был ровным. Твёрдым. Она не позволила себе дрогнуть. Люциус шагнул к ним, коснулся плеча Драко, потом её — коротко, жёстко, без лишней нежности. — Возьмитесь за руки, — приказал он. — И не отпускайте. Аппарируем прямо сейчас. Гермиона сжала пальцы Драко — до хруста, до боли. Слышала, как бьётся его сердце. Чувствовала, как внутри неё тьма пульсирует в такт её собственному страху. Хлопок. Второй прыжок разорвал реальность за секунду до того, как первый из преследователей ступил на камень в том месте, где они только что стояли. Гермиона приземлилась на колени в жидкую грязь. Брусчатка — мокрая, скользкая, поросшая мхом. Запах реки, сырости, гнилого дерева. Заброшенный складской квартал. Тьма, редкие фонари, жёлтые круги света на мокром камне. Почти не чувствовала этого. Чёрные линии на запястьях горели. Расползались по коже, как трещины по раскалённой земле, поднимались выше — к локтям, к плечам, к шее. Тьма внутри больше не пряталась. Вырывалась наружу. Ярость пришла ударом. Горячим, ослепляющим, пьянящим. Кулаки сжались сами собой. Ногти впились в ладони. Кровь выступила на коже — но она не чувствовала. Только тьму. Только голод. Только желание рвать, крушить, уничтожать. Нет. Нет. Нет. — Гермиона! Драко опустился на колени рядом. Схватил за плечи. Вглядывался в лицо. Слова застревали в горле. Только хрип, только сжатые зубы. Проклятие заполняло её. Вытесняло всё, что было ею. — Оглуши меня, — прохрипела. — ОГЛУШИ МЕНЯ! Драко замер. Не мог. Его рука дрожала над палочкой. Люциус не колебался. — Ступефай. Красный луч ударил в неё. Сознание ускользнуло. Гермиона открыла глаза. Приподнялась на локтях. Голова гудела. Перед глазами плыло. Пятеро волшебников. Драко и Люциус стояли спина к спине. Их щиты дрожали, искрились, вот-вот готовые рухнуть. — Ступефай! — Инкарцеро! — Петрификус Тоталус! Красные, синие вспышки разрывали ночь. Камни взлетали в воздух. Драко отбивался — но сил почти не осталось. — Протего! Щит дрогнул. Люциус едва стоял на ногах. И тогда — хлопки. Один, второй, третий, четвёртый. Десятки. — Мы нашли их! На этот раз они не уйдут! Волшебники материализовались из воздуха. Палочки направлены на Драко и Люциуса. Щиты осыпались. — Сдавайтесь! Или вы не выживете здесь! Гермиона поднялась. Не помнила, как. Просто оказалась на ногах. Тело двигалось само. Ярость пульсировала в венах. Шаг вперёд — и она между ними и Орденом. — Я даю вам шанс убраться отсюда, — прохрипела она не своим голосом. — Пока вы все живы. Рон вышел вперёд. Бледный. Испуганный. Он помнил этот взгляд. — Гермиона, это я. Рон. Всё закончилось. Пойдём домой. — Я же сказала. И в этот момент кто-то из волшебников поднял палочку. Красный луч вылетел в Драко. Гермиона видела это. Как заклинание летит в него. Как он не успевает отразить. И что-то внутри неё сломалось окончательно. Глаза стали чёрными. Полностью. Без белка, без радужки. Две бездны. Чёрные линии на теле вспыхнули — все сразу. Расползлись по коже, покрыли её целиком — лицо, шею, руки, живот. Она стала живой тьмой. Рука взметнулась вверх. Драко и Люциус взлетели в воздух — и отлетели назад на десять метров. Мягко опустились на землю. Она отгородила их от себя. Гермиона повернулась к толпе. Улыбнулась. Страшной, хищной улыбкой. — Вы хотели боя, — сказала она. Голос звучал отовсюду. — Вы его получите. Первый волшебник выстрелил. Красный луч врезался в неё и рассыпался искрами, как стекло о камень. Второй — синий — застыл в воздухе в сантиметре от её кожи и упал, как мёртвая птица. Третий — ещё один — взорвался где-то рядом, даже не коснувшись её. Рука дёрнулась — и первый волшебник взлетел в воздух. Рухнул на брусчатку с глухим ударом. Кости хрустнули. Он закричал. Пальцы сжались — и следующий взлетел следом. Швырнула его в стену. Тело ударилось о камень и сползло вниз, оставляя кровавый след. — ОСТАНОВИТЕ ЕЁ! Толпа бросилась вперёд. Десятки палочек. Десятки заклинаний. Красные лучи летели со всех сторон. Она не уклонялась. Не ставила щит. Просто стояла — и тьма вокруг неё впитывала всё. Заклинания гасли, не долетая. Взмах — и пятеро волшебников взлетели в воздух одновременно. Они бились в невидимых тисках, кричали, пытались вырваться. Швырнула их в разные стороны. Двое врезались в стену. Один — в фонарный столб. Металл погнулся, стекло разлетелось вдребезги. Ещё двое — друг в друга. Хруст костей, крики, кровь на брусчатке. Шаг вперёд. Ещё один взмах — трое волшебников взлетели вверх. Подбросила высоко — дала им на миг почувствовать пустоту. Потом обрушила вниз. Тела ударились о камни — глухо, тяжело, с мокрым звуком. Один из них попытался подползти к палочке. Её каблук вдавился в его пальцы. Он закричал. И она улыбнулась. — Ты хотел убить мою семью? — Я не… — захрипел он. — Я не хотел… — Лжец. Взглядом подняла его в воздух — он извивался, как рыба на крючке. Швырнула в стену. Ударился головой и затих. Десяток других побежали на нее, выкрикивая заклинания. Она остановила их одним движением — застыли на месте, парализованные ужасом. Она шла к ним. Медленно. Наслаждаясь каждым шагом. — Ты боишься? — прошептала. — Я чувствую это. Коснулась лица волшебника — и он закричал. От прикосновения тьмы его кожа начала чернеть, пузыриться. Он рухнул на колени, царапая лицо. Она отбросила его, как куклу. Толпа дрогнула. Кто-то попятился. Но остальные продолжали стрелять. Гермиона закричала. Нечеловеческим голосом — низким, вибрирующим, полным ярости. Волна тьмы вырвалась из неё во все стороны. Дюжина волшебников взлетела в воздух. Крутанула их, как в центрифуге — тела вращались, сталкивались, ломались. Кто-то потерял палочку, кто-то — сознание, кто-то кричал так, что стёкла в окнах дрожали. Она швыряла их во все стороны. Тела разлетелись, как кегли. Один врезался в фонарь — металл погнулся, стекло разлетелось вдребезги. Второй — в стену, оставляя кровавое пятно. Третий — в своих же товарищей, сбивая их с ног. Где-то в стороне Драко рванулся вперёд. Люциус перехватил его за плечо, удерживая. — Не сейчас, — прохрипел Люциус. — Ты не сможешь её остановить. Драко рвался, пытаясь вырваться. Его лицо было белым, глаза широко раскрыты. — ГЕРМИОНА! — закричал он. — ОСТАНОВИСЬ! Она не слышала. Или не хотела слышать. — ЕЩЁ! — закричала она. — ДАВАЙТЕ! Я ХОЧУ ЕЩЁ! Волшебники продолжали стрелять — но их руки дрожали. Они падали один за другим. Кто-то пытался аппарировать. Она играла с ними. Как кошка с мышами. Подбрасывала, крутила, швыряла друг в друга. Кости ломались с глухим, мокрым звуком. Кровь заливала брусчатку. В воздухе пахло железом и страхом. Толпа редела. Волшебники падали, разбегались, исчезали. Хлопки аппарации звучали один за другим. Она была везде. Она была тьмой, которая заполнила весь двор. — БЕГИТЕ! — закричал кто-то. — БЕГИТЕ, ЭТО МОНСТР! Голос сорвался на хрип, перешёл в смех. Хриплый, зловещий, полный наслаждения. Он разносился по пустому двору, отражался от стен, множился эхом, и казалось, что смеются не её губы — смеётся сама тьма. — МОНСТР? — закричала она в ответ. — ВЫ ХОТЕЛИ МЕНЯ СПАСТИ! А ТЕПЕРЬ УБЕГАЕТЕ? Рука взметнулась вверх — и последняя дюжина волшебников взлетела в воздух. Тела разлетелись, как гнилые фрукты. Тишина. Тяжёлая, звенящая, полная запаха крови и гари. Двор опустел. Тела лежали на брусчатке — кто-то стонал, кто-то затих совсем. Грязь смешалась с кровью в чёрное месиво. Только она стояла в центре — чёрная, пульсирующая, живая. И тяжело дышала. Рон стоял в нескольких шагах. Один. Бледный. Смотрел на неё с ужасом, который невозможно описать словами. — Гермиона… — прошептал он. Медленно повернулась к нему. Чёрные глаза смотрели на него с голодом. — А ты, — прошептала она. — Ты думал, что спасаешь меня? Шаг к нему. Он попятился, споткнулся о тело, упал на колени в грязь. — Ты привёл их сюда. Ты хотел разрушить мою семью. Рука поднялась. — ТЫ ХОТЕЛ ОТНЯТЬ У МЕНЯ ВСЁ! Рон закрыл лицо руками. Не мог сопротивляться. Только дрожал, только ждал. Гермиона занесла руку. И в этот момент раздался голос. — Гермиона. Тихий. Спокойный. Чужой. Люциус стоял в стороне. Измождённый, бледный, в грязной мантии. Он опирался на стену, едва держась на ногах. Но смотрел на неё без страха. — Ты не хочешь этого, — сказал он. — Ты Гермиона Грейнджер. Ты сражалась против тьмы всю жизнь. Ты не монстр. Она замерла. Чёрные глаза дрогнули. — Ты та, кто спас моего сына, — продолжал он. — Та, кто носит моего внука. Он сделал шаг вперёд. — Я стоял в подвале Мэнора, — сказал он тихо. — Я смотрел, как Беллатриса режет твою руку. Я ничего не сделал. Я не остановил её. Я не заслуживаю прощения. Она смотрела на него. На старого врага. На человека, который когда-то презирал её. — Но ты, — сказал он, — ты заслуживаешь жизни. Не дай тьме отнять её у тебя. Не дай ей отнять то, что ты построила. Не дай ей отнять моего внука. Тьма внутри неё заколебалась. Чёрные глаза дрогнули — впервые с начала боя. — Я… — прошептала она. — Я не хочу… Рука медленно опустилась. Чёрные линии пульсировали, сопротивлялись. Но она боролась. За себя. За них. За сына. Глаза зажмурились. Кулаки сжались. Тьма начала отступать — медленно, с каждым вдохом. Чёрные глаза светлели. Линии на коже бледнели — становились серыми, потом почти прозрачными. Она упала на колени. Тяжело дыша. Содрогаясь всем телом. Драко шагнул к ней. Опустился рядом. Его руки дрожали, когда он коснулся её плеча. В его глазах стояли слёзы — он не пытался их скрыть. — Гермиона, — тихо сказал он. — Ты здесь. Ты вернулась. Она подняла голову. В глазах стояли слёзы. Губы дрожали. — Я… я чуть не убила их всех, — прошептала она. — Я чуть не убила Рона. — Но не убила, — сказал Драко. — Ты остановилась. Сама. — Я не хочу быть такой. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Она смотрела на свои руки — грязные, в чужой крови. Пальцы дрожали. Она не узнавала их. Не узнавала себя. Драко молчал. Просто сидел рядом. Дышал. Смотрел на неё так, будто она была единственным, что имело значение в этом мире. Рон поднялся. Посмотрел на неё. На залитую кровью брусчатку. На десятки тел, что лежали вокруг. На Драко, который сидел рядом с ней, не боясь. На Люциуса, который стоял в стороне, опираясь на стену, и смотрел на неё с чем-то, что невозможно было назвать иначе, кроме как уважением. Он медленно развернулся. — Прощай, Гермиона, — сказал он тихо. Хлопок. Он исчез. Гермиона сидела на коленях. В грязи, в чужой крови, в собственных слезах. Тишина накрыла двор. Только ветер — тёплый, летний — шевелил волосы. Только где-то вдалеке тихо журчала Висла. — Нам нужно уходить отсюда. — сказал Драко Гермиона подняла голову. — Я не могу, — прошептала она. — Я не могу больше аппарировать. — Мы пойдем пешком, — сказал Драко. — Главное — уйти. Драко помог ей подняться. Она шаталась — ноги не слушались. Он обнял её за плечи, поддерживая. Его рука была тёплой, уверенной. Она чувствовала, как бьётся его сердце. Люциус молча двинулся вперёд. Проверял дорогу. Оглядывался. Осторожно, медленно, но шёл. Его палочка была наготове, но он не колдовал — слушал, всматривался в темноту. Они пошли втроём — по мокрой брусчатке, среди тел и крови. Варшава молчала. За рекой горели огни — город просыпался, не зная, что здесь только что была война. Она чувствовала, как внутри бьётся маленькое сердце. Ровно. Спокойно. Доверчиво. Драко сжал её руку — сильнее, чем нужно было. — Я здесь, — сказал он тихо. — Ты не одна. Она подняла голову. Посмотрела на него. На его лицо — бледное, уставшее, но живое. На его глаза — серые, почти прозрачные в свете утренней зари. Она не знала, что будет дальше. Не знала, сколько ещё им бежать. Не знала, сможет ли она когда-нибудь контролировать тьму внутри себя. Но знала одно. Она не одна.