Глава 56. Скорпиус

Драко открыл глаза. Свет за окном был серым, ранним. Гермиона лежала рядом. Она придвинула его ладонь к животу. Толчок. Ещё один. — С раннего утра не даёт мне спать, — прошептала она. — Уже показывает характер, — сказал он. — Характер? — А что ещё? Требует внимания. — Как кто-то, кого я знаю. — Это не про меня, — ответил он. — Конечно нет, — она улыбнулась. Драко чувствовал, как под его ладонью сын затихает. — Драко, — сказала она. — Мы до сих пор не придумали ему имя. — Когда мне было четырнадцать, отец рассказывал о моём имени. Драко — производная от созвездия Дракона. Расположенное на севере, оно никогда не заходит за горизонт. Символ силы, которая не исчезает. Драко усмехнулся. — Я начал изучать другие созвездия. Персей, Андромеда, Орион. И мне очень нравилось созвездие Скорпиона. Он повернулся к ней. — Южное созвездие. Его не видно с севера. Оно само по себе. И у него есть сердце. Красный сверхгигант, который светит ярче всех. Его называют «соперником Марса». Он не ищет одобрения. Не ищет внимания. Не зависит от других. Он перевёл взгляд на её живот. — Я хочу, чтобы наш сын был таким. Чтобы он знал: он не должен никому ничего доказывать. Скорпиус — независимый, мудрый, яркий. Гермиона долго не отвечала. Потом чуть слышно: — Скорпиус Драко Малфой. Она повторила — уже увереннее: — Ему подходит. Драко смотрел на неё, и в груди разливалось что-то тёплое. Он переживал, что имя покажется ей слишком странным, слишком малфоевским. — Тебе правда нравится? — спросил он. И голос дрогнул. — Правда, — сказала она. — Мне кажется, это очень красиво. Ему вдруг показалось, что будущее перестало быть чем-то, чего стоит бояться. У него наконец появилось имя. Она придвинулась ближе и поцеловала его. Её пальцы скользнули по его шее, зарылись в волосы. Он закрыл глаза. И позволил себе просто быть счастливым. Когда Гермиона ушла в ванную, дом окончательно проснулся. На лестнице мелькнула маленькая фигурка эльфа. София прижимала к груди деревянный поднос с флаконами и полотенцами. Она шла осторожно, будто боялась расплескать не масла, а чужое спокойствие. — Доброе утро, хозяин Драко, — пискнула она, едва заметно поклонившись. Он кивнул. София тут же исчезла за дверью спальни. Последние недели именно она готовила для Гермионы ванны. Аглая говорила, что у самой младшей эльфийки а доме удивительный дар чувствовать травы. Даже Тикки, редко хвалившая кого-либо, однажды призналась, что после масел Софии леди Малфой наконец начала спокойно спать. Драко спустился в библиотеку за книгой. Люциус спал. Прямо на столе. Голова на сложенных руках, пергамент прилип к щеке. Рядом — стопки книг, раскрытые на разных страницах, исписанные листы. Свечи догорели почти до основания. Драко шагнул ближе. Люциус дёрнулся — резко, будто его ударили. Подскочил, провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть сон. И сразу потянулся к пергаменту, даже не взглянув на сына. — Ты работал всю ночь, — сказал Драко. Люциус не ответил. Перевернул страницу, поднёс её ближе к глазам. — Что с тобой? — спросил Драко. — Мне казалось, ты принял ситуацию. В Париже ты был более приветлив. — Я занят, Драко, — ответил Люциус, не поднимая головы. — Чем занят? — Драко шагнул ближе. — Что ты ищешь? Что изучаешь? Способ снять проклятие? Люциус усмехнулся. — Я не нашёл ничего, что заставило бы меня думать иначе. — Тогда что ты ищешь? Люциус поднял голову. Посмотрел на Драко так, будто решал, стоит ли говорить. И в этот момент крик разорвал тишину дома. Драко не помнил, как оказался там. Просто — хлопок аппарации, и он уже стоял в дверях. София стояла у ванны. Та самая молодая эльфийка, которая меньше часа назад несла наверх масла для Гермионы, теперь была покрыта десятками тонких порезов. Они выглядели почти знакомо. Сектумсемпра. Те же аккуратные, почти хирургические линии. Те же раны, которые он однажды уже видел на собственной груди. Кровь стекала по её коже, собираясь у босых ног тёмной лужицей. Гермиона стояла рядом. В одном полотенце, мокрая, дрожащая. И рыдала. Она смотрела на Софию, на кровь, на свои руки — и не могла остановиться. — Тикки! — крикнул он. — Окажи Софии помощь. Немедленно. И позови Люциуса, он поможет. Тикки появилась мгновенно. Подхватила эльфийку и исчезла. На краю ванны остался открытый флакон. Несколько капель янтарного масла медленно стекали по стеклу. В комнате пахло лавандой. Так же, как минуту назад. Драко шагнул к ней. Она отшатнулась. — Это я, — прошептала она. — Это я сделала. Я смотрела на неё — и просто... Он аккуратно взял её за плечи, чтобы не напугать ещё больше. Притянул к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь. — Драко, я не могу, я не могу, я… — Это я, — повторяла она. — Она просто поставила масло. Ярость захватила меня так резко, я не могла ничего сделать. И когда я это сделала… мне было так хорошо. Она подняла на него глаза. — Я чуть не убила её, Драко. Я не могу так. Я чудовище. — Тише, — сказал он. — Тише. Это не ты. Ты никогда бы такое не сделала. — Но я сделала. Гермиона дрожала в его руках. Лицо белое, слёзы смешивались с водой, стекали по щекам. Чёрные линии на запястьях пульсировали — медленно, глубоко. — Акцио зелье. Флакон вылетел из спальни. — Выпей, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Она взяла флакон. Руки дрожали так сильно, что она едва держала его. Он накрыл её пальцы своими, помогая поднести зелье к губам. Осторожно, почти невесомо . Она сделала глоток. Ещё один. Чёрные линии начали бледнеть — медленно, неохотно, будто не хотели уходить. Она смотрела на свои руки, на исчезающую тьму. И плакала. Драко держал её, чувствуя, как её плечи вздрагивают от всхлипов. Он не знал, что сказать. Не находил слов. Просто был рядом. Если бы проклятие убило Софию, она бы не смогла с этим жить. Драко перенёс её на кровать. Укрыл одеялом. Она уже не плакала — просто лежала, глядя в потолок, с пустыми глазами. Он дал ей успокаивающее зелье. Она взяла флакон, не глядя на него. И через несколько минут её дыхание стало ровным. Убедившись что она спит, он вышел. Люциус стоял в коридоре. — Ещё чуть-чуть, и она была бы мертва, — сказал он. Драко остановился. Сжал челюсть. — Эльфы слабее волшебников, — продолжил Люциус. — Она потеряла много крови. И кажется, у неё шок. Любомир справится. Драко поднял голову. — И кажется, он уже не очень рад нашему появлению, — добавил Люциус. — Я боюсь за неё, — сказал он наконец. — Прошлый раз зелье действовало три месяца. Сейчас — один. Что будет дальше? Люциус перевел взгляд на окно. Там уже темнело. — После того, что я видел в Варшаве… — он сглотнул. — Я был бы глупцом, если бы не задумался о последствиях. Драко напрягся. — Я не видел такого, Драко. Я не читал о таком. То, что она творила… с какой лёгкостью она ломала руки, отбрасывала людей, смеялась. Если ярость захватит её — она не остановится на нас. Она может уничтожить всё вокруг себя. Пока магия двух родов не иссякнет. И от неё ничего не останется. Люциус перевел взгляд на Драко. — Я думаю, ей становится легче, когда она выбрасывает эту ярость. Когда творит эти вещи. Но с каждым разом ей будет мало. Поэтому наша задача — не дать выпустить эту ярость, когда действие зелья закончится. Драко смотрел на отца. Вспоминая его руки, лежащие на столе. Пергаменты, которые он изучал ночами. Усталость, которую он не скрывал. — Вот чем ты занимался всё это время, — сказал Драко. Люциус кивнул. Сухо, коротко. — Я не знаю, сколько у нас времени, — сказал он. — Неделя. Может быть, меньше. Мы должны найти способ, пока она ещё может контролировать себя. Драко стоял, чувствуя, как в груди поднимается что-то тёплое. То, что он редко позволял себе чувствовать к отцу. — Отец, — сказал он. — Спасибо. Люциус смотрел на него долго. Потом перевёл взгляд на дверь, за которой спала Гермиона. — Драко, — сказал он тихо. — Вы моя семья. Она носит моего внука. Наследника рода. Я сделаю всё, чтобы он появился на свет. Он развернулся и ушёл. Драко тихо вошёл в комнату. Гермиона спала — свернулась калачиком. Он лёг рядом, прижал её к себе, положил руку на живот. — Я так сильно тебя люблю, — прошептал он. — Мы справимся. Мы должны.