Глава третья, в которой готовится необычная встреча

1850 год, 19-й день месяца семян. “Дорогой Джейс! Спасибо, что за делами, до сути которых, как ты написал ранее, я копать не вправе, не забываешь о партнёре и интересуешься моей жизнью и деятельностью. При личных встречах я могу казаться тебе холодным и безразличным, потому надеюсь, что хотя бы чернила сумеют передать то тепло, что каждый раз разжигает во мне твоё внимание. Твои опасения абсолютно оправданы, но позволь мне уверить тебя, что за стенами этого особняка я в большей безопасности, чем юный император в своих покоях. Смотрители – это фанатики не умнее крысы, я же мыслю на десятки шагов вперёд. Я мог бы быть обеспокоен разве что возможностями сестринства оракулов, но пока не вижу поводов для такого беспокойства. Едва ли в Аббатстве догадываются о моей роли в происходящем. А даже если на мою обитель и впрямь решат напасть, мои часовые солдаты разделаются с вероломными нахалами раньше, чем они поймут, как ориентироваться в меняющихся комнатах. Не могу не поблагодарить тебя за предложение оказать мне поддержку с поисками Синджеда, но помощь мне более не требуется – старик у меня, и уже готовится раскрыть мне свои секреты. Да, с твоими нынешними связями мне не тягаться, но пока мне такие и не нужны – у меня есть и полезные информаторы, и надёжные исполнители. Кроме того, не забывай, что любое моё тёмное дело, в котором ты захочешь принять участие – риск для твоего текущего положения, и поверь мне, он того не стоит. Во всяком случае, не сейчас. Джейс, то, что ты во дворце – не только твоя заслуга. Личное внимание леди-регентши, её желание посвятить своё свободное время именно тебе и вашим совместным делам, до сути которых я копать не вправе – это редчайший шанс, который едва ли способен представиться дважды за жизнь. Раз есть возможность пить из императорского кубка – пей, пока не отберут, и не вздумай проронить ни капли! Пока аристократы готовы платить тебе за твои картины столько, сколько сам скажешь – дери с них три шкуры, и даже на этом не останавливайся! Ты заслужил этих денег и привилегий больше, чем любой из них, так что бери, не мешкая. Отвечая на твою рекомендацию отказаться от сотрудничества с сумасшедшим Синджедом – нет, не откажусь. Да, ты прав, до всего, что я от него получу, я мог бы дойти и сам в ходе собственных исследований. Ну а ты, раз на то пошло, наверняка способен заново изобрести проволоку. Но это же абсурд, верно? Я не хочу заново протаптывать ту же тропинку, не хочу тратить время на то, чтобы творить уже сотворённое, мне нужно начать с той точки, на которой остановились мои предшественники в этой области. Я буду рад вернуться к нашему с тобой партнёрству, но пока мы не приняли окончательное решение по этому поводу, я не стану загружать тебя лишними подробностями своих исследований, хотя, безусловно, готов и даже хочу делиться с тобой их результатами. Если тебя вдруг погонят со двора, двери механического особняка всегда открыты для тебя, как и мои объятия. Но до тех пор не утруждай себя, отказываясь от всех возможностей, которые тебе дают личные симпатии леди-регентши, что наверняка с радостью занимается с тобой делами, до сути которых я копать не вправе. Завидую этому письму, ведь оно увидится с тобой раньше меня! Виктор”

***

1850 год, 13-й день месяца сетей. Синджед, продрав глаза, целых две с половиной секунды думал, что не проснулся до конца. Когда же сладкая иллюзия наконец сменилась восприятием суровой реальности, он вскочил на кровати, мгновенно приняв сидячее положение, вжавшись в стену и схватившись за сердце: прямо на него смотрело деревянное лицо, напоминающее череп птицы с пустыми глазницами. Перед кроватью стоял часовой солдат, тот самый, что несколько недель кряду без устали маршировал за стенами, готовый убить Синджеда, если тот вздумает бежать. Тот не предпринимал попыток побега, но солдат, тем не менее, теперь был внутри и смотрел на него. Его голова чуть светилась, механизмы жужжали, но он не двигался. Видимо, пока не собирался атаковать, но обнадёживаться было рано. Не отрывая глаз от внезапного гостя, Синджед стал вспоминать дыхательное упражнение, к которому не прибегал уже несколько лет – слишком привык к различным ужасам, чтобы в нём нуждаться. Когда же сердце успокоилось, главная проблема всё также осталась смотреть на него бездушными окулярами. Рядом раздалось нарочито громкое прихлёбывание. Повернувшись на звук, Синджед обнаружил Виктора, который, прислонив свою трость к столу, вальяжно сидел на стуле и пил чай из фарфоровой чашки, расписанной золотисто-голубыми линиями, другой рукой держа блюдце с таким же узором. – Ну как? – спросил он, поставив чашку на блюдце, а его – на стол. – Взбодрился? Синджед расслабился, оторвался от стены и сел спокойно, спустив ноги на пол. – Твои запугивания перешли на новый уровень. Я даже впечатлён. Но ты напрасно стараешься: мой разум намного крепче моего тела, так что я вероятнее умру от остановки сердца, чем сломаюсь от страха. Я уже пережил столько… да меня ведь жгли живьём. – Могу себе представить. Но я устал от твоих историй, хотя они меня и занимают. Я расскажу тебе свою. Это ведь ты мой гость, а не я твой, и тебе слишком долго было позволено навязывать тут свои правила. – Что ж, – проговорил Синджед. – Так или иначе, это и впрямь твой дом. Я весь внимание. – Великолепно. Ты наверняка не забыл, как ещё в то время, когда я был твоим юным ассистентом в Аддермирском институте, меня страшно интересовало устройство самого сложного органа в теле человека – мозга. Ты, быть может, даже помнишь мою теорию о том, что терминальная стадия осиной лихорадки, считающаяся необратимой, может быть излечена, если воздействовать не только на тело в общем, избавляясь от влияния токсинов, но и непосредственно на мозг стража гнёзд, причём не химически, а механически. Я думал о хитроумной машине, что сможет снова разжечь искру разума, сколько бы его ни убивал яд трупных ос. После долгих лет, в течение которых я перебрался в Дануолл, стал учеником Хеймердингера, стал работать с Джейсом, вернулся в Карнаку, воздвиг здесь этот особняк, как памятник инженерному мастерству, меня так и не оставила идея такого аппарата. Я сделал электрошоковое кресло – пока не решение задачи, но уже полезнейший инструмент с возможностью гибкой настройки, с помощью которого можно многое узнать и сделать. Правда, пришлось проводить эксперименты над людьми, в ходе которых те либо умирали, либо получали необратимые дисфункции. Чтобы получать подопытных, я платил городским стражникам и гвардейцам за пленных бандитов, в том числе стенателей, и самим стенателям за пленных смотрителей Аббатства. Поверь мне, я не испытываю мук совести: ни тех, ни других мне совершенно не жаль. Однажды в ходе эксперимента я полностью стёр воспоминания одного великолепного бойца, а с ними и его личность, но тот при этом не превратился в безвольный ходячий труп, пускающий слюни. Он сохранил свои привычки, повадки и даже боевые навыки. Я проверил его на часовом солдате, и как боец, он великолепно себя показал, пусть и умер в конце. И знаешь что? Это действие имеет практически универсальный характер, ведь я смог его воспроизвести, пусть и с некоторыми погрешностями. Ещё двое подопытных также сохранили свои боевые навыки, но один из них ещё и приготовил неплохую яичницу и выбрал из нескольких десятков сортов пива тот, что был его любимым до эксперимента, а второй, смотритель из Аббатства, забыл вообще всё про свою религию, но когда я выдал ему вырезки с текстами Запретов, он легко расположил их в правильном порядке. Я подумал, если настроить машину слегка по-другому, то что получится в человеке стереть, а что – сохранить?.. – Стереть можно свободу воли, – прервал его Синджед, – старого натурфилософа, что отказывается вынести тебе на серебряном подносе всё, что ты у него требуешь, но при этом сохранить в целости все его накопленные знания, представляющие для тебя интерес. Знания эти он не записал на бумажках или аудиограммах, чтобы не обесценить собственную жизнь перед теми, кто начнёт охоту за его исследованиями, потому ты не пока не можешь получить их против его воли. Правда, прежде, чем ты убедишься, что машина настроена правильно и не сожжёт важные для тебя участки разума, придётся принести ей в жертву многих людей, и всё – ради одного старика. – Оно того стоит. Впрочем, этих жертв можно избежать. Ты прекрасно знаешь способ. Синджед глубоко вздохнул, затем лёг на спину, положив голову на мягкую подушку. – Я и без всяких машин поведаю то, что требуется. Но не сейчас. Ещё не время. – И какой же ты назначил день? – усмехнулся Виктор. – Ты не пропустишь.

***

Подчиняясь повелению, Джинкс сидела в мерзкой тишине на отвратительно мягком диване, и максимум активности, который она могла себе позволить – нервное подрыгивание ногой. Она взглянула на Силко, стоявшего у окна и читающего книгу, ожидая, что тот, сам устав от безделья, решит сменить стратегию ожидания, но мужчина лишь перевернул страницу «Воспоминаний о путешествии на Пандуссию», даже не одарив её ответным взглядом. Часы на стене утверждали, что с момента, когда Джинкс вырвали из её конуры и велели ждать вместе с Силко в его покоях, прошли милосердные пятнадцать минут, но внутренний метроном девушки отсчитал вечность к моменту, когда с лестницы наконец послышались долгожданные тяжёлые шаги – уставшие ноги тащили грузное тело Севики к боссу. Она вошла в дверной проём всё ещё немного странной походкой – видимо, тело так и не привыкло к отсутствию тяжёлого протеза с левой стороны. Осмотрев помещение, она сначала покосилась на диван и сидящую на нём Джинкс, затем взяла стоявший у стены стул, поставила к столу Силко и уселась, не дождавшись разрешения хозяина и даже не поздоровавшись с ним. Силко захлопнул книгу, подошёл к столу с противоположной от Севики стороны, где стояло его кресло, положил книгу у края, чтобы не мешала, но не сел. – Итог? – начал он, тоже не став тратить время на приветствия. – Ни следа почти, – просто ответила Севика. – Этих поджигателей вообще как будто тут и не было. Только пара зевак за несколько часов до атаки на нас видели, как они улетали от берега, но никто не смог сказать, откуда конкретно они летели. Выяснив это, я решила проверить, не оставили ли они здесь свои глаза. Мы проверили каждую гостиницу в этом районе, обошли несколько сотен квартир, допросили их владельцев и жильцов, осмотрети все мансарды и подвалы, даже взломали несколько заброшек. Ничего. Никакой слежки за нами не ведётся, их тут давно нет. Целью поджигателей был доктор, а не мы. – Тогда зачем они сожгли корабль? – Название оправдать? Нанести по нам удар, чтобы мы не успели вмешаться в их дела? Без понятия. Лучше бы у них и спросить. – Я тебя для этого и посылал, – слегка раздражённо проговорил Силко. – Мы сделали всё. Осмотрели каждый угол, вырыли каждую нору, ради этого даже несколько взяток дали – из моих средств, кстати. Поджигатели отличаются от всех прочих банд, которые мы встречали – и не только своими сверхспособностями. У них как будто нет никакой сети, никаких баз, никаких информаторов среди стражи или простых горожан. Только сами поджигатели, эти призраки в карнавальных масках, которые приходят туда, где их не ждут, и уходят, оставив за собой горящие руины, но не улики. За десять с лишним лет после того, как их впервые увидели в Дануолле, во времена чумы, не было захвачено ни одного пленника из их числа. В этот раз мы убили нескольких, но они сами избавились от тел, так что мы даже не знаем, кто был под масками. Чёрт, может они и правда порождения Бездны? – Они ей отмечены, это мы уже поняли, – остановил тираду Силко, – но едва ли они сами явились оттуда. Значит, в этом районе никаких данных? А великий изобретатель может иметь к этому отношение? – Мы прошерстили Авенту, там тоже самое – почти никто ничего не видел. Но одна из наших работает служанкой в доме каких-то богачей и няньчит их сына. Он пацан замкнутый, и только ей рассказал, что ночью через сутки после той атаки он видел из окна проезжающий по рельсам экипаж с двумя пассажирами. Один из них сидел со связанными руками и мешком на голове, а второй скрывал лицо под капюшоном, как будто прятался. Но ехали оба в особняк Виктора Ревека. – Ха! – вдруг воскликнула Джинкс. – Я же говорила! Оба посмотрели на неё, будто только вспомнили, что она здесь. Силко задумался, вернув взгляд обратно к Севике. – Тот мальчишка больше никак не описал самих людей? – Он же ребёнок, – напомнила Севика. – Попробуй вытянуть из него детали – додумает ерунды. – Но маски на втором человеке, конечно же, не было? – продолжил Силко за неё. – Так бы он привлёк к себе только больше внимания, которого намеревался избежать. Да, Джинкс, скорее всего, это один из поджигателей вёз Синджеда, если мальчик действительно их видел, а не перепутал сон с явью. Но пытаться открыто атаковать механический особняк в любом случае бессмысленно. В Верхней Авенте сосредоточено почти столько же стражников и гвардейцев, сколько в герцогском дворце. Мы не сможем скрытно добраться до особняка целым отрядом, как и взять территорию штурмом: как бы много людей мы не созвали на атаку, большинство прямо там и умрут. А ведь впереди ещё сам особняк. Из одиннадцати человек, которых я туда засылал, вернулись трое, и рассказали они не так много, но достаточно, чтобы понять: для тех, кто проникнет туда вопреки воле хозяина, на каждом шагу подготовлена смертельная ловушка. – Значит, придётся брать малую группу. К особняку можно подъехать на шестиместном экипаже, в нём можно попытаться вместить семерых, если постараться, но тащить больше людей будет контропродуктивно; кроме того, не все из тех, кого я обычно привлекаю для своих малых вылазок, подойдут для этой. – Мы с Джинкс должны отправиться туда лично, – твёрдо заявил Силко. – В переплетениях коридоров этого здания можно найти хоть саму Бездну. Я должен войти в него самостоятельно и увидеть всё своими глазами. Я – один из немногих, кто, вероятно сумеет уйти, что бы там ни скрывалось. Джинкс будет со мной – думаю, ясно почему. Ещё трое смогут нас сопроводить, но они должны быть готовы ко всему. Это не очередное дельце, где надо что-то украсть, с кем-то сторговаться или кого-то прирезать. Им предстоит встретиться с кошмарами, порождёнными больной изобретательностью Ревека. Севика несколько секунд свербила взглядом столешницу, затем перевела его на Джинкс. – Как там моя рука? – спросила она с командирскими нотками в голосе. – В процессе, – вздохнула Джинкс. – Это не имеет значения, – встрял Силко. – Ты туда не пойдёшь. Севика повернулась к нему с таким выражением лица, будто обнаружила гвозди в утренней яичнице. – Как это понимать? – Виктор Ревек – не просто натурфилософ. Он странен, как и Синджед, его учитель. Виктор неплохо смотрелся бы среди таких людей, как мы, но по меркам своего общества он ненормален, и всё же он там. Я знаю, что либо его, либо подозрительно похожего на него человека, видели в подпольной лавке в Нижней Авенте и ещё как минимум в трёх других на разных концах Карнаки, высматривавшего руны, амулеты, искавшего дневники ведьм и оккультистов. Помнишь, какие-то оборванцы платили нам огромные деньги за пленных смотрителей? Ты предполагала, что аристократы нашли себе новое извращённое увеселение, но заказчика в итоге отследили до Ревека. Более того, я уверен, что он же выкупал у городской стражи наших пленных ребят – это единственное объяснение, почему они стали всё чаще исчезать без следа. Не знаю, чем он там занимается, но это не та наука, фундамент который закладывался последние сто лет его коллегами. Если попадёшь в его руки, невозможно предположить, что будет с тобой дальше. Заполучить меня ему будет тяжелее, поэтому я и иду лично. Но если что-то пойдёт не так, если окажется, что я чего-то не предусмотрел, если я не вернусь оттуда, стенатели не должны остаться без лидера. Поэтому тебя в этом месте не будет. Севика хмыкнула. – Ладно, чёрт с ним. Присмотрю вам несколько оторв поопытнее. К завтрашнему вечеру все будете на Авенте. И не попадитесь страже раньше, чем окажетесь в особняке.

***

Салун “Ведьмина рука”, главная база стенателей в районе Батиста, также печально известном, как пыльный квартал, располагался в здании с тремя этажами, не считая ещё одного, полностью разрушенного. На первом этаже был просторный бар, устроенный на внутреннем дворе большого дома, на втором были комнаты некоторых членов банды, но, естественно, всех один салун не вмещал. На третий этаж вход был закрыт всем, кого Силко не приглашал лично. Подвал здания совмещал в себе мастерскую и пыточную, где допрашивали редких пленников. Джинкс могла бы получить комнату на третьем этаже салуна, рядом с покоями лидера стенателей. Вместо этого она облюбовала квартиру в оставленном доме рядом, полностью захваченную трупными осами. Проведя зачистку при помощи своих изобретений и большого количества дыма, она получила в своё распоряжение большое помещение с несколькими комнатами, где могла жить и работать вдали от остальных. Сейчас в одной из комнат, куда вошла Джинкс, под потолком висела огромная рука-протез Севики. Она поблескивала, как новая, но её корпус по-прежнему был вскрыт, вся внутренняя механика торчала наружу, трубки отсутствовали – их пришлось заменять полностью. Ремонт после последней драки занял почти месяц, и подходил к финальной стадии. Джинкс отремонтировала почти всё, но оставалось сделать новые трубки для эликсира и ворвани. Изготовление должно было занять ещё несколько дней беспрерывной работы, и это страшно злило девушку: работа снова обещала быть невероятно монотонной. Перед входом висел плащ какого-то незадачливого тивийца, занимавшего эту квартиру в ту самую ночь, когда здесь объявились первые трупные осы. Висел он ниже, чем она его оставила, касался и пола, и стены, но из-под него всё равно пробивалось тусклое свечение, почти невидимое из-за дневного света, бившего через мутные окна. Под ним находился какой-то предмет, державший его в поднятом положении, как палатку. Джинкс подошла и отодвинула плащ, как штору. Он действительно опирался на деревяшку, которая не давала ему упасть, а сама не падала благодаря небольшой подставке на полу. Сверху к палке крепилась слабая лампочка с неясным источником энергии. На полу сидела маленькая девочка с короткими светло-коричневыми волосами. Держа в руке вскрытую консервную банку, она бросала на пол крошечные кусочки китовьего мяса. Жадно поедавшие это угощение крысы в ужасе разбежались, стоило Джинкс обнаружить их трапезу. Девочка с удивлением подняла глаза – она была слишком увлечена своим занятием, чтобы быстро вспомнить о существовании окружающего мира. – Опять за своё, Иша? – хмыкнула Джинкс, с усмешкой, но и теплотой глядя в глаза девочке. – Я же тебе говорила, дело совсем не в крысах! Ты не станешь колдовать, если будешь дружить с ними. Иша встала и достала из огромного внутреннего кармана плаща книгу, затем передала её Джинкс. Та увидела только часть слов на подпорченной обложке, но по ним сразу поняла, что держит в руках томик сборника «Крысиный пастух и другие истории». – Понимаешь, – начала объяснять Джинкс, – Чужой, он… его нельзя позвать. Мне кажется, он выбирает людей наугад, и не придёт только потому, что у тебя будет крысиная банда. Иша, потупив взгляд, вылезла из-под плаща, взяла книгу обратно и положила на один из столиков, стоявших в комнате в большом количестве. Джинкс вздохнула. – Знаешь, мелкая, я думаю, мы с тобой можем стать круче, чем все эти колдуны. Завтра я ухожу на одно очень опасное задание, буду искать пистолет, который у меня украли, но пока могу научить тебя делать какую-нибудь штуку, чтобы отпугивать смотрителей и стражников. А может, ты и сама уже умеешь что-нибудь делать? Иша задумалась на пару секунд, затем кивнула, вытащила из-под стола картонную коробку, открыла её и всучила её Джинкс. Внутри были консервные банки из-под заливного угря Пратчетта, доверху наполненные ярко-голубой краской оттенка, почти идентичного волосам Джинкс, цвету которых Иша явно завидовала. Жидкость источала стойкий запах нашатырного спирта. Синеволосая усмехнулась. – Знать не хочу, из чего она приготовлена. Помочь с покрасом? Мелкая быстро закивала. – Давай только не здесь. В соседней комнате есть зеркало. А потом научу тебя делать фейерверк или дымовую ловушку.