Глава вторая, в которой на вопросы даются лишь новые вопросы

1850 год, 15-й день месяца семян. Когда-то Севике сказали, что она управляет кораблём Силко, что являлось фигуральным выражением: являясь его “правой рукой”, она от его имени руководила большей частью деятельности группировки, прозванной стенателями. Но тогда, ещё имея две руки, она и подумать не могла, что они сумеют развернуть свою деятельность настолько, чтобы стать полноценным синдикатом, и что лично она, Севика, будет во вполне буквальном смысле руководить целым флотом из трёх кораблей. И что лишится левой руки, кстати, тоже как-то не предполагала. Банду стенателей лучше всего было сравнить с грибницей. Грибницу в лесу не замечаешь, она спрятана под землёй, но можно увидеть отдельные грибы, выглядывающие из-под листов. Мало кто задумывается о том, что все разбросанные по земле шляпки – часть одного целого. Стенатели уже опутывали почти весь подпольный мир Карнаки, лавка их чёрных торговцев могла скрываться в любом подвале или неприметной подворотне, шпионы и головорезы Силко глядели из каждой тени, и мало кто понимал, что все они служат одному человеку, а городская стража продолжала под словом “стенатели” понимать обычную группку бандитов, сосредоточенную в паре соседствующих районов. А тем временем споры этой грибницы на кораблях разносились во все другие острова империи. Начинались эти путешествия с торговли, как легальной, так и подпольной, но затем Севике было велено переманивать отдельных членов или целые группировки в ряды стенателей, вербовать бедняков и мелких преступников, укрепляя положение Силко на каждой новой территории, чтобы никто по своей прихоти не смог вытеснить его. Она лично путешествовала по всем островам, выполняя его поручения. Это путешествие было дольше обычных, как-никак, пришлось пересечь по воде почти всю Империю, но и оно наконец подходило к концу. Флот выстроился клином, два корабля шли по бокам от главного. С момента отплытия из Тамарака дела шли также плавно, как эти суда: на главном корабле было около тысячи товаров с других островов для всяких хвастунов и богатеньких придурков, в каюте Севики стоял сейф с пятью серебряными слитками на экстренный случай и сидел пленник, особо ценный нынче груз; на двух других кораблях транспортировали ворвань – её требовалось немало. Единственное, что не давало капитану покоя, также находилось на главном корабле, и не только потому, что оставлять эту в буквальном смысле взрывоопасную тварь на одном судне с горючей ворванью Севика считала неоправданным риском, но и потому, что не желала спускать её с короткого поводка. Как бы ей не хотелось забыть про Джинкс хотя бы на время, пока она не могла себе этого позволить. Слишком много странного происходило с ней последние месяцы. Что-то из этого и привело к тому, что пришлось плыть в Тамарак. Никто пока не знал, как там оказался Синджед, которого до этого не видели несколько лет, но именно благодаря Джинкс о его местонахождении стало известно. Сам факт, что её полуночные бредни сбывались, порождало вопросы, которыми Севика совершенно не желала забивать перегруженную голову, но которые лезли туда без спроса. Радовало одно: очень скоро они сойдут на берег, Джинкс снова станет проблемой Силко, а Севика утопит лишние мысли в давно заслуженном роме. Все эти мысли неожиданно прогнал прочь громогласный звуковой сигнал, которого Севика точно не ожидала – не сейчас и не здесь: корабль по левую сторону был атакован. Но у кого могло хватить дерзости покуситься на стенателей так близко от Карнаки, где они были практически всесильны? Разве что кто-то не знал, кого они собираются ограбить, или просто был излишне самонадеян. Севика подбежала к левому борту, вырвав из рук подоспевшего помощника подзорную трубу, и направила усиленный системой линз взгляд в сторону судна-жертвы. Чувства, как по команде, последовательно сменили друг друга в её голове: шок, отрицание, смятение, но последним было удовлетворение. Сколь бы много не было свидетельств существования того, на что она смотрела прямо сейчас, Севике было тяжело поверить в подобное. И теперь, когда отрицать было невозможно, когда ей предстояло встретиться с этим лицом к лицу, её стала радовать мысль о том, чтобы схлестнуться в поединке с одним из этих летающих юнцов. В буквальном смысле летающих. Над кораблём, как стая трупных ос, метались по воздуху человеческие фигуры – поджигатели. Севика, убрав от глаз трубу, развернулась к команде и принялась раздавать приказы. Главный корабль пошёл на сближение с левым, пока её подчинённые спешно вооружались. Несмотря на предвкушение драки, она была вынуждена быть реалисткой и осознавать, что уже находится в проигрышном положении, и теперь рассчитывать можно было лишь на минимизацию ущерба от этой дерзкой атаки: члены команды левого корабля один за другим летели за борт, а поджигатели крошили замки, выламывали двери, забирались внутрь, чтобы выпотрошить судно. Определить количество нападающих было тяжело, но не менее десятка оказалось внутри левого корабля, когда пятеро ещё оставшихся снаружи отделились от роя и направились к главному судну. Отбросив подзорную трубу в сторону, Севика выхватила из-за пояса тяжёлый палаш, а вокруг стала собираться её личная свора головорезов с саблями, тесаками, багорами, пистолетами, арбалетами. Поджигатели в нелепых масках приближались, скользили по воздуху, стоя на странных устройствах, вроде досок, разглядеть которые в деталях во время движения было невозможно. Их преимущество было не в силе, а в скорости и манёвренности, и они это знали; чтобы нивелировать недостаток в численности, пятеро разделились – один летел выше, очевидно, намереваясь атаковать сверху, трое, держа дистанцию между собой, делали дугу по левую, относительно обороняющихся, сторону, при этом каждый выбирал свою точку для атаки, и лишь один, худой, даже тонкий человечек, в белой маске с огромным клювом, над которой колыхалась копна кудрявых волос, выбрал лететь напролом, прямо в гущу врагов. Севика готовилась встретить лобовую атаку первой. Глядя на нападающего, она различила специфический изгиб талии и слегка выпирающую грудь – это явно была девчонка. К левой руке у неё крепился мини-арбалет; вскинув её, поджигательница выпустила три болта за секунду. Первый из них Севика отбила палашом, второй просвистел у локтя, но третий вонзился в предплечье. Руку пронзило резкой болью, но болты были малы и рана оказалась неглубокой, потому сражаться было ещё можно. До встречи лицом к лицу оставалось несколько мгновений, и Севика отставила руку назад, готовясь к круговому удару – намеренно явно для нападающей. Та, следуя её замыслу, начала забирать влево, готовясь нанести первый удар мечом с обломанным лезвием. Будучи уверенной, что Севика однорука, поджигательница слишком поздно заметила странное свечение из-под повязки на месте левой руки, не успела отреагировать, когда ткань разорвалась надвое, из-под неё показался огромный механический протез и стальные пальцы сомкнулись на её шее; она соскользнула с доски, и та, лишившись пилота, через несколько секунд с грохотом врезалась в фальшборт, а меч вылетел из её руки. Где-то сзади раздался выстрел – остальная команда тоже вступила в бой – но Севике хватило опыта в уличных боях, чтобы не отвлекаться. Повернув механическую руку вниз, она вдавила врага в палубу, затем отпустила шею, сжала стальной кулак и нанесла мощный удар, которым расчитывала проломить череп. Она успела увидеть, как девчонка снова вскинула руку, будто целясь куда-то в небо, а затем под тяжестью её удара несколько досок, треща, рассыпались в щепки. На палубе уже никто не лежал. Прежде, чем Севика успела осознать произошедшее, лёгкое, но сильное тело обрушилось на неё сверху, рука с длинными тонкими пальцами вцепилась в её голову и резко впечатала лбом в пол. Едва ориентируясь в пространстве, Севика попыталась контратаковать своим протезом, и нападавший тут же юркнул в сторону, отпустив её, при этом пнул ногой запястье правой руки, выбив из неё палаш, и звон от его падения зазвучал как будто где-то вдалеке. Севика, собрав остатки сил, рывком встала во весь рост; голова гудела, в глазах двоилось, повсюду звенели клинки, взрывались стенающие и зажигательные болты, кто-то кричал от ярости, кто-то – от боли, поверхность палубы орошали капли крови, вездесущий запах моря уже не мог перебить вонь горелого мяса. Давая мышлению время восстановиться, верх взяла автоматическая часть мозга – инстинктом это называется или рефлексом, Севика не разбиралась – и тело как будто само собой развернулось вправо, куда ранее ушёл нападавший, а механическая рука поднялась, загородив лицо, и об её стальную поверхность тут же сломалось два болта. Поджигательница в маске с клювом снова бежала на неё, видимо, отчаявшись поразить с расстояния; по пути она схватила оброненный ранее клинок, и прямо на бегу снова исчезла. Уже усвоив урок, полученный десятью секундами ранее, Сейвика обернулась назад, увернулась от рассекающего удара, замахнулась рукой-протезом, и тут же, воспользовавшись тем, что противница пригнулась, что было сил въехала в её лицо коленом. Не ожидавшая этого девчушка отлетела на метр назад и распласталась на палубе, всё ещё сжимая клинок в руке; затем приподнялась и, чтобы отсрочить новую атаку, снова принялось стрелять из мини-арбалета в сторону Севики, та увернулась без труда, но свою задачу болты выполнили: она задержалась, и поджигательница получила время оклематься для следующего хода. Она снова применила свою способность к перемещению в пространстве, но не попыталась покинуть поле зрения оппонентки, а возникла к ней вплотную. На этот раз уже правая рука Севики оказалась быстрее её мысли: она схватила кисть, сжимающую вражеский клинок, ещё раньше, чем почувствовала боль. Любое промедление было бы смертельным. Лезвие прорезало кожу живота, вошло в мышцы пресса, рука поджигательницы дрожала, пытаясь, вопреки усилиям Севики, загнать металл ещё глубже, добраться до органов. Та снова взяла противницу протезом за шею, чтобы не дать дёрнуться в сторону, и аккуратно отодвинула её назад, вытащив меч из себя. Из освободившейся неглубокой раны на удивление обильно хлынула кровь, очень быстро пропитав ткань рубахи, затем – брюк. Не разжимая обе хватки, Севика начала сдавливать механические пальцы. Она не ощущала напряжения своей левой руки, но правой чувствовала, как слабеет кисть соперницы. Оставалось совсем немного, чтобы та потеряла сознание от удушья, когда раздался отвратительный скрежет, и рука-протез внезапно ослабла и безвольно опустилась, освободив шею поджигательницы; на дощатый пол закапали ворвань и голубой эликсир, текшие по трубкам внутри механизма. Повернув голову влево, Севика обнаружила самодельное копьё, пробившее насквозь её механическое плечо. Она успела лишь услышать, как сзади чьи-то ноги приземлились на корму, а затем резкий и тяжёлый удар по голове лишил её равновесия, и поджигательница освободилась. Рухнув на бок, вконец обессилевшая Севика уже не могла подняться. Над ней возвышался здоровенный детина, видимо, и метнувший копьё; его маска с прорезями для дыхания на уровне рта состояла из двух частей – была белой сверху и позолоченной на уровне глаз и ниже, глаза закрывали линзы в форме кругов, обрезанных сверху, что создавало впечатление грозного взгляда; сверху, как шпиль на башне, красовался ирокез, зачем-то выкрашенный в зелёный, а остальные волосы были начисто выбриты; одет он был в жилетку без рукавов – видимо, парнишке нравилось светить своими мускулами перед врагами. Ударил он её, очевидно, отобранным у кого-то из команды пистолетом, который держал в руке за ствол. Встретив взглядом подошедшую поджигательницу в маске с клювом (Севика отметила их разницу в росте на целую голову в пользу парня), он передал ей оружие, та приняла его, взвесила в руке и направила на уже беззащитную Севику. Последней было интересно, решит ли один из них сказать ей что-то пафосное перед убийством, но те предпочли сохранять молчание. Для усталого взгляда Севики особенно резкой и нестерпимой оказалась внезапная яркая вспышка; молчание разрезал шум электрического разряда, и в ту же секунду голова с зелёным ирокезом взорвалась облаком чёрного пепла, а остальное тело рухнуло на доски. Девчушка пригнулась и рысью рванула вбок. “Наконец-то…” – подумала Севика, чувствуя, как проваливается в беспамятство.

***

– Вспоминай. Кто звал тебя? – Я думала, ты мне расскажешь. Голос Синджеда гипнотизировал, впрочем, Джинкс и не пыталась ему сопротивляться. Она сама пришла к его запертой каюте, вопреки всем наказам Севики. Синеволосая девушка сидела на голом полу, касаясь спиной холодной стальной двери, а две её длинные косы, почти во весь её рост, валялись, свернувшись на полу, как змеи. Она пыталась заставить голос из каюты помочь ей разобраться в шумах, что мучали её во сне и наяву, но тот, казалось, лишь туже затягивал узелки загадок, отвечал вопросами на вопросы, пытался заставить её саму дать себе объяснения, хотя явно больше, чем кто-либо, знал о том, что происходит с ней. – Ты что-то сделал там, в Тамараке, да? Что-то, с Бездной, но такое, что напугало даже ведьм? Тогда и началось моё состояние. – Нет. Крики ведьм и вопли волкодавов, что ты описала, действительно начались в тот месяц, когда я начал работу, но состояние, когда ты слышишь звуки из Бездны, обычно для тебя с рождения, не так ли? – Но раньше мне пели киты. Сколько себя помню, я слышала их в своей голове. А те ужасные вопли стали заглушать их. Но раньше я почти не думала о том, откуда вообще берутся эти звуки. – Ты пример того, как Бездна самым удивительным образом воздействует на наш мир. Она способна влиять на эволюцию живых существ. Ты знаешь, что белые волкодавы – не обычные альбиносы, что они существенно отличаются от обычных? Об этом известно многим ведьмам, но сухая наука о простой материи не фиксирует эти различия. Я же нашёл в одном ведьмовском логове амулет, что подчиняет белого волкодава вне зависимости от того, кто его растил и дрессировал – воля Бездны для него сильнее. Человеческая природа противится такому влиянию, но тебе ещё от матери передалась удивительная связь с потусторонним. Волосы необычных цветов в вашем семействе – вовсе не мутация от работы в шахтах, как многие считают, а след связи с Бездной. – У неё они были фиолетовыми… Хочешь сказать, мою маму пометил Чужой? – Не похоже на него. Я не знаю, как изменяются люди, приняв его дары, но явно не столь радикально, иначе они бы мгновенно узнавались; на практике таких людей почти невозможно вычислить толпе. Нет, к твоим предкам по линии матери тянулась сама Бездна, без посредников, как сила, как стихия, и это началось задолго до твоего рождения, но мутации были малы и хорошо скрыты, а вот на тебе они стали заметнее всего. Ты могла бы стать ведьмой и возвыситься среди них, но увлеклась иным искусством – инженерией, и твой дар открыл неожиданные возможности. – Ты про мои устройства? Я знаю, что они хороши. – Свой электрический пистолет ты создала шутя. Но никто до тебя, работая с ворванью, не достигал такого уровня оптимизации. Лишь ты извлекаешь такое количество энергии из столь малого объёма топлива. Полагаю, к подобному приблизился Виктор, я видел сребрографии его механических солдат, но его механизмы всё равно требуют явно больше ворвани, чем твои. Сказывается твоя аномальная связь с китами, я не ошибаюсь? Но более всего меня занимает этот удивительный протез Севики – тоже твоего авторства, иначе и быть не может. Я специально не дался её подручным, вместо этого вынудил её лично схватить меня, чтобы получше его разглядеть. По трубкам течёт мой эликсир, не так ли? Кто бы мог подумать, что его можно использовать таким… Его мысль прервал далёкий, но отчётливый вопль сирены. Посреди моря кто-то напал на флот. – Не может быть… – начала Джинкс, но запнулась. – Похоже, тебе пора, – проводил её голосом собеседник. Джинкс сорвалась с места и взлетела по лестнице в рубку. Пригнувшись, чтобы быть малозаметной снаружи, она сквозь стекло наблюдала, как Севика и остальная команда суетятся, готовясь к обороне корабля, и как их атакуют масочники, летящие на странных устройствах. Джинкс узнала их: Силко предупреждал о поджигателях. Одна из нападающих попыталась пробить оборону в лоб, но была сбита с доски Севикой (Синджед по праву восхитился превосходно выполненным протезом). Другой, особо дерзкий, с зелёными волосами (Джинкс задумалась, а не мутант ли он тоже, но то явно была краска), обогнул обороняющихся, взяв курс на самого крупного громилу в команде Севики. Тот ухмыльнулся и прицелился в него из пистолета, которым была занята левая рука, и приготовился рубить тесаком в правой в случае промаха, но поджигатель внезапно исчез с доски и возник прямо перед бугаём; в тот же миг дуло пистолета вжалось в нижнюю челюсть владельца, и он даже не успел понять, что происходит, прежде чем пуля прошла через его голову насквозь, зубы разлетелись в стороны, а из темени брызнула кровь и вылетели кусочки мозга. Поджигатель, бросив пистолет, тут же снова переместился на доску, которая даже не успела упасть – настолько быстро было совершено убийство; вероятно, никто, кроме Джинкс, тайно глядевшей со стороны, не проследил весь процесс от начала и до конца; Севика, занятая своим боем, даже не оглянулась, чтобы узнать, что счёт уже открыт, и он не в пользу стенателей. Джинкс через окна рубки оглядела окружающее пространство, и убедившись, что очередной летун не держится на расстоянии, и все – их было пятеро – вовлечены в сражение, выскользнула наружу и стремительно, как умеет только она, вспорхнула на крышу надстройки. Выхватив пистолет, она, как хищная птица, высматривала подходящий момент для атаки. Эффект неожиданности был на её стороне, и она не собиралась потратить его впустую – первый выстрел обязательно должен был стать смертельным для одного из нападающих, а остальных дезориентировать. И с этим были проблемы: даже лишённые своих летательных устройств, поджигатели были крайне быстры, но, что хуже, умели телепортироваться, и использовали эту возможность в самые неожиданные моменты; даже стенающие болты, которые использовали головорезы Севики, при всей своей эффективности не могли заставить их сбавить скорость. Джинкс высматривала хотя бы одного, который затормозит дольше обычного, отвлечётся, собьётся с темпа, даст ей хоть полсекунды на прицеливание, но каждому масочнику в голову бил адреналин, и они не желали останавливаться, пока хоть один враг угрожал их миссии. Корабль был усыпан трупами, как минимум один из членов команды лежал, притворяясь мёртвым, некоторые наверняка прятались или устраивали засаду, осознавая, что ни о каком честном бое на открытом пространстве уже не могло идти и речи. Поджигатели не могли совладать лишь с несколькими бойцами, включая Севику. Та уже принялась душить противницу, когда до зеленоволосого дошло, что победить её можно вдвоём; левой рукой он взял с земли пистолет одного из поверженных врагов, а правой извлёк крепившееся к спине копьё, которое явно смастерили на скорую руку из каких-то железок, и, поднявшись вверх, метнул его, но почему-то не в голову или туловище Севики, а в механический плечевой сустав, мгновенно выведя протез из строя, затем перебросил пистолет в правую руку, ухватив его за ствол, спрыгнул с доски, приземлившись за спиной обескураженной капитанши, и ударил её рукоятью по голове сбоку. Севика грохнулась на дощатую палубу, а двое поджигателей встали прямо у неё перед глазами, и девчонка с клювом демонстративно взяла у товарища пистолет. Теперь Джинкс поняла, почему зеленоволосый не пристрелил Севику и не пронзил её копьём: он явно предпочитал более красочные убийства для таких серьёзных противников. Стало даже обидно, что он никогда не узнает, где находился самый опасный враг, ведь дуло Чпокера уже смотрело на него. Давным-давно, ещё в детстве, наблюдая за тем, как разрядный столб обратил в пепел двоих грабителей и нескольких крыс, Джинкс задумывалась о том, что неплохо было бы иметь такой же, но меньше и всегда под рукой. Уже работая на Силко, который поощрял её навыки создания фирменных гранат-кусак, она украла из дома какого-то зажиточного ремесленника несколько чертежей электрических устройств, которые позволяли их обслуживать, и решила воспользоваться ими, чтобы воплотить в жизнь старую идею. С первым прототипом своего оружия, которое она представила Силко, как разрядный пистолет, Джинкс управилась всего за одну бессонную ночь. Он был намного слабее настоящего столба, но за секунду лишал сознания даже цель, защищённую бронёй, а ещё превосходно уничтожал трупных ос – справлялся с целым гнездом за один выстрел; питался пистолет от бака с ворванью, закреплённого за спиной. Силко восхвалял новое изобретение Джинкс, но сама она не могла им пользоваться: слишком громоздкое и малоэффективное, а она любила скорость и хаос; кроме того, меткость, которую девушка в себе так ценила, для разрядного пистолета не играла никакой роли, ведь, как и столб, он реагировал на электрополя живых существ, а это значит, что при нажатии спуска разряд не направлялся прямо, а нацеливался на любого человека или зверя в конусе поражения, не различая друзей и врагов (охранные устройства различать умели, но каким образом – Джинкс так и не поняла). Но следующая модель, как и сказал Синджед, была порождена её связью с левиафанами, а ещё большой костяной руной, найденной ею в порту, в пасти пойманного моряками кита. Забрав чудную вещицу с собой и положив её дома под подушку, Джинкс неожиданно для себя начала галлюцинировать по ночам, наблюдая за тем, на что способны левиафаны в Бездне. Она решила попробовать скопировать руну в конструкции пистолета; для этого она собрала из тонких стальных трубок для проводки ворвани в пистолет сложную систему, которая при взгляде сбоку казалась бессмысленно ветвистой, но если посмотреть прямо в дуло, то трубки складывались в знак с руны; затем Джинкс вырезала из китовой кости тончайшие линии разной длины и прикрепила их к трубкам с внутренней стороны – так получилось подобие костяного амулета внутри устройства, и эта гениальная, по мнению самой изобретательницы, составляющая должна была обеспечить связь устройства с Бездной, на максимум раскрывая возможности ворвани, как источника энергии. Результат превзошёл все ожидания: при активации разрядного пистолета, когда китовый жир потёк по китовьим костям, запитывая устройство, электричество, высвободившись в огромном количестве, ударило во все стороны, и даже Джинкс, державшую оружие и никак не способную попасть на линию огня, чуть не хлестнула молния; да, сколь бы умным Синджед не был, он ошибся: она не создала пистолет “шутя”, а усердно над ним работала и едва не умерла в процессе. Но при всей катастрофической мощи разряда, на его извлечение было потрачено лишь несколько капель ворвани, и это был настоящий прорыв. Для усовершенствования конструкции пришлось изменить форму катушки, чтобы разряд получался более сконцентрированным, и добавить прозрачный изолирующий цилиндр, чтобы исключить любую вероятность удара в сторону от линии выстрела. Вместо огромного бака с топливом Джинкс сделала для пистолета небольшие круглые сосуды, которые помещались в основание ствола и заменялись, если ворвань иссякала (она была столь увлечена своим творением, что даже изготовила магнитное гнездо для сосудов, хотя без него можно было бы обойтись). Больше никаких грузных конструкций – пистолет был лёгок, быстр и смертоносен, как и его создательница. На этот раз, ощущая тесную связь со своим изобретением, Джинкс отказалось от длинного, нескладного имени, которым наделила предыдущее оружие; вложив в выбор имени всю свою любовь, пистолет она назвала Чпокер. Разряд, вспышка. Джинкс с улыбкой наблюдала, как голова дерзкого парнишки с крашенными волосами обращается в пепел и разлетается по ветру, а его напарница бросается к стенке, прижимая к себе пистолет. Хотя девчушка с клювом не успела выстрелить, Севика так и не встала, но то было её личное дело. Ещё один поджигатель в ярко-красной рубахе с капюшоном, увидев её, направил свою летающую доску прямо на крышу, где она стояла; он размахивал увесистой шипастой железякой, а к спине крепилась ещё одна такая же. Джинкс встала во весь рост, повернувшись правым боком, пряча левую руку и демонстративно направляя пистолет прямо на атакующего, но пока не стреляла, лишь оценивала расстояние и считывала намерения. Поджигатель планировал подлететь вплотную и искромсать её, не распыляясь на длительный поединок, но при этом, судя по положению левой руки, которое Джинкс уже выучила, готовился переместиться в случае выстрела. Оставалось только надеяться, что и расстояние она на глаз рассчитала правильно: он должен был возникнуть прямо у неё за спиной. С такой мыслью Джинкс нажала на спусковой крючок. Молния направилась навстречу поджигателю, он сделал резкое движение рукой и исчез с доски, которая сразу сбилась с курса и пробила окно рубки. Обернувшись, Джинкс обнаружила, что противник появился чуть ближе, чем она расчитывала, и это стало проблемой. Для уворота не хватало времени, Джинкс вскинула левую руку навстречу удару поджигателя, и зубья заготовленной заранее гранаты-кусаки сомкнулись на украшенной шипами железке – именно гранату она скрывала в левой руке, планируя зацепить её за рубаху врага, однако столь простой манёвр не удался. Устройство принялось выплёвывать отрывистое, ритмичное подобие злобного смеха, как будто сам механизм смеялся, скрежеща щестернями, что заменяло ему тикание, парень замер на секунду, не понимая, что произошло, и, пользуясь этим, Джинкс что было силы ударила его сапогом в грудь и отскочила прочь; тот упал на спину, но догадался отшвырнуть дубинку в сторону левого борта и переместиться в противоположном направлении. Мощный взрыв не задел его, но всё равно был слишком близко и сбил его с ног. Не сбавляя темп движения, Джинкс снова выстрелила. Поджигатель начал было вставать, но тут же встретил разряд, лишивший его сердца и половины груди в придачу, к тому же исчезла левая рука выше локтя, а то, что осталось, шлёпнулось рядом с остальным безжизненным телом. Бой был быстрый, но Джинкс не обнадёживалась: ещё два летательных устройства зажужжали у неё за спиной – поджигатели желали мести. Она оглянулась на нападающих: один из них, когда ещё сражался внизу, показался ей рыжим, но теперь она разглядела, что его по-хулигански небрежно подстриженные волосы были просто плохо выкрашены в оранжевый; у второго почти такая же причёска была окрашена в фиолетовый; оба носили маски с грозными звериными чертами и имели при себе сабли, по-видимому, украденные или отобранные у смотрителей Аббатства, а с фиолетовым парнем на одной доске стояла девчушка в маске с клювом, та самая, что дралась с Севикой; она держала свой сломанный клинок в правой руке, а пистолет – в левой. Джинкс потянулась к поясу, где имела ещё несколько гранат, но, подлетев совсем близко к ней, парень с фиолетовыми волосами резко повернул в сторону, делая крюк вокруг синеволосой, а его подруга спрыгнула с доски и прямо в полёте выстрелила из пистолета. Естественно, находясь в движении, она не попала, но Джинкс рефлекторно рванула в сторону, и, воспользовавшись этой секундой, поджигательница сделала уже привычный ход, переместившись ей за спину, не учитывая, что противница наблюдала за всем боем со стороны и давно поняла эту тактику. Путь клинка навстречу позвоночнику Джинкс был прерван, когда та резко развернулась и ударила тяжёлым сапогом руку, державшую оружие. Раздался еле слышный хруст, и кисть поджигательницы выгнулась под неестественным углом, клинок отлетел и звякнул где-то в стороне, а Джинкс, не успевая добить противницу, снова бросилась прочь – как раз вовремя, ведь через секунду в то место врезался зажигательный болт и взорвался клубком огня, едва не спалив обеих противниц. Поджигательница со сломанной рукой сбежала, исчезнув за краем крыши, а рыжий выпустил по Джинкс несколько обычных болтов из мини-арбалета. Та легко ушла с линии огня, но тем самым лишила себя секунды на ответный выстрел, ведь второй, фиолетовый, судя по приближающемуся звуку летел прямо ей наперерез. Джинкс пригнулась, избежав рубящей атаки, а поджигатель тут же спрыгнул со своего летающего устройства, видимо, отключив его, ведь оно сразу же упало рядом, и сцепился с ней, нанося удары саблей и пытаясь схватить левой рукой за одну из кос, стараясь не дать ей разминуться с ним даже на два шага. Его товарищ возник прямо у неё за спиной, и, услышав знакомый звук перемещения, Джинкс, не оглядываясь, со всей силы ударила ногой назад, и попала ему в голень, чем спасла себе жизнь – он уже собирался проткнуть её саблей со спины. Тактика двоих была проста: забить Джинкс вдвоём; они явно понимали, что при перестрелке с ней шансы на успех минимальны, и всеми силами навязывали ближний бой. План созрел мгновенно. Снова отбив саблю поджигателя с фиолетовыми волосами, Джинкс ударила его в грудь крупным предметом и рванула в сторону, и тот предсказуемо схватил её за левую руку, а тот, что с оранжевыми, снова готовился нанести удар, но остановился, увидев, что было в руке Джинкс, которую сжимал его напарник: она сжимала гранату-кусаку, дёргающуюся, мигающую глазами-дампочками, щёлкающую челюстями и смеящуюся. Они хотели убить синеволосую, но не горели желанием подрываться вместе с ней, потому, забыв про неё, телепортировались в стороны, а Джинкс, как следует замахнувшись, бросила гранату вверх и присела на месте, закрыв уши. Фиолетовый при этом продолжил слышать смех гранаты совсем рядом; слишком поздно он осознал, чем конкретно она ударила его в грудь. Ещё одна граната висела прямо на нём, сжимая стальными челюстями ткань его одежды. Вместо одного взрыва почти одновременно прозвучали два, и поджигатель с оранжевыми волосами остался один. Раздался ещё один взрыв, потом ещё и ещё – не от гранат, взрывы отдалённые и куда более мощные. Взрывались баки с ворванью. Всё это время команда судна по левый борт от главного ещё пыталась отбиваться, но поджигатели всё равно обыскали корабль и либо забрали, что хотели, либо наоборот, не нашли искомое, и теперь истерзанная и горящая посудина шла на дно, а рой летающих масочников неумолимо шёл на следующий корабль и на то, что осталось от его обороны. Как казалось Джинкс – прямо не неё. Поджигатель с оранжевыми волосами бросился вперёд и снова использовал перенос. Когда Джинкс развернулась к нему, он в прыжке уже замахивался для удара своим оружием, который должен был перерубить её пополам. Пространство прорезала новая вспышка электрического света, и всё, что было у него ниже груди и выше пояса, исчезло, а остальное безвольно рухнуло на поверхность крыши. Джинкс, подумав совсем немного, взяла туловище и швырнула его в океан, на корм миногам – и правда, пусть поедят. Бой оказался на редкость изматывающим: всё тело ломило, гранат при себе не осталось (ещё несколько должно было лежать в каюте, но на этот счёт Джинкс не была уверена). А победить предстояло ещё не менее дюжины поджигателей, и у девушки было мало сомнений в том, что это ей уже не под силу. По крайней мере, не на этом поле. План, как увеличить свои шансы, у неё был: преимущество она могла бы получить в узком коридоре; нужно было встретить врагов в дверях и отстреливаться, не давай пройти дальше. Она уже знала, что телепортируются они на фиксированные расстояния, и в интервале между телепортациями их было легко пристрелить, потому не боялась того, что они могу попросту возникнуть у неё за спиной, если только она не подпустит их достаточно близко. Кроме того, этот корабль был защищён от проникновения намного лучше того, который поджигатели только что разграбили и взорвали, все остальные входы были надёжно заблокированы, и попасть внутрь можно было только одним путём, к тому же, он не перевозил ворвань, и так просто взорвать его было нельзя. Джинкс поспешила вернуться в рубку, а там преодолела один лестничный пролёт вниз и остановилась, собираясь встретить вторжение внутрь решительным огнём. Из-за дверей и из-под лестницы раздавались звуки возни – видимо, выжившие после первого налёта члены команды готовили засаду (во всяком случае, синеволосая надеялась, что они заняты именно этим, а не просто прячутся, как крысы в мусорных баках). Это внушало новую уверенность: для Джинкс обычным делом биться в одиночку, но в этот раз следование привычке могло стоить ей жизни – слишком сильное преимущество было на стороне врага, и помощь ей бы не помешала. Снаружи, как назойливые мухи, зажужжали устройства поджигателей. Три маски показались в разбитом переднем окне рубки, Джинкс выстрелила, и они тут же разлетелись в стороны. Продолжая держать пустое пространство на мушке, она стала размышлять над новым, более сложным планом. Поджигатели не стали бы тыкаться в окно, как слепые котята, пока она всех их не перестреляет, но и других проходов для них не было. Значит, им придётся что-то придумать, и если они окажутся хитрее Джинкс, то ей конец. Необходимо было навязать им свои правила. В её памяти всплыла девчонка в маске с клювом, которой она успела лишь сломать руку, но которую она так и не добила. Если она расскажет остальным про боевые возможности Джинкс, – а именно этим она наверняка и была занята, пока синевласка истуканом стояла на лестничной площадке – ни один из них больше не допустит ошибки, которую допустили их коллеги: не станут её недооценивать. Поджигатели её упредили. На лестницу влетел странный предмет цилиндрической формы, и тут же взорвался огромным облаком пыли, которая полностью загородила Джинкс обзор; она не оказалась в облаке целиком, но удушливая пыль всё равно забилась в дыхательные пути. Сквозь собственный болезненный кашель Джинкс услышала, как несколько пар ног застучали по полу, по лестнице. Придя в себя, она снова подняла пистолет и выстрелила сквозь завесу, но заряд сверкнул далеко наверху, ударившись в потолок и не задев никого из поджигателей. В ответ полетели новые гранаты с удушливой пылью, в стену позади врезался зажигательный болт, и Джинкс стремительно слетела с лестницы, оказавшись в коридоре. Тех, кто пойдёт по лестнице, она ещё могла отстреливать, но сколько у них ещё гранат? Если хотя бы пять, то они могли нивелировать все её преимущества, и каюта, где, возможно, лежали кусаки Джинкс, уже не казалась такой далёкой. Из облака показался очередной поджигатель, пеший, закинувший своё устройство для полёта за спину. Одежда на нём была грузной, многослойной, к крупной рабочей куртке был пришит капюшон, полностью покрывающий голову; в его мраморно-белой маске явно виднелись птичьи черты, хотя она и была почти плоской, и такого запоминающегося массивного клюва, как маска недавней соперницы Джинкс, не имела; в правой руке он держал не то дубинку, не то топор с металлической рукоятью, древком из плотного полированного дерева и ударным наконечником, по форме напоминавшем огромную шестерёнку; в левой сжимал гранату с удушливой пылью. Он не был столь высок, как многие другие его товарищи, но почему-то создавал куда более стойкое впечатление. В привычном ему шаге чувствовались и сила, и ловкость, казалось, именно он задавал этот стремительный стиль боя всей банде. Поджигатель небрежно швырнул гранату, на что Джинкс лишь ухмыльнулась, резко подняла пистолет и выстрелила. Неожиданным бросок уже не был, да и промазать с такого расстояния Джинкс была неспособна, пусть цель и была небольшой, потому в ту же секунду и цилиндр, и его содержимое исчезли, оставив на своём месте небольшое количество оседающего на пол трюма пепла. Однако в следующий миг она почувствовала, как Чпокер выскальзывает из её хвата. Та же левая рука поджигателя, которой он бросил гранату, теперь была направлена в сторону Джинкс, ладонь раскрылась, будто принимая подарок; пистолет сам тянулся в неё, и странному притяжению, которое она создавала, казалось, невозможно было сопротивляться – чем крепче девушка сжимала пальцы, чем яростнее тянула оружие назад, тем сильнее оно рвалось к поджигателю и тем больше слабели пальцы, пока, наконец, рукоять не вырвалась. Пистолет стремительно пролетел несколько метров, и поджигатель поймал его за ствол, а затем просто отбросил за спину – использовать это странное устройство он не собирался, ему лишь нужно было обезоружить противницу. Облака удушливой пыли уже рассеялись, и стало отчётливо видно, что за позади него стеной стоят несколько поджигателей, а ещё целая толпа из них, не поддающаяся никакому счёту, занимала всю лестницу. А Джинкс была безоружна. Обезоруживший её поджигатель, которого Джинкс решила считать главарём, двинулся на неё, на ходу поигрывая своим орудием. Остальные не сошли с места, предпочитая наблюдать за боем, хотя все были вооружены. Лидер решил развлечь своих прихвостней зрелищем? Обычно при стрельбе с места Джинкс стояла прямо, держалась ровно, даже изящно, но в ожидании драки рефлекторно подавалась вперёд, чуть сгорбившись, и смотрелась при этом не угрожающе, а испуганно, как загнанный зверь, что было недалеко от истины. Нутро шептало ей, настойчиво требуя ринуться в бой, но она подавляла это стремление: у неё не было никаких преимуществ, кроме скорости реакции, поэтому право первого хода пришлось отдать сопернику, чтобы иметь возможность хоть как-то понять его. Первый удар, который нанёс поджигатель, был пробным: он взмахнул орудием, целясь в голову Джинкс, но явно не рассчитывал одолеть её так быстро. Она пригнулась, легко уклонившись от атак, и из этого положения принялась бить обеими руками в живот и грудь врага. Уже тут её ждал сюрприз: поджигатель был крепок, почти как Севика, и удары не пробили сопротивления его напряжённых мышц; он лишь отшатнулся назад, но у него даже дыхание не сбилось. Он снова ринулся в наступление, замахнувшись и рубанув сверху вниз, заставив Джинкс нелепейшим образом перекатиться в сторону, чтобы избежать удара. Она вскочила на ноги и попыталась нанести удар в голову сначала левой рукой, потом правой; первый удар поджигатель отбил ударом металлической рукояти в предплечье снизу, а второй встретило деревянное древко его оружия, отчего костяшки Джинкс моментально покраснели. Не тратя времени даром, он ударил её навершием между глаз, а затем двинул в лицо локтем. На мгновение Джинкс почудилось, что она стала невесома, хотя на самом деле таким образом её стенающий от таких сильных ударов по голове мозг ощутил падение. Осознала это она, ударившись об пол, и новая вспышка боли вернула её в реальность. Это была не дуэль на равных. Враг просто отыгрывался на ней за смерть своих людей. Поджигатель стоял над Джинкс, занимая всё её поле зрения. Он взялся за рукоять обеими руками, намереваясь наконец добить многострадальное тело, когда сзади раздался шум – рёв циркулярной пилы. Поджигатель оглянулся и увидел, как огромным инструментом для разделки китов разделали кого-то из его товарищей – рёбра хрустели и дробились, органы полезли наружу через раны, маска заполнилась кровью изо рта. Орудовал жутким аппаратом, по всей видимости, бывший мясник, не похожий на тех, кого обычно брали в стенатели: в нём было почти поровну мышц и жира, он явно не мог драться на равных с остальными, будучи слишком громоздким и медлительным, но мог таскать тяжёлые грузы и, по всей видимости, умело орудовать не предназначенным для боя инструментом. От искр его глаза защищала прозрачная прямоугольная маска, достаточно прочная, чтобы отбивать болты из арбалетов, любую атаку в лоб встречала огромная пила, к спине ремнями крепились небольшие баки с ворванью, питавшие механизм, но добраться до них мешали его соратники – выживших стенателей пряталось больше, чем можно было предположить, и теперь они шли следом за пилой, отбиваясь от тех, кто пытался обойти мясника или телепортироваться ему за спину, а некоторые робко высовывали пистолеты из-за своего живого укрытия и стреляли. На их лицах были одинаковые маски для защиты от газов, делавшие удушливую пыль почти бесполезной. Какими бы умелыми и хитрыми бойцами не были поджигатели, их стали теснить назад. Джинкс, используя данные ей секунды, пока враг отвлёкся на жуткую картину, выползла из-под его ног, затем со всей силы ударила сапогом в голень. Тот вскрикнул от неожиданности и согнулся, встав на колено. Девушка, вспомнив все красочные сцены стычек между стенателями и смотрителями Аббатства, перепрыгнула ему за спину, затем заключила его шею в захват, как по учебнику: зажав её правым локтем и взявшись кистью правой руки за левую, сомкнув их в замок. Она резко встала, потянула поджигателя на себя и как следует сжала хват, дивясь собственной силе и терпеливо ожидая, пока враг, от неожиданности выронивший оружие и вцепившийся в её руки, перестанет сопротивляться. Оправдаться ожиданиям было не суждено: тот, резко преодолев усилия Джинкс, снова встал на колено и подался вперёд, перекинув её через себя, будто она была не тяжелее пёрышка. Она не успела отреагировать на потерю точки опоры, и довольно быстро снова очутилась лежащей спиной на полу, только на этот раз болело почти всё тело. Поджигатель подобрал оружие и сделал шаг назад, откашливаясь. Джинкс с трудом перевернулась и попыталась встать, но получилось лишь приподняться, опираясь на руки. Внезапно за спиной парня возник ещё один поджигатель. Он положил руку на его плечо и принялся что-то шептать на ухо сквозь маску. Шептал довольно долго, за это время Джинкс успела подняться на дрожащие ноги, перебирая руками по стене. Главарь удивлённо повернулся к напарнику. – Что?! Тот снова принялся шептать, от взволнованности говоря быстрее и явно громче, чем сам того хотел. Многого Джинкс это не давало, она лишь смогла отчётливо услышать, что шепчущий голос был женским, и разобрать слова «важность», «еретиков» и «списке целей». Вне контекста они ничего не давали. Джинкс думала отступить, пока идёт беседа, но скоро женщина закончила говорить, главный отвернулся от неё и стоял пару секунд, глядя в пол, а затем вернул взгляд на синеволосую соперницу. Он вздёрнул руку и тут же исчез, Джинкс попыталась неуклюже развернуться, но сзади её уже схватили, чужая нога пнула её под колено, сбив с ног, и она упала прямо в удушающий хват. Теперь уже она, не в силах вдохнуть, хваталась за руки поджигателя, не в силах их разжать, её ноги беспомощно скользили по полу, не упираясь в него, а поджигатель душил её, вжавшись спиной в стену, и его было некуда толкнуть. Тщетно пытаясь поймать губами воздух, она слышала нарастающее пение левиафанов – сознание уходило от неё. – Вот так это делается, – прозвучал голос у неё над ухом за пару секунд до того, как она окончательно лишилась чувств.

***

На крыше надстройки корабля собралось множество поджигателей, некоторые из которых настолько поверили в свою однозначную победу, что сняли маски, лишь бы свободнее дышать морским воздухом. Часть из них следила за окружающей обстановкой, часть заправляла борды украденной ворванью. Трое стояли вокруг Синджеда, не спуская с него глаз. Кто-то патрулировал палубу внизу, чтобы успеть отреагировать на очередной сюрприз, который могли готовить стенатели (мало кто действительно верил, что у врагов в рукавах остались ещё тузы, но больше рисковать они не желали – слишком многих потерь им стоила сегодня беспечность). На крыше материализовался Экко, основатель и лидер группировки, за его спиной возникли двое подчинённых, которые даже сейчас не торопились прятать оружие. За масками нельзя было разглядеть их эмоций, но малозаметные изменения в походке выдавали усталость. Экко подошёл вплотную к Синджеду, минуя расступившихся поджигателей. – Она жива, – сказал он, стараясь вкладывать в слова поменьше эмоций, которые его переполняли, – через пару часов очнётся, я был нежен. Теперь можешь перестать запугивать моих людей. Синджед кивнул, сдвинул шарф, закрывавший половину обожжённого лица, вниз, затем извлёк из его складок пилюлю, сжал между зубами, разгрыз и проглотил содержимое. – Противоядие, – уточнил он. – Ты как раз вовремя, до смерти мне оставалось лишь несколько минут. – Смело шантажировать нас своей же смертью. Забавно, в нашу последнюю встречу ты сильнее боялся своего конца. И ты считаешь, что её жизнь стоит твоей? Кто она такая, что ты готов так рисковать ради неё? Нет. Что она такое? – Кто – уникальная личность, совмещающая безумие с редкой изобретательностью – изобретательностью в инженерном смысле. Что – весьма перспективный органический конструкт, если угодно. Я понимаю твою злобу, но и ты меня пойми: я человек науки, и для меня есть вещи важнее эмоций. Некоторые объекты слишком ценны, чтобы я мог допустить их уничтожение. Экко хмыкнул, но даже в этом насмешливом жесте слышался гнев. – Что бы ты ни собирался с ней сделать, надеюсь, её останки скоро окажутся в баке для отходов, твоём или Виктора. К Экко подошёл парень, на целую голову выше него самого, в маске, напоминавшей морду волкодава. – Босс, – сказал он, – третий корабль идёт на сближение. Экко взглянул в сторону левого борта. До этого последний нетронутый корабль из флота стенателей держал дистанцию, а попытка поджигателей подлететь к нему была встречена градом болтов, огнём из пистолетов и даже парой гранат, что явно было лишним, и это исключало возможность атаковать судно без жертв даже с применением переноса – исчезнешь с линии одного снаряда, и сразу наткнёшься на другой. Когда стало понятно, где находится Синджед, пленник стенателей, за которым поджигатели и пришли, Экко и вовсе думать забыл про эту посудину, и не собирался рисковать ещё большим числом людей ради штурма без цели, но теперь корабль сам двигался прямо к ним. Экко, впрочем, был спокоен. – Ползёт, как улиточка. Нам не ровня. Кто ещё не заправил борды – самое время. Остальные – топите тела, берите раненых и готовьтесь вылетать. Жду всех на носу через две минуты. – Павших товарищей тоже лучше забрать, – отметил Синджед. – Виктору наверняка нужны образцы человеческих тел для изучения. Он неплохо доплатит вам за них. – Да мне плевать, что вы двое там себе напридумывали, – просто ответил Экко. – Лучше в брюхо морским тварям, чем под скальпель к одному из вас. Синджед усмехнулся. – Ты был бы неплохим смотрителем Аббатства – столь же слеп в своей морали, и достаточно глуп, чтобы проявлять пустое почтение к трупам. – А ещё неплох в сожжении всяких болтунов, – издевательски проговорил Экко. – Тебе ли не знать?

***

Корабль с правой стороны не прошёл и половины расстояния, когда поджигателей с ним уже разделяли километры. К их удивлению, немало членов команды главного судна уцелело, в том числе Севика, что виделось чудом: она была изранена, арбалетные болты торчали прямо из её тела, а копьё, собранное из грубо спаянных между собой крупных металлических деталей, насквозь пробило её протез. Сам корабль был почти нетронут, все повреждения устранить можно было без особых затрат. Тем не менее, потери в составе были колоссальны, был потерян целый корабль и уничтожена половина огромной партии ворвани. Помимо всего прочего, был похищен Синджед – важнейший из грузов в этом путешествии.

***

Под покровом ночи Экко неуверенно прошёл во входные двери, толкая связанного Синджеда перед собой. Особняк Виктора давил на него самой своей структурой, скрытой за архитектурными изысками, хотя сам зал приветливо встретил его столом с фруктами и аудиографом. Подойдя к столу, Экко включил прибор. Лента с аудиограммой поползла вниз. “Добро пожаловать в мой дом!” – раздался голос великого изобретателя через лёгкие помехи.