Часть 1

Стекло главного корпуса НИИ имени Склифосовского погасило последний луч заходящего солнца. Здание, похожее на гигантский океанский лайнер, застывший посреди Садового кольца, готовилось к ночной смене. Для Ирины Алексеевны Павловой это означало лишь одно: пора снимать латы. В свои пятьдесят пять она возглавляла этот муравейник. Сосудистый хирург от Бога, главный врач крупнейшего экстренного стационара Москвы. Она была воплощением всего, что ненавидят и чему завидуют: породистое, будто высеченное из мрамора лицо, фигура, которую не испортили годы, и ледяной взгляд, способный заморозить кипяток. За глаза её звали «Снежной Королевой», «стервой» и похлеще. Она знала и не обижалась. Это был её щит, выработанный десятилетиями борьбы за место под солнцем в мире мужчин. Каждое её решение оспаривали, каждое повышение приписывали связям, а не таланту. И она научилась отвечать ударом на удар, холодом на презрение, сталью на сомнение. Но сейчас, в тишине кабинета, щит казался неподъёмным. Она откинулась в кресле, позволив себе на секунду прикрыть глаза. Тишина давила. Не та, рабочая, с писком мониторов и топотом санитаров, а та, что ждала её дома. Огромная квартира на Кутузовском, купленная ещё в первый брак, встретит её стерильной чистотой и гулом пустоты. Сын, её единственный, взрослый мужчина, уже несколько лет жил и работал в Берлине. Связь оборвалась, как затромбированный сосуд, и она не знала, как её восстановить, да и не пыталась уже — гордость не позволяла. Кривицкий Геннадий Ильич, второй муж, был ошибкой, которую она исправила хирургическим разводом год назад. Он был удобным, правильным, но никогда не был нужным. Секс с ним был ритуалом, а не страстью, и она годами убеждала себя, что ей этого достаточно. Ложь. Она осталась одна. Ирина открыла глаза и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле шкафа. Красивая. Ухоженная. Властная. И совершенно никому не нужная как женщина. Эта мысль, которую она гнала днём, ночью подступала к горлу, как тошнота. Ей было пятьдесят пять, и общество уже списало её со счетов как сексуальный объект. Но её тело, её либидо, её желание быть желанной никуда не делись. Они дремали, как вулкан, и требовали выхода. Именно эта мысль, горькая и липкая, привела её на сайт знакомств. Это было унизительно. Для неё, Павловой, искать кого-то в интернете, словно она не может найти партнёра в реальной жизни. Но правда была в том, что не могла. Мужчины боялись её. Молодые — из-за статуса, ровесники — из-за её острого языка, а те, кто не боялся, искали только выгоду. Ей нужен был анонимный разговор. Флирт. Игра. Доказательство, что она ещё женщина, а не только должность и скальпель. Ей нужен был кто-то, кто не знает её как «Ирину Алексеевну», кто увидит в ней просто Иру. Она зашла на сайт, чувствуя, как горят щёки, словно её могли увидеть коллеги. В графе «Имя» написала коротко: «Snow». Ни фамилий, ни регалий. В графе «Профессия» — «врач». Без уточнений, что главный, что сосудистый хирург, что её боятся даже министерские проверяющие. Аватар: чёрно-белый снимок женского силуэта в дымке. Никнейм она придумала сразу, горько усмехнувшись собственной самоиронии: snowomen. Снежная женщина. То, что видят в ней все. Пусть станет приманкой. *** Константин Германович Лазарев бросал вещи в шкафчик, даже не глядя. Его движения были резкими, как и он сам. Тридцать пять лет, заместитель заведующего отделением экстренной хирургии. Золотые руки, вспыльчивый характер, доброе сердце и глотка, которую он срывал на операциях и планёрках. Он был из тех, кто сначала делает, потом думает, кто орёт на ассистента, а через минуту хлопает его по плечу и зовёт пить пиво. Его энергия била через край, и он не умел её усмирять. Он только что закончил шестичасовую операцию, где они буквально по кускам собирали мотоциклиста, и адреналин всё ещё бурлил в крови. Сейчас бы домой, к кому-то тёплому и понимающему, кто снимет напряжение. Кто не испугается его громкости, его напора. Кто сможет ответить тем же. Но дома его ждала пустота. С Александрой, своей женой, он развёлся год назад. Саша была чудной, нежной, но их брак задохнулся. Ему нужен был огонь, буря, а она хотела тишины. Он не винил её, только себя. С тех пор — случайные связи, которые не грели, и эта проклятая съёмная квартира, где всё было чужое. Ему нужна была не просто женщина, ему нужна была равная. Та, что посмотрит на него без страха, ответит на его вызов, не сломается под его напором. Костя захлопнул шкафчик. Взрывной, но отходчивый, он уже пожалел, что накричал на ассистента во время операции. Хороший парень, просто рука дрогнула. Он найдёт его завтра, хлопнет по плечу, и всё забудется. Но своя боль не забывалась. Он был один. Не в смысле «без женщины», а в смысле «без родной души». Ему нужен был кто-то, кто не испугается его громкости, его напора, кто сможет ответить, кто будет гореть с ним в одном ритме. На сайт знакомств он зашёл из чистого мальчишества и скуки. Просто полистать, посмотреть на лица. Без обязательств. В графе «Имя» написал просто «Adrenaline». Профессия — «врач». Честно, он же был хирургом. Аватар — тёмный шлем пожарного-спасателя, символ его работы и его сути. Никнейм родился сам собой, отражая его характер: Adrenaline. *** Анкеты сайт подбирал примитивно, но в случае Кости и Ирины алгоритм, кажется, впервые сработал безошибочно. Два одиночества в большом городе. Два врача, привыкших держать жизнь в руках. Два профиля без фотографий, но с аурой силы и скрытой боли. Лазарев листал ленту, почти засыпая, когда его взгляд зацепился за ник. snowomen. Снежная женщина. Он хмыкнул. Вызов. Он любил вызовы. И тут же, не раздумывая, написал первое сообщение. Adrenaline: Лёд и пламя. Взрывоопасное сочетание. В своей квартире Ирина вздрогнула от неожиданного уведомления. Она уже собиралась закрыть вкладку, разочаровавшись в десятках примитивных «привет, красотка». Но это сообщение было другим. Ни слащавости, ни вопроса. Утверждение. Она открыла его профиль. Adrenaline. Врач. Без фото, но с аватаркой спасателя. Интересно. snowomen: Вы всегда начинаете разговор с взрывов или это профессиональная деформация? Костя улыбнулся, поудобнее устраиваясь в постели. Ответила. И как ответила — с сарказмом. Отлично. Adrenaline: Профессиональная. Я привык тушить пожары, но иногда хочется их разжигать. А вы? Ваш ник — это вызов или предупреждение? snowomen: И то, и другое. Многие обжигались. Adrenaline: Значит, они были не из огнеупорного материала. Я другой. Ирина почувствовала, как уголки губ дрогнули в улыбке. Она не улыбалась так давно, что мышцы лица почти забыли это движение. Этот Adrenaline был умён и дерзок. С ним хотелось играть. Переписка завязалась легко, словно они знали друг друга сто лет. Они не спрашивали имён, возраста, точного места работы. Говорили об усталости, о тяжести профессии, о том, как пахнет страх в операционной и гарь на пожаре. Оказалось, что он тоже врач, и это сближало. Они понимали друг друга с полуслова. У них был один язык — язык экстренной медицины, где нет места сантиментам, но есть место глубокому, запрятанному внутрь состраданию. Через пару часов Костя уже ждал каждого её сообщения, как глотка воздуха. В её словах был лёд, да, но он чувствовал под ним кипящую лаву. Она была сильной, колючей, но в каждом предложении сквозила такая глубокая, спрятанная нежность, что ему хотелось разбить этот лёд вдребезги и согреть её. Adrenaline: Знаешь, я тут подумал. Мы оба врачи. Оба видели смерть и жизнь. Это особый клуб. И мы оба здесь, в этом чате, а не с кем-то в постели. Это о многом говорит. snowomen: И что же это говорит? Adrenaline: Что мы слишком сложны для простых решений. И что обычный флирт нас не заводит. Нам нужно что-то другое. Она промолчала. Потому что он попал в точку. Ей не нужны были конфетно-букетные глупости. Ей нужна была суть. И, кажется, этот Adrenaline мог её дать. *** Их виртуальный роман развивался стремительно. Днём они были профессионалами, спасающими жизни. Ночью — двумя никнеймами в чате, которые всё глубже погружались в омут взаимного притяжения. И однажды вечером, через пару дней после знакомства, Костя, чувствуя дикое, животное желание, решил рискнуть. Они снова говорили о работе, о стрессе, и он чувствовал, что она тоже на взводе. В его паху ныло от желания, а её колкие, умные ответы только распаляли его. И тогда он написал то, что могло либо всё разрушить, либо открыть дверь в адски-прекрасное. Adrenaline: Я хочу тебя увидеть. Не лицо. Я хочу увидеть тебя настоящую. Пришли мне фото своей груди. Ответа не было. Минута. Две. Костя уже подумал, что перегнул, что сейчас она пошлёт его и заблокирует. Но он не хотел ждать. Адреналин ударил в голову. Он встал с кровати, скинул боксёры и, не дав себе времени на сомнения, сфотографировал свой напряжённый, пульсирующий член. Тот самый, что был сейчас тверже стали. Без лица, без пошлого фона — только он сам, возбуждённый, большой, гладкий, с красивой, напряжённой головкой и вздутыми венами. Он отправил фото. Adrenaline: Вот что ты со мной делаешь. Посмотри. Я не играю. Ирина замерла у экрана. Её бросило в жар. Она смотрела на это изображение, и внутри неё что-то рушилось. Это было... вызывающе. Откровенно. Невероятно возбуждающе. У неё пересохло во рту, а между ног стало влажно и горячо. От него не пахло пошлостью. Это был мужской вызов, предложение, от которого захватывало дух. Ни один мужчина не осмеливался на такое с ней. Она была Павловой, Снежной Королевой, начальницей. А этот Adrenaline просто взял и прислал ей свой стояк, как приглашение в ад, из которого не хочется возвращаться. Она чувствовала себя школьницей, нарушающей все правила. Но вместо того чтобы возмутиться, она ощутила, как её собственное тело предаёт её. Соски затвердели, стали болезненно чувствительными, трутся о шёлк блузки. В низу живота поселилась тяжёлая, ноющая пустота, которую хотелось заполнить. Она выдохнула и ответила. Дрожащими пальцами расстегнула шёлковую блузку, освободила грудь — упругую, с заострёнными, тёмно-розовыми сосками, которые предательски затвердели. Она сфотографировала только грудь, так, чтобы не было видно лица, но в кадр случайно попала её кисть — длинные, изящные пальцы хирурга, придерживающие ткань. snowomen: прикреплённое фото Костя хищно втянул воздух. Грудь была великолепна: полная, с тёмными сосками, которые умоляли, чтобы их коснулись губами. Он мог представить, какая она на ощупь — тёплая, мягкая, с твёрдыми горошинами сосков. Но его профессиональный взгляд хирурга мгновенно выхватил другое. Рука. Длинные пальцы, особый изгиб запястья, манера держать кисть. Он видел эту руку сотни раз. Сегодня днём, на планёрке, когда она подписывала приказ. Эта рука держала скальпель. Эта рука принадлежала Ирине Алексеевне Павловой, главному врачу Склифа. Сердце Кости пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. «snowomen» — это Павлова. Снежная Королева собственной персоной. Та самая, что сегодня утром отчитывала его за опоздание, глядя своим ледяным взглядом. Та, что стерва и сука, которую он на дух не переносил... и от фото которой у него сейчас стоит так, что больно. Это было шоком. Открытием вселенского масштаба. И самым диким, самым порочным возбуждением в его жизни. Он представил, как она, его неприступная начальница, сидит сейчас перед экраном с обнажённой грудью, возбуждённая и мокрая, и эта картина чуть не заставила его кончить на месте. Он не раскрыл себя. Нет. Теперь начиналась настоящая охота. Adrenaline: Красивая. Очень. Твои соски созданы, чтобы их сосали. Я бы сейчас лизнул каждый, обвёл языком, а потом слегка прикусил. Ты бы застонала? Ирина закусила губу, чувствуя, как между ног становится влажно. Она уже забыла, когда в последний раз испытывала такое. Её пальцы сами забегали по клавиатуре. snowomen: Да. Я бы застонала. А потом запустила бы пальцы тебе в волосы и притянула ближе. Чтобы ты не останавливался. Adrenaline: Я и не думал останавливаться. Я бы спустился ниже. Поцеловал бы живот, обвёл языком пупок, почувствовал, как ты вздрагиваешь. А потом развёл бы твои бёдра. Ты мокрая? Ирина замерла. Этот вопрос должен был её оскорбить. Но вместо этого она почувствовала, как внутри всё сжимается от желания. Она ответила честно. snowomen: Да. Очень. Я бы хотела, чтобы ты развёл мои бёдра. Чтобы ты увидел, что ты со мной делаешь. Adrenaline: Я бы не только увидел. Я бы попробовал. Я бы провёл языком по внутренней стороне бедра, медленно, дразня тебя. Ты бы умоляла меня? snowomen: Нет. Я не умоляю. Adrenaline: Пока нет. Но я бы заставил. Я бы не прикасался к тебе там, пока ты не попросишь. Я бы дразнил тебя, целовал вокруг, но не там, где ты хочешь больше всего. Ты бы сдалась. Ирина тяжело дышала. Этот мужчина, кем бы он ни был, понимал её лучше, чем она сама. Она представила, как он стоит перед ней на коленях, как его горячие ладони разводят её бёдра, как его язык дразнит её, но не даёт разрядки. И она почувствовала, как её тело предаёт её. snowomen: Да. Я бы сдалась. Я бы попросила тебя. Что бы ты сделал потом? Adrenaline: Потом? Я бы наконец прикоснулся к твоему клитору. Сначала кончиком языка, нежно, едва касаясь. Ты бы вздрогнула. А потом я бы втянул его в рот и начал сосать, медленно, ритмично. Я бы чувствовал, как ты течёшь на мой язык. Я бы пил тебя. По телу Ирины прошла дрожь. Она уже не контролировала себя. Её пальцы скользнули под резинку трусиков, находя мокрую, пульсирующую плоть. Она писала ему, и её движения становились всё более отчаянными. snowomen: Я бы стонала. Громко. Я бы вцепилась в твои волосы и прижималась к твоему лицу. А потом? Adrenaline: А потом я бы перевернул тебя на живот. Поставил бы на четвереньки. Ты бы чувствовала, как я упираюсь в тебя сзади. Чувствовала бы мою головку у входа. Я бы не вошёл сразу. Я бы водил головкой по твоей влаге, дразня тебя, заставляя тебя толкаться назад, насаживаться на меня. snowomen: Я бы насаживалась. Я бы хотела тебя всего, сразу, до упора. Чтобы ты заполнил меня всю. Adrenaline: Я бы вошёл резко. Глубоко. До самого дна. Ты бы вскрикнула. Я бы дал тебе секунду привыкнуть, а потом начал бы трахать тебя. Медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Я бы вбивал тебя в матрас, держа за бёдра. Ты бы чувствовала, как мои яйца шлёпают по твоему клитору. Ирина уже не писала связно. Она откинулась на подушки, её пальцы яростно ласкали клитор. Она представляла всё, что он описывал: его большое, твёрдое тело позади неё, его член, глубоко входящий в неё, звук шлепков, его хриплое дыхание. Она кончила с громким, протяжным стоном, содрогаясь всем телом, и её ответ пришёл уже в посторгазменной истоме. snowomen: Я кончила. Ты... ты невероятный. Костя, наблюдая за её сообщением, ухмыльнулся. Его член всё ещё стоял, твёрдый и пульсирующий. Он представлял, как она, Снежная Королева, сейчас лежит на своей огромной кровати, обессиленная, с раздвинутыми бёдрами, и это зрелище было прекраснее всего, что он видел. Adrenaline: Это только начало. Я хочу тебя во всех позах. Я хочу видеть, как ты скачешь на мне сверху, как твоя грудь подпрыгивает перед моими губами. Я хочу, чтобы ты сама насаживалась на меня, контролируя глубину и темп. А потом я бы схватил тебя за бёдра и начал вбиваться снизу. Ты бы кричала. snowomen: Я бы скакала на тебе, пока мои ноги не задрожали бы. Я бы откинулась назад и позволила тебе смотреть, как я беру тебя. Adrenaline: А потом я бы уложил тебя на бок. Закинул бы твою ногу на своё плечо и вошёл бы сбоку. Эта поза позволяет войти очень глубоко. Я бы трахал тебя медленно, растягивая удовольствие. Целовал бы твою щиколотку, твою икру. Ты бы чувствовала каждый сантиметр меня внутри. snowomen: А куда бы ты хотел... кончить? Adrenaline: В тебя. Глубоко в тебя. Я хочу, чтобы ты почувствовала, как моя сперма заполняет тебя, как я пульсирую внутри. И я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда я буду кончать. А потом я бы лёг на тебя, придавил своим весом и не выходил бы из тебя, пока не остыну. *** Ирина перечитала его сообщение несколько раз. Она никогда не позволяла мужчине кончать в неё без презерватива. Но сейчас, в этом виртуальном пространстве, она хотела именно этого. Хотела чувствовать его семя внутри, хотела быть заполненной до конца. И вместо того чтобы устыдиться, она позволила себе пойти дальше. Её пальцы снова легли на клавиатуру. snowomen: Я бы хотела этого. Я бы обхватила тебя ногами и не отпускала, пока ты не перестанешь содрогаться. А потом я бы гладила твою спину и чувствовала, как ты становишься мягким внутри меня. Adrenaline: А потом я бы снова захотел тебя. Я бы не вышел из тебя, а просто остался бы внутри, чувствуя, как ты сжимаешься вокруг меня. И через несколько минут я бы снова затвердел. Ты бы почувствовала это? snowomen: Да. Я бы почувствовала, как ты наполняешь меня снова. И я бы начала двигаться под тобой, медленно, разжигая тебя. Adrenaline: На этот раз я бы хотел иначе. Я бы сел на край кровати и посадил тебя на себя лицом к лицу. Чтобы видеть твои глаза, когда ты насаживаешься на меня. Чтобы твоя грудь была у моих губ. Я бы сосал твои соски, пока ты скачешь на мне, и чувствовал бы, как ты сжимаешь меня внутри. snowomen: Я бы обняла тебя за шею и прижалась всем телом. Я бы двигалась медленно, а потом всё быстрее. Я бы стонала тебе в ухо, кусала бы мочку. Ты бы держал меня за талию? Adrenaline: Я бы держал тебя за задницу. Сжимал бы её, разводил ягодицы, чувствуя, как ты насаживаешься на меня. А потом я бы начал вбиваться в тебя снизу, резко, глубоко. Ты бы кричала, и я бы ловил твой крик губами. А потом я бы кончил снова. В тебя. Так глубоко, что ты бы чувствовала меня ещё долго после. Ирина почти физически ощущала его внутри себя. Она снова ласкала себя, на этот раз медленно, растягивая удовольствие, следуя ритму, который он задавал словами. Её пальцы скользили по клитору, она представляла его руки на своих ягодицах, его губы на своих сосках, его член, пульсирующий глубоко внутри. snowomen: Я бы хотела, чтобы ты кончил в меня много раз. Чтобы я истекала тобой. Чтобы каждый раз, когда я двигаюсь, я чувствовала, как ты вытекаешь из меня. Adrenaline: Грязная девочка. Мне нравится. Я бы хотел увидеть это. Как моя сперма течёт по твоему бедру. Я бы опустился на колени и слизал её. А потом снова взял бы тебя. Я бы не давал тебе отдыхать всю ночь. Я бы трахал тебя во всех позах, во всех комнатах. На столе, у стены, в душе. Я бы хотел, чтобы ты не могла ходить на следующий день, потому что я слишком глубоко в тебе побывал. snowomen: Ты хочешь меня сломать? Adrenaline: Нет. Я хочу тебя освободить. Ты слишком долго контролировала всё. Я хочу, чтобы ты потеряла контроль со мной. Чтобы ты отдалась мне полностью. Чтобы ты стала моей. У Ирины перехватило дыхание. Никто и никогда не говорил с ней так. Она была Павловой, Снежной Королевой, стервой, которую все боялись. А этот мужчина, этот Adrenaline, хотел не бояться её, а владеть ею. И она, к своему потрясению, хотела этого же. snowomen: Ты хочешь владеть мной? Adrenaline: Да. Но не как вещью. Я хочу, чтобы ты принадлежала мне в постели. Чтобы ты отдавала мне своё тело полностью, а я бы заботился о нём. Я бы поклонялся каждому его дюйму. Я бы заставил тебя кончать, пока ты не забудешь своё имя. А потом я бы держал тебя в объятиях и чувствовал, как ты дрожишь. snowomen: Ты странный. Ты говоришь о грубости и нежности одновременно. Adrenaline: Потому что я такой. Я могу быть грубым, но я никогда не буду жестоким. Я хочу трахать тебя так, чтобы ты кричала, но я хочу и держать тебя потом, пока ты не уснёшь. Это возможно, знаешь ли. snowomen: Я не позволяла никому... держать меня. Уже очень давно. Adrenaline: Значит, пора начать. Расскажи мне, чего ты хочешь. Не бойся. Здесь нет правил. Ирина колебалась. Но что-то в его словах, в его уверенности, в том, как он сочетал грязь и заботу, заставило её открыться. snowomen: Я хочу, чтобы мной командовали. В постели. Я устала командовать. Я хочу, чтобы мужчина взял на себя всё. Чтобы он знал, чего я хочу, ещё до того, как я сама это пойму. Чтобы он был сильным. Но не жестоким. Adrenaline: Я понял. Я буду твоим командиром. Ты будешь делать то, что я скажу, и ты будешь кончать так, как никогда раньше. А теперь я хочу, чтобы ты снова прикоснулась к себе. Я буду говорить, а ты будешь делать. Поняла? snowomen: Да. Adrenaline: Начни с груди. Не спеши. Гладь её, как будто это я касаюсь тебя. Щипай соски, но не сильно. Представь, что мои губы обхватывают один из них, а мои пальцы играют с другим. Ты делаешь это? snowomen: Да. Я делаю. Мои соски такие твёрдые. Adrenaline: А теперь опусти одну руку ниже. Медленно. Проведи пальцами по животу, по внутренней стороне бедра. Но не прикасайся к клитору. Дразни себя, как я бы дразнил тебя. Чувствуешь, как ты мокрая? snowomen: Я ужасно мокрая. Я хочу прикоснуться к себе. Adrenaline: Ещё нет. Сначала я хочу, чтобы ты представила меня. Мой язык на твоём клиторе. Он дразнит тебя, обводит вокруг, но не касается прямо. Ты хочешь, чтобы я коснулся? snowomen: Да, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты коснулся. Adrenaline: Умница. А теперь сделай это сама. Прикоснись к клитору. Представь, что это мой язык. Медленно, нежно. А теперь быстрее. Я хочу, чтобы ты кончила для меня. Сейчас. Не сдерживайся. Ирина закричала. Её тело изогнулось дугой, пальцы яростно терзали клитор, и оргазм накрыл её, как цунами. Она кончала, содрогаясь и всхлипывая, и где-то на задворках сознания понимала, что этот мужчина только что командовал ею через экран, и это было самое эротичное, что с ней происходило. snowomen: Я кончила. Боже мой, я кончила. Adrenaline: Хорошая девочка. Ты заслужила отдых. Но завтра я хочу снова. Я ещё не закончил с тобой. snowomen: Ты не кончил? Adrenaline: Я кончу, когда увижу твои глаза. По-настоящему. А пока я буду ждать. Сладких снов, snowomen. *** Костя отложил телефон и закрыл глаза. Его член всё ещё стоял, но он решил не трогать его. Он хотел сохранить это напряжение, это желание. Он хотел её. Не просто снежную женщину из чата — он хотел Павлову. Ирину Алексеевну. Стерву. Снежную Королеву. Он хотел сломать её лёд и добраться до того огня, который она только что показала ему. Утром он увидит её на планёрке. Он будет смотреть на неё и знать, что она делала ночью. Он будет флиртовать с ней так, что она начнёт нервничать. А ночью он снова придёт в чат и добьёт её. — Ну что, Ирина Алексеевна, — прошептал он в темноту, — поиграем? А Ирина лежала в своей огромной кровати, обессиленная, опустошённая, и чувствовала то, чего не чувствовала годами. Она чувствовала себя женщиной. Желанной. Живой. Этот Adrenaline разбудил в ней то, что она считала умершим. И ей было страшно. И стыдно. И невероятно хорошо. Она не знала, кто он. Но она уже знала, что не сможет остановиться. Завтра она откроет чат и будет ждать его сообщения. И сделает всё, что он скажет. Их игра только началась.