Часть 2

Утренняя планёрка в НИИ имени Склифосовского была тем ещё ритуалом. В конференц-зале, пропахшем антисептиком и дешёвым больничным кофе, собирался весь цвет экстренной медицины: заведующие отделениями, старшие ординаторы, реаниматологи. Во главе длинного стола восседала Ирина Алексеевна Павлова — прямая, как скальпель, в безупречно отглаженном белом халате поверх тёмно-синего брючного костюма. Её волосы были собраны в тугой узел, ни единой прядки не выбивалось. Лицо — маска спокойного превосходства. Никто из присутствующих не догадывался, что этой ночью их главный врач кончала трижды, лёжа в своей постели, пока незнакомец из интернета диктовал ей, как ласкать себя. Никто не знал, что под этим накрахмаленным халатом — грудь, которую она фотографировала для него, и что её соски всё ещё помнят прикосновения собственных пальцев, которыми она выполняла его приказы. Ирина обвела собравшихся холодным взглядом. Её глаза на долю секунды задержались на Лазареве, который сидел в дальнем конце стола, развалясь на стуле с видом человека, которому на всё плевать. Его волосы, как всегда, были взлохмачены, щетина трёхдневная, а на губах играла та самая наглая полуулыбка, которая бесила Ирину до зубного скрежета. — Константин Германович, — произнесла она ледяным тоном, — будьте добры, примите вертикальное положение. Мы не в баре. По залу пробежал тихий смешок. Лазарев не спеша выпрямился, но ухмылка с его лица не исчезла. Напротив, он посмотрел на Павлову так, словно знал о ней что-то, чего не знал никто. И от этого взгляда у Ирины по спине пробежал холодок. — Виноват, Ирина Алексеевна, — произнёс он с ленцой. — Ночь была... бурной. Ирина сжала ручку так, что костяшки побелели. Что он имеет в виду? Откуда этот взгляд? Она подавила волнение и вернулась к повестке дня, но где-то в глубине её сознания зазвенел тревожный колокольчик. Костя наблюдал за ней с видом хищника, изучающего добычу. Вчерашнее открытие всё ещё пульсировало в его венах, смешиваясь с остатками адреналина. Он знал. Знал, что Снежная Королева, его недоступная начальница, — та самая женщина, которая стонала в чате, выполняла его приказы и кончала так громко, что он почти слышал это через экран. Она выглядела идеально: холодная, собранная, недосягаемая. Но теперь он видел то, чего не видели другие. Как она чуть сильнее сжала ручку, когда он задержал на ней взгляд. Как её щёки едва заметно порозовели, когда он произнёс слово «бурной». Как она отвела глаза, когда он ухмыльнулся. Попалась, подумал он. Ты ещё не знаешь, что я — это я. Но скоро узнаешь. Планёрка закончилась. Ирина вышла первой, не глядя на него. Костя проводил её взглядом и достал телефон. В приложении знакомств уже горело уведомление. snowomen: Доброе утро. Он усмехнулся. После всего, что было ночью, она пишет «доброе утро», как ни в чём не бывало. Что ж, поиграем. Adrenaline: Доброе. Как спалось? snowomen: На удивление хорошо. Благодаря тебе. Adrenaline: Благодаря мне? Я только говорил. Делала-то ты всё сама. snowomen: Ты знаешь, о чём я. Не притворяйся. Adrenaline: Я не притворяюсь. Я хочу знать. Ты делала то, что я говорил? Пауза. Костя представил, как она сейчас сидит в своём кабинете, сжимая телефон под столом, оглядываясь на дверь, боясь, что кто-то войдёт. snowomen: Да. Я делала всё, что ты говорил. Adrenaline: Умница. Хорошая девочка. Я думал о тебе всё утро. О том, как ты кончила для меня. snowomen: Я тоже думала о тебе. О твоём фото. Ты действительно такой... большой? Костя чуть не поперхнулся. Она флиртует. Снежная Королева флиртует с ним, не зная, что он сидит в двадцати метрах от её кабинета. Adrenaline: Да. И я хочу, чтобы ты снова на него посмотрела. Я хочу отправить тебе видео. snowomen: Видео? Вместо ответа он вышел в коридор, нашёл пустую ординаторскую, запер дверь и расстегнул брюки. Его член уже стоял — твёрдый, гладкий, с набухшими венами. Он включил камеру и медленно провёл рукой по стволу, сжимая его, показывая, как он пульсирует. Затем отправил короткое видео, без лица, только его возбуждённая плоть в собственной ладони. Adrenaline: Смотри. Это всё для тебя. Я хочу, чтобы ты знала, что ты делаешь со мной. Даже сейчас. Даже на работе. Ирина открыла видео, и её сердце забилось где-то в горле. Она видела его член — тот самый, который вчера был на фото, — но теперь в движении. Как он сжимает его, как проводит пальцами по головке, как она блестит от смазки. Это было непристойно. И это было невероятно. Она оглянулась на дверь своего кабинета. Заперто. Тогда она расстегнула верхнюю пуговицу блузки и сфотографировала свою грудь в кружевном чёрном бюстгальтере. На этот раз она специально захватила в кадр свои пальцы, сжимающие грудь, — те самые пальцы, которые он узнал вчера. snowomen: Ты хочешь меня прямо сейчас? На работе? Adrenaline: Да. Я хочу тебя всегда. Я хочу, чтобы ты заперлась в своём кабинете, сняла трусики и ласкала себя, пока я смотрю. Сделаешь это для меня? snowomen: Я не могу. У меня через десять минут обход. Adrenaline: Тогда сегодня вечером. И я хочу больше. Я хочу видеть тебя всю. Я хочу видеть твои бёдра, твой живот, твою спину. Ты сделаешь это? Пауза. Костя затаил дыхание. Он знал, что она колеблется. Её страх боролся с желанием. И он надеялся, что желание победит. snowomen: Хорошо. Сегодня вечером. *** Вечер наступил быстрее, чем Ирина ожидала. Она вернулась домой, приняла душ, надела шёлковый халат и села на кровать с телефоном в руках. Её сердце колотилось. Она никогда не делала ничего подобного. Она была Павловой. Но сегодня она хотела быть просто Ирой. Adrenaline: Ты готова? snowomen: Да. Adrenaline: Тогда начнём. Сними халат. Я хочу видеть тебя. Ирина глубоко вздохнула и скинула халат. Она осталась только в чёрных кружевных трусиках. Её тело всё ещё было красивым: упругая грудь, плоский живот, длинные стройные ноги. Она сфотографировала себя в зеркале — без лица, но так, чтобы было видно всё. И отправила. snowomen: прикреплённое фото Костя присвистнул. Она была великолепна. В свои пятьдесят пять она выглядела лучше, чем многие тридцатилетние. Он чувствовал, как член снова твердеет, и расстегнул брюки. Adrenaline: Ты прекрасна. Я хочу тебя. Прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты легла на кровать и раздвинула ноги. Сфотографируй себя там. Покажи мне, какая ты мокрая. snowomen: Это слишком... Adrenaline: Ты обещала. Доверься мне. Я хочу видеть тебя всю. Ирина колебалась. Но затем она легла, раздвинула бёдра и сфотографировала свои трусики, которые уже промокли насквозь. Она отправила фото и зажмурилась от стыда и возбуждения. Adrenaline: Чёрт. Ты течёшь. Ты такая мокрая, что трусики насквозь. Я хочу их сорвать. Я хочу, чтобы ты сняла их и показала мне свою плоть. snowomen: Я не могу. Я никогда... Adrenaline: Можешь. Сделай это. Для меня. Я хочу видеть, как ты прикасаешься к себе. Я хочу видеть твои пальцы внутри. Ирина сдалась. Она стянула трусики, раздвинула бёдра шире и сфотографировала свою обнажённую, истекающую соками плоть. Её клитор пульсировал, складки блестели от влаги. Она отправила фото и замерла. Костя застонал. Это было самое эротичное, что он когда-либо видел. Её киска была идеальной: аккуратная, влажная, с набухшим клитором. Он представил, как входит в неё, как она сжимается вокруг него, и его рука легла на член, начиная медленные движения. Adrenaline: Я сейчас смотрю на тебя и дрочу. Ты представляешь это? Мой член в моей руке, и я смотрю на твою мокрую киску. Я хочу быть внутри тебя. Я хочу, чтобы ты сейчас вставила в себя палец. Сделай это. Сфотографируй. Ирина дрожала. Но она подчинилась. Она ввела в себя палец — сначала один, потом два, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг них. Она сфотографировала это — свои пальцы, исчезающие в её влажной глубине, — и отправила. snowomen: Я сделала это. Я хочу, чтобы это был ты. Adrenaline: Я тоже хочу этого. Я хочу, чтобы ты трахала себя пальцами и представляла, что это я. Делай это. Быстрее. Я хочу, чтобы ты кончила для меня. Сейчас. Ирина начала двигать пальцами быстрее. Она стонала, кусала губу, но не могла сдержать звуки. Её бёдра двигались в такт руке, она представляла его член внутри, большой и твёрдый, заполняющий её до предела. Adrenaline: Ты кончаешь? Отвечай. snowomen: Да. Я близко. Я... Она не успела дописать. Оргазм накрыл её волной — острый, глубокий, вырвавший из горла протяжный стон. Она содрогалась на кровати, её пальцы всё ещё были внутри, а клитор пульсировал в такт сердцу. snowomen: Я кончила. Боже, я кончила. Adrenaline: Хорошая девочка. Я хочу, чтобы ты знала: я ещё не кончил. Я держу себя для тебя. Когда мы встретимся, я вылью в тебя всё, что накопил. Ты будешь моей. Полностью. snowomen: Когда мы встретимся? Adrenaline: Скоро. Очень скоро. Я найду тебя. *** Прошла неделя. Их виртуальные сеансы становились всё интенсивнее. Костя больше не спрашивал — он приказывал. И Ирина, к своему потрясению, подчинялась. Сначала с колебаниями, потом всё охотнее. Ему нравилась эта игра. Ему нравилось, что днём она была его начальницей, а ночью — его покорной девочкой. Однажды вечером, после особенно тяжёлой смены, он написал ей: Adrenaline: Сегодня я хочу больше. Я хочу, чтобы ты пошла в ванную и сделала то, что я скажу. snowomen: Что именно? Adrenaline: Разденься. Встань перед зеркалом. Я хочу видеть тебя полностью. Сними видео. Медленно. Покажи мне всё своё тело. Ирина подчинилась. Она разделась перед большим зеркалом в ванной, включила камеру и медленно провела телефоном вдоль своего тела: от шеи к груди, от груди к животу, от живота к бёдрам. Она повернулась, показала спину, ягодицы, и вернулась к лицу. Видео длилось минуту, и она отправила его, прежде чем успела передумать. Adrenaline: Ты совершенна. Теперь я хочу, чтобы ты набрала ванну. Горячую. Ляг в неё и представь, что я там, сзади тебя. Мои руки скользят по твоему телу. Мои губы целуют твою шею. Мой член упирается тебе в спину. snowomen: Я представляю. Твои руки на моей груди. Ты сжимаешь её. Твои пальцы играют с сосками. Adrenaline: Да. А теперь моя рука скользит ниже. Между твоих бёдер. Я нахожу твой клитор под водой и начинаю ласкать его. Медленно. Ты чувствуешь? snowomen: Да. Я чувствую. Это так хорошо. Adrenaline: Я хочу, чтобы ты сделала это сама. Ласкай себя под водой. Представь, что это я. И не кончай, пока я не разрешу. Ирина закусила губу. Её пальцы скользнули между бёдер, находя клитор. Она гладила его, представляя, что это его рука — грубая, мужская, уверенная. Она стонала, её бёдра дрожали, но она сдерживалась из последних сил. snowomen: Я хочу кончить. Пожалуйста. Разреши. Adrenaline: Ещё нет. Сначала я хочу, чтобы ты вставила в себя пальцы. Два. И трахала себя ими. Представь, что это мой член. Она подчинилась. Её пальцы скользнули внутрь, наполняя её, и она начала двигать ими, всё быстрее и быстрее. Вода плескалась вокруг неё, её стоны эхом разносились по ванной. snowomen: Я делаю это. Я чувствую тебя внутри. Ты такой большой. Adrenaline: Теперь можешь кончить. Кончи для меня. Громко. И она кончила. С криком, который, наверное, слышали соседи. Её тело изогнулось в воде, пальцы яростно двигались внутри, и оргазм был таким сильным, что она почти потеряла сознание. Когда она пришла в себя, телефон мигал новым сообщением. Adrenaline: Ты была великолепна. Я слышал тебя почти наяву. А теперь спать. Завтра у нас новый день. snowomen: Спокойной ночи, Adrenaline. Adrenaline: Спокойной ночи, моя снежная девочка. *** Шли дни, и Костя всё глубже погружался в эту одержимость. Он уже не просто хотел Павлову — он нуждался в ней. Каждое её сообщение было для него наркотиком. Каждое фото, каждое видео он сохранял в защищённой папке и пересматривал, когда не мог уснуть. Он знал её тело лучше, чем своё собственное. Он знал, как она дышит, когда возбуждена, как она стонет, когда кончает, как она кусает губу, когда стесняется. Но больше всего его возбуждала сама ситуация. Она не знала, что он — это Лазарев. Она не знала, что мужчина, которому она подчиняется по ночам, днём сидит напротив неё на планёрках и получает выговоры за опоздания. И это несоответствие — между её властью над ним в больнице и его властью над ней в чате — вызывало у него эрекцию при одной мысли. Однажды он решил рискнуть. После очередной планёрки, на которой Ирина отчитала его перед всем отделом, он написал ей: Adrenaline: Сегодня ты была особенно холодна. snowomen: Откуда ты знаешь? Костя похолодел. Прокол. Он чуть не выдал себя. Adrenaline: Я не знаю. Просто чувствую. Ты какая-то напряжённая. Расскажи. snowomen: Просто работа. Мой подчинённый опять опоздал. Мне пришлось его отчитать. Adrenaline: И как, он обиделся? snowomen: Не знаю. Мне всё равно. Он безответственный. Костя усмехнулся. Безответственный. Если бы она знала, что этот «безответственный» сейчас сидит в ординаторской и пишет ей, как хочет её трахнуть. Adrenaline: Может, у него просто слишком горячая кровь? Как у меня. snowomen: У него просто нет дисциплины. В отличие от тебя. Adrenaline: Ты даже не знаешь, какой я на самом деле. Может, я ещё хуже, чем он. snowomen: Ты не можешь быть хуже. Ты... другой. Adrenaline: Какой? snowomen: Ты понимаешь меня. Ты не боишься меня. Ты берёшь надо мной верх. Adrenaline: И тебе это нравится? snowomen: Да. Мне это нравится. Я устала быть главной. Adrenaline: Тогда сегодня я хочу, чтобы ты была моей. Полностью. Ты готова? snowomen: Да. *** В тот вечер Костя решил, что пора переходить на новый уровень. Он хотел, чтобы она не просто ласкала себя под его диктовку — он хотел контролировать каждый аспект её удовольствия. Adrenaline: Сегодня ты будешь делать только то, что я скажу. Ты не прикоснёшься к себе без моего приказа. Поняла? snowomen: Да. Adrenaline: Тогда начнём. Разденься и встань на колени. На пол. Я хочу, чтобы ты стояла на коленях и ждала моего приказа. Ирина задрожала, но подчинилась. Она опустилась на колени на мягкий ковёр в спальне, чувствуя себя уязвимой и возбуждённой одновременно. Она ждала. Минуту. Две. Пять. Телефон молчал. Она начала нервничать. snowomen: Я всё ещё на коленях. Как долго мне ждать? Adrenaline: Пока я не разрешу встать. Ты должна научиться терпению. А теперь наклонись вперёд и упрись ладонями в пол. Как будто ты стоишь на четвереньках. Я хочу представить тебя сзади. Она подчинилась. Её ягодицы были подняты, спина прогнута. Она чувствовала себя развратной и желанной. Adrenaline: Теперь представь, что я сзади тебя. Мои руки гладят твои ягодицы. Я шлёпаю тебя — не сильно, но чувствительно. Ты чувствуешь? snowomen: Да. Я хочу, чтобы ты сделал это по-настоящему. Adrenaline: Я сделаю. Когда найду тебя. А пока я хочу, чтобы ты сама шлёпнула себя. По правой ягодице. Сильно. Чтобы остался след. Ирина колебалась лишь мгновение. Затем её рука взлетела и опустилась на ягодицу. Звук шлепка разнёсся по спальне. Кожа загорелась, но вместе с болью пришло острое, пьянящее удовольствие. snowomen: Я сделала это. Это было... неожиданно приятно. Adrenaline: Умница. Теперь ещё раз. По левой. И после каждого шлепка ты говоришь «спасибо». Поняла? snowomen: Да. Шлепок. snowomen: Спасибо. Шлепок. snowomen: Спасибо. Шлепок. snowomen: Спасибо... Я хочу больше. Я хочу, чтобы ты меня отшлёпал. Adrenaline: Я отшлёпаю тебя. Но сначала я хочу, чтобы ты кончила. Ты заслужила. Ложись на спину. Раздвинь ноги. И ласкай себя. Но не пальцами. Возьми что-нибудь. У тебя есть игрушка? snowomen: Нет. У меня никогда не было. Adrenaline: Тогда возьми что-нибудь из дома. Что-нибудь фаллической формы. Найди. Ирина встала с колен, её ноги дрожали. Она прошла в ванную и нашла тюбик с гелем алоэ — гладкий, твёрдый, подходящей формы. Она надела на него презерватив, легла на кровать и, следуя его инструкциям, ввела его в себя. Это было новое, острое ощущение — холодный пластик внутри её горячей плоти. Она начала двигать им, представляя, что это его член. snowomen: Я делаю это. Это... так глубоко. Adrenaline: Трахай себя им. Быстрее. Я хочу слышать твои стоны. Отправь мне голосовое сообщение. Ирина включила диктофон и начала двигать тюбиком быстрее. Она стонала, её дыхание сбивалось, она произносила его никнейм — «Adrenaline... Adrenaline...» — и кончила прямо в микрофон, отправив ему запись своего оргазма. Костя прослушал сообщение в наушниках, закрыв глаза. Её голос — хриплый, сорванный, полный наслаждения — был лучшей музыкой. Он кончил следом, излившись на свой живот, рыча её имя. *** После этого сеанса Костя лежал в темноте и смотрел в потолок. Он больше не мог ждать. Он должен был найти её. Не в чате — в реальной жизни. Он должен был увидеть её глаза, когда она поймёт, что он и Adrenaline — один человек. Он хотел увидеть её шок, её страх, её возбуждение. Он хотел взять её по-настоящему. Adrenaline: Я хочу встретиться. Я больше не могу терпеть. snowomen: Я не готова. Я боюсь. Adrenaline: Чего ты боишься? snowomen: Что реальность не будет такой, как в переписке. Что ты разочаруешься. Adrenaline: Этого не будет. Я знаю. Я знаю тебя. Ты — та, кого я искал всю жизнь. Я не отступлюсь. Я найду тебя. snowomen: Как? Мы даже не знаем, как друг друга зовут. Adrenaline: Я знаю достаточно. Я знаю твоё тело. Я знаю твой голос. Я знаю твои желания. И я знаю, что ты хочешь этого не меньше меня. Скажи «да». Долгая пауза. Ирина смотрела на экран, и её сердце колотилось. Она хотела. Боже, как она хотела. Но страх сковывал её. И всё же она напечатала: snowomen: Да. Adrenaline: Тогда готовься. Это случится, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. *** На следующее утро Костя пришёл на работу с твёрдым намерением. Он смотрел на Павлову через стол во время планёрки, и его план созревал. Он знал её расписание. Знал, что по пятницам она лично проверяет инвентаризацию в дальней кладовой. Знал, что она будет одна. Он дождётся пятницы. А пока... Adrenaline: Доброе утро, моя снежная девочка. Готова к новому дню? snowomen: С тобой — всегда. Она не знала, что её «всегда» наступит быстрее, чем она думает. И что её Adrenaline ближе, чем она может представить.