Глава 1 Рогатый философ и коронация в подземке

Ксандр зашел в качающийся вагон метро и привычным движением опёрся спиной о стену. Сжимая в одной руке картонный стаканчик с кофе, свободной он лениво листал в телефоне расписание занятий на следующую неделю. На календаре была пятница — впереди маячил долгожданный выходной. Он уже собирался убрать мобильный в карман, как вдруг его взгляд мазнул по ряду сидений напротив и намертво зацепился за одну из пассажирок. Сердце предательски пропустило удар, а затем застучало быстрее. По коже пронеслась странная, доселе незнакомая волна мурашек. Она ему понравилась. Мгновенно. Настолько сильно и остро, что Люциан демон внутри него тут же проснулся и хищно улыбнулся. «Даже не думай, придурок! Она такая красивая, просто охуенная, она мне нравится!» — восторженно зарычал Люциан прямо в сознании Ксандра, заставив того на секунду замереть. Голос в голове не утихал, переходя на яростный, собственнический шепот: «Ксандр, она правда мне нравится... впервые мне так сильно хочется эту кошечку. Ее нельзя упустить, она наша. Я хочу ее поцеловать... и трахнуть! Посмотри, она что-то рисует, такая маленькая, задумчивая и загадочная... Подойди к ней!» Ксандр резко дернул головой, пытаясь сбросить наваждение, и удивленно уставился на незнакомку. «Тебе кто-то понравился? — подумал он с глубоким шоком, обращаясь к своему внутреннему демону. — Тебе же никогда никто не нравился». Напротив них, абсолютно не замечая бури в чужой голове, сидела девушка. Откровенно скучая по пути, она полностью погрузилась в свой мир, выводя стилусом плавные линии на экране планшета. Ксандр сильнее сжал стаканчик, сминая картон. Голос Люциана в голове теперь звучал не шепотом, а почти восторженным рыком: «Наша. Она будет нашей, Ксандр. Ты чувствуешь? Это не просто похоть. Это, блять, судьба». «Заткнись ты со своей судьбой, рогатый философ», — мысленно огрызнулся Ксандр, но ноги уже сами делали шаг. Он не мог просто стоять и смотреть. Это было физически невозможно. Он оттолкнулся от стенки вагона. Медленная, плавная походка сама собой вывела его через качающееся пространство прямо к ней. Люди, толкотня, грохот поезда — всё исчезло, сжалось до туннеля, в конце которого была только она, склонившаяся над своим планшетом. Он остановился рядом, действуя аккуратно, чтобы не нависать агрессивно, а казаться случайным попутчиком. Наклонился, опираясь рукой о поручень над ее макушкой, а вторую руку — с пустой сумкой и скомканным стаканчиком — небрежно засунул в карман джинсов. Ксандр оказался достаточно близко, чтобы уловить тонкий, едва заметный запах — что-то сладкое, цветочное, но исходящее не от парфюма, а от самой её кожи. «Вдохни ее, Ксандр. Запомни этот запах. Он наш», — довольно промурлыкал Люциан. Пару секунд Ксандр молча разглядывал экран её планшета. Бегущие по стеклу линии стремительно складывались в чей-то детальный образ. Он действительно был впечатлен — это было не просто хобби, перед ним сидел настоящий талант. — Прошу прощения, если отвлекаю, — его голос прозвучал чуть ниже и хриплее, чем обычно. Он специально не стал его выравнивать. — Я просто... не мог пройти мимо. Он сделал выверенную паузу, вынуждая девушку поднять на него глаза. — Это персонажи для игры или... аниме? — Ксандр кивнул на планшет, плавно переводя взгляд с экрана на ее лицо, и мягко улыбнулся краешком губ. — Просто у меня такое чувство, что я где-то уже видел ваш стиль. И он, черт возьми, цепляет. Девушка мазнула по нему коротким, оценивающим взглядом. На лице её не отразилось ни тени восторга от появления симпатичного незнакомца. — Да. Это персонаж для аниме, — сухо ответила она и тут же отвернулась обратно к планшету, продолжая рисовать. «Пиздец. Просто пиздец», — пронеслось в голове Ксандра одновременно с ехидным, издевательским смешком Люциана. «Нас отшили, философ! Представляешь? Нас! Просто взяли и отшили. Может, лекцию ей прочитать о категорическом императиве Канта? Вдруг поможет?» «Иди на хуй, Люциан», — мысленно огрызнулся Ксандр, но уголок его губ все равно дернулся в усмешке. Этот отказ был... освежающим. Студентки на его кафедре обычно смотрели на него так, будто он был единственной бутылкой воды в пустыне. А эта маленькая ведьма с планшетом просто взяла и проигнорировала его. Но Ксандр не привык отступать. Вместо того чтобы уйти, он чуть изменил позу — слегка наклонился ниже, уравнивая их лица на тот случай, если она снова повернет голову. Своим телом он мягко отгородил её от толпы, создавая ощущение, будто они вдвоем оказались в маленьком уютном пузыре посреди грохочущего вагона. — Ясно. Понял, — сказал он нарочито сокрушенным тоном, полным театрального трагизма. — Очередной отвергнутый поклонник, с позором изгнанный из мира высокого искусства. Уйду страдать в свой угол, заливая горе дешевым кофе. Он снова выдержал паузу, сверху вниз наблюдая за ее макушкой и за тем, как непослушный локон выбился из прически и прилег на плечо. «Не сдавайся, придурок. Нажми еще», — подначивал изнутри Люциан. Ксандр снова заговорил, но на этот раз его голос стал заметно серьезнее, без тени шутки, но с явным профессиональным интересом: — Если серьезно, я не просто так спросил. Я преподаю философию, но очень увлекаюсь нарративными структурами. У этого персонажа, — он аккуратно, кончиком пальца, едва касаясь воздуха над экраном, указал на определенную деталь рисунка, — очень интересный дизайн, говорящий о его сложной предыстории. Вы сами придумываете лор для них или работаете по готовому сценарию? Она недовольно поджала губы и наградила его тяжелым, колючим взглядом. Кончик стилуса замер. Её жутко раздражало, когда посторонние совали нос в её личное пространство, а тут этот красавчик еще и пальцами своими указывает на её работу. — Сама всё делаю, — буркнула она, откровенно зыкнув на его руку. — И придумываю их, и рисую, и сценарий с характерами с нуля создаю. Ксандр моментально отдернул руку, словно обжегся, и поднял обе ладони в шутливом, обезоруживающем жесте. — Виноват. Каюсь, — его голос был тихим, но полным искренней усмешки. Он чуть отстранился, возвращая ей драгоценное личное пространство и её уединенный «пузырь». — Неприкосновенность творческого процесса — святое. Мои извинения. Перегнул с преподавательскими замашками. Его взгляд задержался на её насупленном лице. Ксандру это, черт возьми, нравилось. Нравилась эта искра, эта мгновенная защитная реакция. Это было настоящее, живое. «О, да, детка. Защищай свое. Покажи ему зубки», — мурлыкал Люциан, и в его внутреннем голосе сквозило чистое, незамутненное наслаждение. «Она не какая-нибудь размазня. Она — огонь». — Погоди-ка, — Ксандр снова подался чуть вперед, но на этот раз аккуратно, без физического вторжения. Его тон стал серьезным, а в глазах мелькнул неподдельный восторг. — То есть, ты и сценарист, и художник, и дизайнер персонажей? Все в одном лице? Это... это, блядь, титанический труд. Это не просто рисование, это создание целого мира с нуля. Он на секунду замолчал, подбирая слова. «Скажи ей. Скажи ей, какой она молодец, идиот. Не просто смотри», — нетерпеливо подстегнул его Люциан. — Я серьезно, это невероятно круто, — продолжил Ксандр, глядя ей прямо в глаза и настойчиво пытаясь поймать её ускользающий взгляд. — Таких универсалов сейчас почти не найти. Большинство работает в команде, а тут... целый демиург в одном лице. Он криво усмехнулся и небрежным движением провел рукой по волосам, сгоняя упавшую челку со лба. — Ладно, я тут распинаюсь, а даже не представился. Ксандр. Он протянул руку для рукопожатия — открытая ладонь зависла в воздухе, оставляя ей полный контроль над ситуацией. Он честно давал ей выбор: принять этот жест или проигнорировать. — А как зовут создательницу миров, которая так сурово охраняет свои границы? Она медленно подняла на него взгляд, до краев налитый раздражением. Пора было заканчивать этот дешевый подкат. — Тебе что надо? — резко спросила она, даже не думая смягчать тон. — И я работаю не одна, а в команде. Она перевела взгляд на его протянутую ладонь. На её губах расползлась гадкая, торжествующая улыбка. Она демонстративно проигнорировала его руку, даже не шелохнувшись, чтобы ответить на рукопожатие, и снова уткнулась в планшет. Ксандр продолжал смотреть на свою пустую ладонь. Секунду он разглядывал собственную руку с таким видом, будто проверял, не испачкана ли она в грязи. Но затем медленно, без тени обиды или глупой мужской спеси, сжал пальцы в кулак и сунул руку обратно в карман джинсов. Он снова посмотрел на её лицо, поймал эту ядовитую улыбочку и... улыбнулся в ответ. Широко, открыто, а в глубине его зрачков вспыхнул совершенно искренний, азартный огонек. Этот раунд он с треском проиграл, но, черт возьми, эта война становилась слишком занимательной. «О-хо-хо», — протянул в голове Люциан, буквально захлебываясь от восторга. «Какая сука! Ксандр, я влюблен! Женись на ней немедленно, я благословляю! Она же сейчас тебя взглядом кастрирует, это просто восхитительно!» — Что мне надо? — Ксандр задумчиво повторил её вопрос, чуть склонив голову набок. Он не отводил глаз, встречая её холодность непробиваемым, пристальным интересом. — Хороший вопрос. Глубокий. Прямо по моей специальности. В глобальном смысле? Смысл жизни, вселенскую справедливость и чашечку хорошего эспрессо. А в данный конкретный момент... Он сделал паузу, и его улыбка стала чуть хитрее, превращаясь в лисью оскал. — Мне надо знать имя той, что так мастерски только что поставила меня на место. И узнать, за что мне такая показательная порка. Он расслабленно оперся плечом о поручень рядом с ней, нагло сокращая дистанцию. — И да, я понял. Не единоличный демиург, а просто ключевая фигура в пантеоне богов. Принято. Но вопрос-то остается открытым. Как зовут богиню? Она оторвалась от экрана, и в её глазах промелькнула опасная насмешка. — Дай угадаю, — протянула она, глядя на него в упор. — Хочешь позвать на кофе, потом к себе домой, потом выебать, а дальше посмотришь, как карта ляжет? М? Ксааандр... — она нарочно, тягуче и издевательски выговорила его имя, пробуя его на языке. — Красавчик-философ... Наглый, самодовольный, с юмором. Наверняка потрахиваешь студенток и живешь один. Так чего ты хочешь, Ксандр? Просто узнать мое имя? Я Пипука. Ксандр замер. На долю секунды весь грохочущий мир вокруг них сжался до звука её голоса, лениво протянувшего его имя. Её слова хлестали точнее и больнее любого кнута, выворачивая его мысли наизнанку. Но он не отшатнулся и не нахмурился. Он просто смотрел на неё, и по его лицу медленно, очень медленно расползалась новая улыбка. Не наглая, не самодовольная, а какая-то обескураженная и донельзя искренняя. «ДА! ДА, БЛЯДЬ, ДА!» — взревел Люциан в его черепе, почти заглушая оглушительный стук колес поезда. «ОНА БОГИНЯ! ОНА ВИДИТ ТВОЮ ГРЯЗНУЮ ДУШОНКУ НАСКВОЗЬ! ЖЕНИСЬ НА НЕЙ, КСАНДР, ИЛИ Я САМ ЭТО СДЕЛАЮ!» Ксандр издал короткий, тихий смешок. Звук был хриплым, полным глубокого, неподдельного изумления. — Блядь... — выдохнул он, не отрывая от неё глаз, и медленно провел кончиком языка по пересохшим губам. — Пипука... — он произнес её имя медленно, словно пробуя необычное слово на вкус. Оно было странным, неправильным и в то же время... чертовски идеальным для неё. — Значит, Пипука. Он снова криво усмехнулся, на мгновение отведя взгляд на мелькающие за стеклом огни туннеля, и тут же вернул его обратно. — Что ж, Пипука... Анализ почти безупречный. Дедукция на уровне. Студентки? Да, бывает. Грешен. Нечем крыть, — он шутливо развел руками в жесте полной капитуляции. — Живу один? Тоже верно. Если не считать кота, который уверен, что это я у него живу. Он подался еще чуть ближе, понизив голос до заговорщицкого, интимного шепота. Вся его напускная игривость испарилась, уступая место голому, тяжелому интересу. — Но вот с главным... — он сделал весомую паузу. — С главным ты ошиблась. Ты выстроила последовательность: кофе, дом, выебать, посмотреть. Звучит как... ну, как обычный вторник. Скучно и функционально. А ты, Пипука, — его взгляд стал осязаемым, почти физически прижимая её к сиденью, — совсем не похожа на скучный вторник. Он выпрямился, снова небрежно засунув руки в карманы джинсов. — Так что да, я хочу узнать твое имя. Я хотел его узнать с той самой секунды, как увидел тебя. А теперь, блять когда я его знаю, я хочу узнать всё остальное. И да, я хочу тебя. Хочу так, что в глазах темнеет. Но не в той убогой последовательности, которую ты описала. А по-настоящему. Долго. И очень, блядь, неправильно. Он замолчал, глядя на неё в упор, ожидая её удара. — Достаточно честно для тебя?