Глава 6: Контракт, подписанный кровью

— Я, блять, и не собиралась… — ответила она тихо, разбито. Её дыхание было тяжелым, рваным, пальцы всё еще оставались глубоко в растерзанной пизде, а взгляд был полностью расфокусирован. Она отдала всё, что у неё было. Её тихие, надломленные слова дошли до Ксандра не сразу, с трудом пробиваясь сквозь оглушительный белый шум в ушах. «Я, блять, и не собиралась...» Мужчина вздрогнул, словно от физического удара. Всё дикое напряжение, только что державшее его тело в железных тисках, вдруг бесследно испарилось. Он обмяк, его голова тяжело опустилась ей на плечо, и из груди вырвался длинный, дрожащий выдох. В этом выдохе было всё: космическое облегчение, полное опустошение и какая-то новая, пугающая своей силой нежность. «Она не собиралась. Блять. Она не собиралась», — пронеслось в его мыслях. Тихий, довольный, почти мурлыкающий смешок Люциана стал единственным звуком в его черепе: «Она наша, Ксандр. До самого последнего вздоха. Наша». Он лежал на ней еще несколько секунд, жадно впитывая её тепло, её запах, её липкое присутствие. Затем, с огромным усилием, заставил себя пошевелиться — он был слишком тяжелым для неё после такого марафона. Упершись ладонями в грязный пол по обе стороны от её головы, Ксандр медленно, с хриплым кряхтением приподнялся, отрывая свой торс от её тела. Он опустил взгляд вниз, завороженно смотря на то, как они всё еще соединены. А затем начал выходить. Очень медленно, сантиметр за сантиметром. Это движение сопровождалось влажным, непристойным, хлюпающим звуком — его обмякающий ствол неохотно покидал её узкую, растянутую задницу. Когда он вышел полностью, Ксандр так и замер, нависая над ней на подрагивающих руках. Его взгляд упал на её лицо. На эти расфокусированные, пьяные глаза. На её пальцы, всё еще погруженные в сочащуюся пизду. Она была сломана им. И она была прекрасна. Не говоря ни слова, он наклонился и очень мягко, почти невесомо коснулся губами её лба. Это был не очередной поцелуй-захват. Это было поцелуй-клеймо. Жест, который без слов говорил: «Моя». Он неохотно отстранился. Его лицо снова стало серьезным, уставшим. — Хорошо, — прохрипел он так тихо, что едва можно было расслышать. — Это хорошо. Ксандр огляделся вокруг: грязный пол электрощитовой, разбросанная в беспорядке одежда… Суровая реальность медленно возвращалась на свои места. — Надо вставать, — сказал он тихо, но твердо. Мужчина поймал её блуждающий взгляд. — Ты можешь? Не дожидаясь ответа, он протянул ей свою руку — чистую, не перепачканную в соках ладонь. — Давай. Я помогу тебе. Положись на меня. Она слабо улыбнулась, цепляясь за его пальцы. — Ага... Теперь можем идти со спокойной совестью и чувством выполненного долга. Её слова, едкие и донельзя циничные, ударили по нему не как пощечина, а как глоток ледяной воды после изнурительного марафона. Ксандр замер, всё еще стоя на одном колене, сжимая её ладонь в своей. А потом вдруг рассмеялся. Негромко, хрипло, уставше. Это был рваный смех, полный неподдельного, обескураженного восторга. «Чувство выполненного долга», — эхом пронеслось в его голове. Люциан внутри не просто рассмеялся — он, блять, разразился бурными аплодисментами. «Она только что поимела твою душу, философ, а теперь буднично спрашивает, можно ли ставить галочку в списке дел! Она бесценна. Бес-цен-на!» Ксандр поднял взгляд от их сцепленных рук к её лицу. Его глаза, всё еще темные от возбуждения, но уже вполне осмысленные, внимательно изучали её черты. — Выполненного долга? — переспросил он, и в его голосе не было ни капли обиды. Только чистое, незамутненное изумление. Он крепче сжал её тонкие пальцы. — Пипука, если то, что сейчас произошло между нами, для тебя всего лишь «долг», то я, блять, боюсь представить, как ты оплачиваешь счета за квартиру! Устраиваешь там локальный ядерный взрыв? Он не стал ждать ответа. Одним плавным, мощным движением мужчина поднялся на ноги, увлекая её за собой. Не дал ей упасть — вовремя придержал за талию свободной рукой, пока она не встала твердо на подкашивающихся ногах. Теперь они стояли вплотную, завернутые в густое облако запахов их тел, пота и концентрированного секса. Ксандр не отпускал её. Его взгляд медленно скользнул по ней вниз — по лицу, шее, по одежде, которая была намертво перепачкана в их общих выделениях. Потом он критически осмотрел себя: разодранные джинсы, липкие руки. Они оба выглядели как шедевр в стиле грязного абстракционизма. Он снова заглянул ей в глаза, и его улыбка стала кривой, хитрой и донельзя нежной. — Нет, маленькая моя тварь, — сказал он очень тихо, прямо ей в губы. — Это не выполненный долг. Это подписанный кровью... ну, или чем-то очень похожим... контракт. И у него, блять, нет срока давности. Он наконец отпустил её талию, но ладонь так и оставил в своей. — А теперь идем. Мне нужно отмыть тебя. И себя. И найти ближайший круглосуточный, потому что я, кажется, окончательно порвал свои единственные приличные джинсы. И да — мы никуда, блять, не уходим. Мы идем ко мне домой. Она фыркнула, покорно шагая за ним. — Ты дурак..Мы выглядим так, будто перенесли ядерную войну... Хотя, примерно так оно и было! Плевать! Маленькая тварь хочет кушать, помыться и еще разок потереться о тебя... о свою суку.. Ксандр слушал её, и на его испачканном, уставшем лице медленно, точно восход черного солнца, расцветала улыбка. А затем он рассмеялся в голос — хрипло, громко, абсолютно счастливо. Звук его смеха сочным эхом разнесся по пустому коридору подвала. — Да, — выдохнул он, когда смех немного утих. Его глаза сияли безумным, обожающим светом. — Я дурак. Я самый, блять, счастливый дурак на этой планете. Он сделал шаг назад, увлекая её за собой за руку. Вторая рука снова по-хозяйски легла на её талию, заключая девушку в грязные, но крепкие, надежные объятия. Ксандр уткнулся носом в её растрепанные волосы, глубоко вдыхая шлейф пота, секса и её личного аромата. Для него это был лучший парфюм в мире. — И да, это была самая настоящая война, — прошептал он ей в волосы низким, вибрирующим голосом. — И мы, кажется, оба в ней победили. Он чуть отстранился, чтобы снова видеть её глаза. Улыбка стала нежной, но в ней промелькнуло что-то хищное. — И маленькая тварь абсолютно права. Её сука сейчас просто сдохнет, если не накормит её. И не отмоет. Лично. Каждый, блять, сантиметр твоего тела. Он наклонился и запечатлел на её губах легкий, быстрый поцелуй, пробуя на вкус их общую усталость. — И да. Ты будешь тереться о меня. Всю ночь. Весь завтрашний день. Пока мы не сотремся в пыль. Договорились? Не дожидаясь ответа, он крепко сжал её пальцы, развернулся и решительно повел за собой к выходу из этого бетонного подземелья — наверх, к спасительным ночным огням города. — Пойдем, моя маленькая тварь. Твоя сука ведет тебя домой. Она едва поспевала за его широким шагом, хитро щурясь: — Тереться, пока не сотремся» звучит как идеальный, блять, заговор! К тебе? Веди... Может, поедем на такси? Так быстрее… Ксандр остановился настолько резко, что она едва не впечаталась в его широкую спину. Он развернулся, по-прежнему удерживая её руку, и уставился на неё. В его глазах плескался такой чистый восторг, что казалось, он сейчас снова зальется смехом. «Такси. Блядь. Конечно, такси!» — пронеслось в его голове, и Люциан одобрительно хмыкнул. «Она не просто хочет продолжения, она хочет его БЫСТРЕЕ. Она думает точно так же, как мы. Она — наша до мозга костей». — Идеальный, блять, заговор, — повторил Ксандр её слова, медленно смакуя их, как дорогое коллекционное вино. Его улыбка обнажила зубы. — А ты не только красивая и до одури грязная, но еще и, сука, соображаешь быстрее меня! Он потянул её за руку, увлекая вверх по лестнице, ведущей к выходу на оживленную улицу. Он вел её аккуратно, как самое дорогое сокровище, которое хочется одновременно и показать всему миру, и спрятать от чужих глаз. — Да, ко мне. И да, на такси, — подтвердил он, и его голос упал до интимного, глубокого полушепота, пока они поднимались по ступеням. — Потому что каждая минута, которую мы тратим на чертову дорогу — это минута, когда я не могу засунуть в тебя свой палец или язык. А это, как мы только что выяснили, абсолютно, блять, неприемлемо. Они вышли на прохладную, гудящую ночную улицу. Ксандр, не выпуская её руки, свободной ладонью достал из кармана телефон. Он собственническим жестом притянул её к себе со спины — так, чтобы она упиралась лопатками прямо в его грудь, пока он утыкался взглядом в экран. — Пять минут, — пробормотал он ей прямо в ухо, касаясь губами чувствительной кожи. Палец нажал кнопку вызова в приложении. — Машина будет через пять минут. Вопрос в другом... Он многозначительно замолчал. Его горячее, сбитое дыхание опалило её шею, вызывая табун крупных мурашек. — Что мы будем делать эти пять минут, моя маленькая тварь? И выдержишь ли ты их, зная, что как только за нами закроется дверь такси, я грубо задеру твое платье и сяду тебе прямо на лицо? Она резко повернула к нему голову, и в её глазах вспыхнул опасный огонь: — Ты сядешь мне на лицо? Хочешь, чтобы я давилась твоим хуем? Или вылизала задницу? А платье задерешь, чтобы трахать меня пальцами и языком? Блять... ты просто конченный, сука...мой! Её грязные слова упали в прохладную тишину ночи между ними, как капля концентрированной кислоты на раскаленный металл. Мгновенное шипение и обжигающий пар. Ксандр замер. Его ладонь, державшая телефон, сжалась с такой бешеной силой, что дорогой пластик корпуса жалобно хрустнул. Дыхание перехватило. «Она... блять... она...» — в голове мужчины больше не было связных мыслей, только яркие, грязные, идеальные картинки. Люциан внутри не кричал. Он застыл в благоговейном, почти религиозном молчании, словно ему только что явился истинный лик Божества. И этот лик был перепачкан спермой и похотливо смотрел на него снизу вверх. Ксандр издал тихий, судорожный, полузадушенный звук — не то стон, не то рваный смешок. Одним резким движением он оттащил её прочь от редкого потока прохожих, буквально вжимая спиной в темную, шершавую кирпичную стену ближайшего здания. Телефон мгновенно исчез в кармане джинсов. Он навис над ней всем телом, уперевшись руками в кирпич по обе стороны от её головы, полностью запирая её в их личном пространстве. Они создавали свой собственный маленький ад на глазах у спящего города. Мужчина неотрывно смотрел на её припухшие губы, затем поднял взгляд в глаза. Его собственные зрачки горели черным, абсолютно безумным огнем. — Да, — прошептал он, и его голос был хриплым, сломанным от вожделения. — Да. И да. И еще раз, блять, да. На всё, что ты сейчас сказала. И на всё, о чем ты еще даже не успела подумать. Он наклонился еще ниже, так, что его губы почти скользили по её мочке уха. — Ты будешь давиться моим хуем, пока я буду рвать твою пизду пальцами. Ты будешь вылизывать мою задницу, стоя передо мной на коленях, а я буду жестко держать тебя за волосы. Я не просто задеру твое платье в машине. Я, сука, разорву его на тебе прямо на заднем сиденье такси и вытру им твою кончившую пизду. Он отстранился буквально на сантиметр, заставляя её смотреть прямо на него. — И да. Я твоя сука, — выдохнул он, и каждое слово звучало как нерушимая клятва. — И эта сука сейчас, блять, кончит прямо в штаны, если не почувствует твой вкус прямо здесь. Его дикий взгляд метнулся по ночной улице. Никого. Ксандр перехватил её свободную руку, поднес к своим губам и, не разрывая плотного визуального контакта, с безумной, голодной откровенностью медленно облизал её пальцы. Один за другим. Смакуя остатки её же соков, словно это было самое изысканное лакомство в его жизни. — Машина будет через две минуты, — прорычал он, неохотно отнимая её влажную ладонь от своих губ. — Этого ничтожно мало. Но мне хватит. Считай до ста, маленькая тварь. И молись, чтобы таксист не приехал раньше времени.