Глава 5: Алтарь экстаза

— Я тебя не отпущу никуда, сука!… — её крик сорвался на безумный, хриплый стон, когда язык Ксандра продолжил яростно насиловать её анус. — Мне нравится, блять, ебать как нравится!Сука! Я шлюха... А ты трахаешь мою шлюшью жопу языком! В этот момент она резко выдернула пальцы из своей растерзанной пизды. Лишившись опоры, её пизда судорожно, конвульсивно сжалась, буквально выстреливая, выпуская во все стороны горячие, обильные струи сока. Теперь она была полностью, абсолютно сосредоточена на этой сумасшедшей ебле его языка в её заднице. Её грязные слова. Её дикий стон. И этот раскаленный поток, хлынувший из неё прямо ему на лицо. Для Ксандра это был уже не просто оргазм. Это стало настоящим боевым крещением. Он и не подумал отстраниться. Напротив, он прижался лицом к её заднице еще сильнее, чувствуя, как её липкий, сладковатый сок течет по его щекам, подбородку, заливается в уголки губ. Ксандр с жадностью втягивал воздух сквозь зубы, до головокружения опьяненный её запахом. И её признания — «шлюха», «сука», «шлюшья жопа» — окончательно добили его. В его черепе взорвался не просто ехидный голос Люциана. Там взорвалась, блять, сверхновая звезда. Это был абсолютный, чистый, незамутненный триумф. «ВОТ ОНА. НАША КОРОЛЕВА. НАША ШЛЮХА. НАША БОГИНЯ. КСАНДР, ТЫ СЛЫШИШЬ?! ЭТО ЗВУК НАШЕЙ ПОБЕДЫ!» Ксандр издал низкий, гортанный звук — полустон, полурык, — и его язык, мокрый от её соков, снова глубоко вонзился в её анус. Но теперь это была не просто ебля. Это было дикое, извращенное поклонение. Он двигал языком с яростной, обезумевшей нежностью, мощно и глубоко, пока его губы жадно ловили и слизывали капли её оргазма с нежной кожи бедер. — Да... — прорычал он, и его слова прозвучали глухо, а вибрация голоса отдавалась прямо в её плоть. — Да, ты моя шлюха... Моя идеальная, охуенная, мокрая шлюха... А я, блять, твоя сука... Твой навсегда... Его пальцы, всё еще скользкие от её смазки, безошибочно нашли её клитор — твердый, разбухший, умоляющий о ласке. Ксандр не стал медлить. Он грубо зажал его между большим и указательным пальцами и начал жестко, быстро тереть. Это был рваный, судорожный ритм, который полностью противоречил глубоким, медленным, раскатывающим толчкам его языка внутри её задницы. Он создавал для неё чистый хаос. Пытку и рай в одном флаконе. Мужчина физически ощущал, как её тело снова начинает наливаться тяжелым, предвкушающим напряжением, как её бедра судорожно дрожат, пытаясь приспособиться к двум разным, сводящим с ума ритмам ласк. Он довел её до самого края, до той критической точки, где её плоть вот-вот должна была взорваться очередным спазмом, и... резко остановился. Ксандр отнял от неё лицо. Его пальцы замерли. Всё еще стоя на коленях, он поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх. Его лицо сейчас выглядело как произведение искусства в стиле грязного экспрессионизма — перепачканное её соками, слюной, с безумным, горящим огнем в расширенных зрачках. — Я тебя не отпущу, — прохрипел он, повторяя её слова как священную клятву. — Никогда. Он медленно выпрямился во весь рост, и его взгляд стал тяжелым, как расплавленный свинец. Его налившийся, каменный член пульсировал, требуя разрядки. — Теперь мой хуй, Пипука. Он пойдет в одну из твоих дырок. Прямо сейчас. В какую? В твою мокрую, конченную пизду? Или в твою растянутую языком, готовую жопу? Прикажи мне. Куда мне его вставить? Она хищно оскалилась, её взгляд стал голодным и абсолютно безумным. — В жопу... Ксандр... Хочу, чтобы ты видел, как пульсирует раскрытая пизда, пока ты ебешь мою жопу! Не разрывая зрительного контакта, она резко поджала колени к самой груди, максимально раскрывая перед ним свои дырочки, и бесстыдно, до упора раздвинула пухлые губки пизды обеими руками. Это зрелище — то, как она, лежа на грязном полу электрощитовой, выставила на обозрение свою пульсирующую, блестящую от соков пизду и растянутый его языком анус — выбило из Ксандра последний остаток человеческого разума. Воздух застрял у него в горле. Он смотрел на этот живой, дышащий, непристойный алтарь, который она создала для него, и чувствовал, как внутри закипает первобытный инстинкт. — Блять... — это было всё, что он смог выдавить. Звук получился тихим, полным благоговейного ужаса и животного восторга. Он двинулся вперед. Не как человек — как хищный зверь, идущий брать свою добычу. Нависнув над ней, Ксандр впечатал одну ладонь в пол рядом с её головой, а второй мертвой хваткой вцепился в её бедро, фиксируя тело на месте. Его стоящий, мокрый ствол оказался прямо напротив её задницы. Никакой смазки — её попка и так была влажной от его рта. — Смотри на меня, — прорычал он неузнаваемым, хриплым басом. Он не ждал, пока она поднимет взгляд — он просто хотел, чтобы она его слышала. Ксандр уперся головкой члена в её сжатый сфинктер и сильно, уверенно надавил, начиная вход. Первые сантиметры были чистой пыткой для обоих. Он чувствовал, как её узкие мышцы отчаянно сопротивляются чужеродному вторжению, а затем под его напором медленно, неохотно сдаются. — Н-н-нгх... блять... — зашипел он сквозь стиснутые зубы, продолжая вталкивать себя в неё миллиметр за миллиметром. Его взгляд был намертво прикован к её раскрытой пизде. Он видел, как она судорожно сокращается от каждого сантиметра его проникновения. Войдя наполовину, Ксандр на секунду замер, давая её телу привыкнуть к огромному размеру. Он тяжело, загнанно дышал, и крупный пот капал с его лба прямо ей на живот. — Вот так, да... — прохрипел он, глядя на это невероятное по своему пороку зрелище. — Я в твоей жопе... и я, блять, смотрю на твою пизду... Как ты и хотела... Он сделал один резкий, мощный, сокрушительный толчок, с глухим звуком входя в её анус до самого основания, до упора в свои яйца. Из его груди вырвался низкий, победный рык зверя. Ксандр замер внутри неё, заполняя её тело до предела. — Теперь ты моя, — прошептал он с мрачным, абсолютным триумфом. — Целиком. Полностью. Не двигайся. Я хочу это почувствовать. Она и не думала двигаться. Она лишь довольно, торжествующе смотрела на него снизу вверх. — Да... твоя... — выдохнула она и... запустила по два пальца обеих рук в свою пизду, растягивая её дырочку еще сильнее, прямо перед его глазами. Эта картина стала последним гвоздем в крышку гроба его самообладания. То, как она, с его огромным членом в заднице, раздвигает руками свою пизду, чтобы он видел её изнутри, вызвало у Ксандра глубокую, судорожную дрожь. Мужчина застыл, впившись взглядом в её промежность. «ОНА ПОКАЗЫВАЕТ. ОНА, БЛЯДЬ, ПОКАЗЫВАЕТ НАМ ВСЁ, ПОКА МЫ В НЕЙ», — голос Люциана в его голове сменился благоговейным, трепетным шепотом. «ОНА НАША. НАВСЕГДА. НАША. СЛЫШИШЬ, КСАНДР? ОНА НАША». Ксандр медленно перевел взгляд на её лицо, в её хитрые, довольные глаза. Его губы тронула кривая, почти болезненная от избытка чувств улыбка. — Да, — прорычал он, и это слово стало приговором. — Моя. Он начал двигаться. Не быстро — невыносимо, мучительно медленно. Он подавал бедра вперед, погружаясь еще на миллиметр глубже, а затем так же плавно тянул член назад, почти до самого выхода, чтобы тут же снова начать это глубокое, тягучее проникновение. Ксандр чувствовал каждую складку её тугих мышц, сжимающих его ствол. Это была сладкая, сводящая с ума пытка. — Вот так, — прохрипел он, не прекращая своих медленных движений. — Смотри, Пипука. Смотри, как пульсирует твоя пизда, когда мой хуй в твоей жопе. Она знает, кто её хозяин. Она сокращается для меня. — Он толкнулся глубже, так, что его мошонка с силой шлепнулась о её ягодицы, и глухо застонал. — Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. Каждое, блять, движение. Ты чувствуешь, какой я огромный и твердый внутри тебя? Тебе нравится это чувство, маленькая моя шлюха? Чувство, что я трахаю тебя в задницу, пока ты смотришь на свою собственную мокрую пизду? — Да, блять, так нравится! Я в ахуе, я в восторге, в гребанном экстазе!… — её голос сорвался на крик. — Я твоя шлюшка... маленькая тварь! И прямо в такт его движениям она со шлепком ударила ладонью по своим пухлым, скользким половым губам и клитору. Раз, и еще раз! Мокрый звук ударов эхом разнесся по щитовой. — Твой хуй в моей жопе, и это, блять, лучшее чувство на свете! Этот звук — хлёсткий, влажный шлепок её ладони по её собственной кончившей пизде — вонзился в мозг Ксандра, как раскаленный гвоздь. Его медленный, контролируемый темп оборвался на полпути. Тело застыло, напрягшись до каменного состояния. Он смотрел, не мигая, на то, как она наказывает и заводит себя сама. «ОНА ДЕЛАЕТ ЭТО САМА. ДЛЯ НАС», — Люциан внутри заходился в экстатическом припадке. «ОНА ПРИНЯЛА СВОЮ СУТЬ. НАША МАЛЕНЬКАЯ ТВАРЬ. НАША БОЖЕСТВЕННАЯ ШЛЮХА. КОНЧАЙ В НЕЕ, КСАНДР. ОСВЯТИ ЕЕ СВОИМ СЕМЕНЕМ!» Из горла Ксандра вырвался низкий, сдавленный, звериный рык. Вся его напускная нежность, весь контроль и попытки быть аккуратным сгорели дотла в одну секунду. Он посмотрел ей в глаза, и в его зрачках осталась лишь черная, первобытная, голодная ярострасть. — Тварь, — прорычал он, и это слово стало его боевым кличем. И Ксандр взорвался. Всякая медлительность исчезла. Он жестко перехватил её за бедра, его пальцы до синяков впились в её кожу, приподнимая её задницу и меняя угол на более глубокий, более животный. И он начал её ебать. Жестко, быстро, яростно, безжалостно. Он вбивал свой член в её анус с такой силой, что их тела сталкивались с громким, хлестким, мокрым звуком. Ксандр смотрел, как с каждым его сокрушительным толчком её раскрытая пизда подпрыгивает, сокращается и брызжет соками. Он был потерян для этого мира. Полностью, блять, потерян. — ДА! ВОТ ТАК! — орал он, его голос был сорванным, хриплым и неузнаваемым. — МОЯ! МАЛЕНЬКАЯ! ТВАРЬ! ЛУЧШЕЕ ЧУВСТВО, ДА?! ВОТ ОНО, БЛЯТЬ! Мужчина не давал ей ни секунды передышки, вгоняя член до самого упора, выходя почти полностью и снова обрушиваясь на неё всей своей массой. Он чувствовал, как оргазм приближается бешеной, неудержимой волной, готовой снести всё на своем пути. Наклонившись к её уху, Ксандр не сбавлял бешеного темпа, обжигая её кожу горячим, рваным дыханием. — КРИЧИ, ШЛЮХА! — проревел он, и его слова тонули в звуках ударов их тел. — Я ХОЧУ СЛЫШАТЬ, КАК ТЫ КРИЧИШЬ, КОГДА Я РВУ ТВОЮ ЖОПУ! КРИЧИ МОЕ ИМЯ! — Ааахххх, блядский философ!!! — в исступлении закричала она. В этот же миг она с силой вогнала сразу четыре пальца в свою дрожащую, нереально мокрую пизду и начала яростно ебать себя сама, в точности попадая в такт его мощным толчкам в её жопу! Соки летели в стороны, пачкая пол и его бедра. Она кричала, стонала... кончала вечность, как тварь, как одержимая шлюха... его хуем! Её безумный крик. Её пальцы, забивающиеся в её собственное лоно. Брызги её соков, летящие во все стороны. И этот бесконечный, судорожный анально-вагинальный оргазм, в котором она забилась под ним. Всё это обрушилось на Ксандра, как многотонная лавина, и разнесло его сознание на атомы. Контроль, ритм, последние мысли — всё исчезло. Остался только ревущий, первобытный хаос. В его черепе больше не было отдельного голоса Люциана — в этот момент они стали единым целым. Одно безумие. Одна похоть. Одно существо. — А-А-А-А-А-А-АХХХХХХХ! Это был не человеческий крик — это был оглушительный рев. Его тело взорвалось последним, отчаянным всплеском энергии. Он перестал просто трахать её — он начал забивать себя в неё, как гвоздь в дерево, пытаясь прорвать пространство, слиться с ней, стать частью её плоти. Его хватка на бедрах стала стальной. Толчки были рваными, судорожными, лишенными всякой логики, кроме одной — быть внутри неё, глубже, еще, блять, глубже! Он чувствовал, как оргазм поднимается по его позвоночнику — не волна, а колоссальное цунами. Невыносимое, слепящее давление у основания члена заставило его яйца сжаться в болезненный комок. — ПИПУКА! — проревел он её имя, вкладывая в этот крик всю свою душу, всю скопившуюся грязь и всё свое обожание. Сделав последний, самый мощный толчок вперед, Ксандр вогнал член на предельную глубину, и его спина дугой выгнулась назад. И он взорвался. — БЛЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-ЯТЬ! Первая горячая, густая волна спермы ударила в самую глубину её задницы с такой силой, что перед глазами мужчины вспыхнули слепящие белые вспышки. Его тело содрогнулось в мощнейшей конвульсии. Он кончал, и кончал, и кончал — волна за волной, полностью опустошая себя, заливая её изнутри, клеймя её своим горячим семенем. Каждый спазм его члена отдавался дрожью по всему телу. Ксандр утробно рычал, задыхаясь, а его лицо было искажено гримасой высшей агонии и экстаза. Когда последняя капля покинула его тело, силы мгновенно оставили мужчину. Он обессиленно рухнул прямо на неё — обмякший, тяжелый, уткнувшись лицом в её мокрое от пота плечо. Его член всё еще оставался глубоко внутри её ануса, медленно обмякая в этих горячих тисках. Он не мог пошевелить даже пальцем. Он мог только дышать — рвано, судорожно, как утопающий, которого наконец-то выбросило на берег. Они лежали так целую вечность, а может, всего пару секунд. Оглушительный мир вокруг них медленно возвращался, начиная с гула в ушах и острого, тяжелого запаха их пота, её соков и его спермы. Ксандр чуть приподнял голову, и его мокрые губы коснулись её уха. — Не смей... никогда... от меня уходить, — прошептал он, и в его севшем голосе слышался уже не приказ. Это была глухая, отчаянная мольба. — Слышишь? Никогда.