Часть 3 ох нихуя себе

***

***

Кроссовер, которого никто не ждал, или Уральские пельмени в бомжатнике Глава, в которой появляются все, включая Леди Гагу, а член Лары становится объектом международного значения От автора: Дисклеймер Внимание! В этой части фанфика появляются персонажи следующих вселенных: · «Уральские пельмени» (Андрей Рожков и Вячеслав Мясников — теперь они здесь, и они — пара, и да, у кого-то из них есть кое-что неожиданное) · «Интерны» (Анастасия Константиновна Кисегач — та самая заведующая отделением, которая теперь работает неизвестно где, но точно будет орать) · «Универ» (Илья Быков, Данила Пятков, Дмитрий Соколов, Илана Исакжанова-Юрьева — все они каким-то чудом оказались в одном бомжатнике) · Ну и Леди Гага, потому что почему бы и нет. Глава 1. Уральские пельмени не ебут, или Как Рожков и Мясников нашли любовь в бомжатнике Всё началось с того, что Андрей Рожков проснулся в куче тряпья в углу бомжатника. Рядом храпел Вячеслав Мясников — его коллега по «Уральским пельменям», а теперь, по стечению обстоятельств, и его парень. — Слава, блядь, поднимись, — Рожков толкнул Мясникова в бок. — Мы где? — В Екатеринбурге, — пробормотал Мясников, не открывая глаз. — У нас же концерт. — Какой концерт, ёбаный в рот! Мы в подвале, пахнет сыром и безнадёгой! Мясников открыл глаза. Посмотрел на потолок, с которого капала коричневая жидкость. Лизнул. Потом выплюнул. — Это не вода. Это борщ. — Тем хуже. Они поднялись. Рожков был высоким, худым, с вечно уставшим лицом человека, который слишком много шутил про тещу. Мясников — покрепче, с лёгкой щетиной и с удивительно нежными глазами убийцы. В прошлой жизни он был инженером, в этой — комиком, а в этой фанфике — обладателем женского полового органа, который обнаружился прямо сейчас, когда он спустил штаны, чтобы пописать в угол. — Рожков, — тихо сказал Мясников. — У меня пизда. — Что, блядь? — Пизда. Вместо члена. Откуда? — Ты же вчера ничего не пил, — Рожков подошёл поближе, заглянул. — Точно пизда. Маленькая, аккуратная, розовая. Как у куклы. — Я не кукла, я мужик! — заорал Мясников, но голос сорвался на фальцет. — Рожков, что происходит? — Происходит то, что мы попали в пиздец. Буквально. И тут из темноты вышла Светка. Старая, сырная, с пяткой, которая светилась в темноте как чернобыльский гриб. — О, новые, — сказала Светка. — А этот с пиздой? Хорошо, давно у нас не было таких. Лариса с членом уже надоела. — Какая Лариса? — Рожков попятился. — Не дрейфь, пельмень. Она добрая, если не трогать её жену. — У неё есть жена? — И член. Вас это должно сблизить. Мясников заплакал. Тихими, мужскими слезами пополам с паникой. Рожков обнял его, прижал к себе, поцеловал в макушку. — Всё будет хорошо, Слава. Мы что-нибудь придумаем. — Ты обещал мне любовь, а не смену пола! — А ты обещал мне, что мы будем смеяться до колик, а не плакать в бомжатнике с пиздой! Светка вздохнула и ушла. На её месте появилась Вика с монтировкой. — Так, новенькие, — сказала Вика, разглядывая их. — Кто вы, нахуй, и где ваш налог за вход? — Мы комики, — выдавил Рожков. — У нас нет денег. — Тогда отрабатывать будете. Рожков, будешь смешить меня. Если не рассмешишь — монтировкой по голове. Мясников — ты с пиздой, иди к Ларе, она научит, как жить с нестандартным оборудованием. — Я не хочу к Ларе! — взвизгнул Мясников. — А хочешь к Ире? Ира безработная, у неё больше времени на твои сопли. Рожков и Мясников переглянулись. Им показалось, что они попали в ад, где все персонажи — это скетчи, которые не выкупили. Глава 2. Леди Гага в гостях у Лары, или Поп-дива против русского мата В тот же день на пороге квартиры Лары и Иры появилась высокая блондинка в мясистом платье (из настоящего мяса, потому что метафора бюджетная). Это была Леди Гага. Она приехала в Россию на гастроли, заблудилась, навигатор привёл её в бомжатник, а оттуда — в подъезд Лары, потому что кто-то оставил дверь открытой. — Hello, — сказала Гага, заходя в прихожую и скидывая мясные ботинки. — I'm looking for... как это... туалет? Лара сидела на кухне, пила кефир и проверяла сочинения. Увидела Гагу. Не моргнула. — Туалет слева. Свои ноги вымой, у меня ковёр дорогой. — Oh my God, вы говорите по-английски? — Я завуч по русскому и литературе. Английский для меня — это как для вас пение: иногда полезно, но чаще раздражает. Гага прошла в туалет. Вернулась. Села напротив Лары. — У вас очень странный дом. Там, внизу, бомжи живут, а у вас — ремонт. Это какой-то social experiment? — Это Россия, детка. Здесь у учителей с членами есть квартиры, а у бомжей — метафоры. Гага кивнула, хотя не поняла ни слова. Потом из спальни вышла Ира — в трусах, лифчике и с айфоном, на котором играла «Сапёр». — Ларочка, у нас тут кто? — Ира посмотрела на Гагу. — О, это та, которая «Рома-рома-рома» пела? — Lady Gaga, — представилась поп-дива. — Ира. Безработная. Люблю чипсы и не люблю, когда Лара храпит. — I don't snore! — возмутилась Лара. — Ты храпишь как трактор, который ебёт другой трактор. Гага встала, достала телефон и сказала: — Я хочу снять про вас реалити-шоу. «Училка с членом и её ленивая жена». Будет хит. — Только если ты заплатишь, — сказала Ира. — А то у нас ипотека. — Сколько? — Тысячу долларов в час. — Это дорого. — Это жизнь в России, детка. Гага задумалась. Потом сказала: — Okay, но я буду жить у вас неделю. И я приведу своих друзей. Они тоже странные. — У нас уже есть странные друзья, — вздохнула Лара. — Но если ты платишь — заселяйся. Гага хлопнула в ладоши. Из коридора вышли: Анастасия Константиновна Кисегач (в халате и с клизмой в руке), Илья Быков (с вечно недовольным лицом), Данила Пятков (весь в бинтах, потому что он вечно травмируется), Дмитрий Соколов (играет на гитаре, хотя никто его не просил) и Илана Исакжанова-Юрьева (с блокнотом, в котором записаны все сплетни вселенной). — Это моя свита, — сказала Гага. — Они из разных шоу, но теперь все вместе. Как «Мстители», только дешёвая версия. Лара посмотрела на эту толпу. Потом на Иру. Ира пожала плечами. — Больше народу — больше беспорядка, — сказала Ира. — Но я не убираю. — Я и не просил, — буркнула Лара. Глава 3. Анатомия страсти по-русски (или Кисегач против Лары) Анастасия Константиновна Кисегач, бывшая заведующая отделением, а теперь просто истеричная женщина с клизмой, оглядела квартиру и начала предъявлять. — У вас антисанитария! — закричала она. — Полы не мыты с прошлого года! — Мы мыли три дня назад, — спокойно ответила Лара. — Это не мытьё! Это имитация! Где у вас хлорка? Где перекись? Вы хоть понимаете, что в вашем члене живут бактерии, которые могут убить человека? — Это мой член, в нём живут только воспоминания о хорошем сексе, — парировала Лара. Кисегач покраснела. Потом подошла к Ларе и попыталась провести пальцем по её штанам — проверить чистоту. Лара отшатнулась. — Ты охренела, женщина? Руки убрала! — Я врач! У меня профессиональное! — Ты интерн, блядь! Ты даже клизму правильно поставить не можешь! Кисегач обиделась. Ушла в угол и начала плакать. К ней подошёл Илья Быков, который всю жизнь мечтал быть главным, но вечно оказывался в тени. — Не плачь, Анастасия Константиновна, — сказал Быков с фальшивой заботой. — Ты лучшая. Давай я организую тебе свидание с моим другом? — С каким другом? — С Данилой. У него травма члена, тебе будет интересно. — У Данилы нет члена, у него бинты! — заорала Кисегач. — А ты проверь, — подмигнул Быков. Данила Пятков, который стоял в углу и перебинтовывал палец, услышал своё имя и помахал рукой. Из-под бинта сочилась кровь. — Я не против, — сказал Данила. — Но сначала дайте мне анестезию. У меня болит всё. — У тебя всегда болит всё, — вздохнул Дмитрий Соколов, беря аккорд на гитаре. — Ты как календарь: каждый день новая травма. — А ты как радио: звучишь, когда тебя не просят! — огрызнулся Данила. Илана, которая всё это записывала в блокнот, подняла голову и сказала: — Ребята, вы все красивые. Но сплетня дня: у Лары и Кисегач будет секс. Я это чувствую. — Что? — заорали Лара и Кисегач одновременно. — Я не сплю с женщинами с клизмами, — отрезала Лара. — А я не сплю с женщинами с членами! — парировала Кисегач. — А зря, — вставила Светка, которая сидела на холодильнике. — Член Лары — это произведение искусства. Я видела. Он похож на огурчик, только злой. Все замолчали. Потом Ира сказала: — Ларочка, а можно я убью Светку? — Нельзя. Она наш талисман. — Какой талисман? Она сырная пятка с языком без цензуры! — Именно. Не трогай. Глава 4. Сайз-кинк и анальный секс по расписанию Согласно требованиям меток, в этой главе должен быть грубый секс с анальным проникновением, засосами и элементами садизма. И сайз-кинк (то есть возбуждение от разницы в размерах). У нас есть Рожков (высокий и худой) и Мясников (ниже ростом, но с пиздой, что не мешает анальному сексу, потому что анус есть у всех). Итак, Рожков и Мясников остались вдвоём в бомжатнике, пока все ушли на кухню Лары. Светка дала им одеяло и сказала: «Трахайтесь, мне насрать. Только не на моём сыре». — Слава, — начал Рожков, — я понимаю, что ситуация странная. Но мы мужчины (ну, ты почти). И у нас есть чувства. Давай займёмся сексом? — У меня пизда, а не член, как мы будем заниматься анальным? — У тебя есть анус. И у меня есть. И ты ... меня по размеру, что возбуждает. Это называется сайз-кинк. — Ты шаришь за фетиши? — Я комик, я обязан шарить за всем, что смешно. Мясников покраснел, но согласился. Они разделись. Рожков был длинным, как удочка, с членом пропорциональным (средний, ничего выдающегося). Мясников — коренастым, с маленькой аккуратной пиздой и круглой задницей. — Ложись, — сказал Рожков. — Я буду сверху. — Ты всегда сверху, — проворчал Мясников, но лёг. Рожков взял смазку (откуда она в бомжатнике? А вот есть, купили в переходе). Начал готовить Мясникова. Сначала палец, потом два. Мясников стонал, кусал подушку (точнее, тряпку). Потом Рожков вошёл. Медленно, потому что разница в размерах требовала осторожности. — Ты огромный, — выдохнул Мясников. — Я не огромный, я просто выше. Это называется сайз-кинк, ты возбуждаешься от того, что я больше. — Я возбуждаюсь от того, что ты внутри меня, идиот! Рожков начал двигаться. Грубо, потому что метки требуют грубого секса. Мясников кричал громко, потому что громкий секс тоже в списке. В какой-то момент Рожков впился зубами в плечо Мясникова — засос с элементами садизма. Кровь выступила. — Больно, сука! — заорал Мясников. — Терпи, — прошипел Рожков и ускорился. Они кончили почти одновременно. Мясников — от стимуляции простаты через стенку прямой кишки (спасибо анатомии), Рожков — просто потому что приятно. Потом лежали в поту, обнявшись, и дышали. — Слава, — сказал Рожков. — Я тебя люблю. Даже с пиздой. — Я тебя тоже. Даже с дурацким членом. — У меня нормальный член. — У тебя член как сосиска в тесте. — Это оскорбление, я подам на тебя в суд. — Подавай. Только сначала найди адвоката, который не засмеётся. Они засмеялись и уснули в обнимку. Светка подошла, накрыла их своим сырным одеялом и сказала: — Хорошие мальчики. Даже не нассали на пол. Глава 5. Кровь, травмы и убийства (одно, но смешное) На следующий день в бомжатнике произошло убийство. Жертвой стал Валера — тот самый нахлебник, который вечно всех бесил. Убийцей оказалась Ксения Николаевна, училка английского, которая довелась до ручки. Всё началось с того, что Валера украл у неё последнюю пачку чая «Принцесса Нури». Ксения застала его за этим занятием, закричала на английском, а потом в припадке гнева взяла гитару Дмитрия Соколова и ударила Валеру по голове. Гитара сломалась. Валера упал. — Oh my God, I killed him! — заорала Ксения. Дмитрий Соколов, который играл на этой гитаре, заплакал. Илана записала в блокнот: «Первое убийство сезона. Убийца: Ксения. Орудие: гитара. Мотив: чай». — Ты идиотка, — сказал Илья Быков, глядя на труп Валеры. — Ты могла бы взять что-то другое, а не мою гитару! — Это была моя гитара! — заорал Соколов. — Она была общей! — Она была ничьей, потому что Соколов на ней играл как попало! — вставила Илана. Лара прибежала на шум. Посмотрела на труп. Вздохнула. — Ксения, ты уволена. — Я и так не работаю! — Тогда ты просто идиотка. — I know! Приехала полиция. Но в бомжатнике не работала связь, и полиция уехала, сказав, что «это не их участок». Труп Валеры решили закопать в подвале, рядом с сырным складом Светки. — Не закапывайте его здесь! — возмутилась Светка. — Он будет портить запах сыра! — Он и при жизни портил всё, — сказала Ира. — Клади его в угол, я закидаю старыми газетами. Так Валера и нашёл последний приют. Рядом с ним положили гитару Соколова, потому что она всё равно сломалась. Илана сделала фото и отправила в группу «Сплетни Универа» с подписью: «Покойся с миром, нахлебник. Чай теперь твой». Глава 6. Флафф и романтика вопреки всему Несмотря на убийства, насилие, членов и пизд, в конце должно быть что-то светлое. Флафф, так сказать. И он случился. Лара сидела на диване, Ира лежала у неё на коленях. Лара гладила Иру по голове, пока та смотрела тикток. Шайтан (кошка) свернулась клубком у них в ногах. — Ларочка, — сказала Ира. — А ты не жалеешь, что женилась на мне? — Жалею каждый день, — ответила Лара. — Каждый день, когда просыпаюсь и вижу твою рожу. — Это мило. — Это правда. Они помолчали. Потом Ира подняла глаза. — А если бы я умерла? Ты бы плакала? — Я бы заплакала один раз. А потом нашла бы другую. — Ты жестокая. — Я честная. Но эту другую я бы сравнивала с тобой каждый день. И она бы никогда не была лучше. Потому что ты — лучшая. Ира улыбнулась, поцеловала Лару в нос. Потом в губы. Нежно, без языка, потому что флафф не требует языков. — Я тебя люблю, старая. — Я тебя люблю, ленивая. Они обнялись, и Шайтан мяукнул, требуя корма. Лара встала, пошла на кухню. Ира осталась на диване, но потом всё-таки пошла следом — потому что любила смотреть, как Лара режет колбасу. Глава 7. Послесловие: Все собрались вместе Финальная сцена. Все персонажи (живые) сидят за большим столом в квартире Лары и Иры. Леди Гага поёт караоке «Bad Romance» под гитару Соколова (новую). Кисегач проверяет срок годности продуктов на кухне. Быков пытается доказать всем, что он самый умный. Данила перебинтовывает палец Ире (поцарапалась об айфон). Илана записывает всё в блокнот. Рожков и Мясников сидят рядом, Мясников уже привык к пизде и даже шутит про неё. — Слава, у тебя теперь два отверстия. Можешь принимать гостей с двух сторон. — Заткнись, Рожков. — А что? Я люблю тебя любым. Вика сидит на подоконнике, точит нож и улыбается. Светка жуёт сыр и комментирует: — Хорошая компания. Только Валеры не хватает. Но он был изгоем, так что похуй. Ксения Николаевна плачет в углу, потому что её мучает совесть. Но все её игнорируют. Ира берёт банку пива, открывает, делает глоток. — Ларочка, — говорит она. — У нас получился хороший день. — У нас получился хороший год, — поправляет Лара. — Мы живы, здоровы, у меня есть член, у тебя — айфон. Чего ещё желать? — Чтобы твой член не вонял. — Он не воняет. Это ты плохо моешься. — А ты плохо целуешь. — А ты плохо готовишь. — А ты плохо убираешь. Они смотрят друг на друга. И смеются. Все смеются. Даже Ксения перестаёт плакать, потому что смех заразителен. Леди Гага заканчивает петь и говорит: — This is the best reality show ever. I'm staying here forever. — Только если будешь платить аренду, — говорит Ира. — Deal. И все пьют за то, что даже в самом абсурдном кроссовере есть место любви, дружбе и сыру. Сырной пятке Светки — отдельное спасибо. Конец. P.S. Валера не умер, он просто притворялся, чтобы не мыть посуду. Но об этом никто не знает, и он лежит в подвале уже третьи сутки, потому что боится выйти. Светка иногда кидает ему кусок сыра.

***

Леди Гага жила у Лары и Иры уже третью неделю. Она платила тысячу долларов в сутки, так что терпеть её мясные туфли в прихожей было можно. Но была проблема: Гага хотела не только ночевать. — Лара, — сказала Гага однажды вечером, когда Ира ушла в душ. — У тебя очень... как это... привлекательный орган. — Ты про член? — Лара даже не оторвалась от проверки тетрадей. — Спасибо. Он у меня единственный. — Я хочу его попробовать. — Ты лесбиянка? — Я Lady Gaga. Я всё, что захочу. Лара подняла голову. Посмотрела на Гагу. В мясном платье, с золотыми серьгами в виде черепов, с идеальным макияжем и с взглядом человека, который привык получать желаемое. — Слушай, Гагуля, — сказала Лара. — Я замужем. У меня жена. Ира, между прочим, ревнивая дура. Если она узнает, что я с тобой... она меня членом удавит. — А если мы втроём? — Гага улыбнулась. — I'm serious. У тебя есть член, у меня есть рот и вагина, у Иры есть молодость и отсутствие работы. Комбинация, которая взорвёт интернет. — Мне насрать на интернет. Мне насрать на твою вагину. Я люблю Иру. — А она любит деньги. А я плачу. Лара задумалась. Это была подлая манипуляция, но в ней была доля правды. Ира любила тратить — айфоны, косметологи, доставка пиццы три раза в день. — Ладно, — сказала Лара. — Спросим у неё. Но если она скажет нет — ты убираешься отсюда с мясом и без. В этот момент из душа вышла Ира — мокрая, в одном полотенце, с айфоном, защищённым влагозащитой. — Чего вы там шушукаетесь? — спросила она, вытирая волосы. — Гага предлагает нам секс втроём, — прямо сказала Лара. Ира замерла. Посмотрела на Гагу. Потом на Лару. Потом снова на Гагу. — Дорого? — спросила Ира. Гага рассмеялась. — Ты мне нравишься. Я доплачу сверху. — Тогда давай. Но без слюней в мои волосы. Глава 2. Подготовка к оргии: бомжатник в помощь Перед первым групповым сексом Лара решила, что нужно «очистить карму». А очищать карму в их мире означало сходить в бомжатник и посоветоваться со Светкой — местным гуру сыра и хаоса. Они втроём спустились в подвал. Там, как обычно, пахло метафорой. Светка сидела на кучке тряпья и ела сыр, который, судя по цвету, помнил СССР. — О, — сказала Светка, не поднимая головы. — Лесбиянка, завуч с хуем и девка с айфоном. Чего пришли? Трахаться негде? — Ищем благословения, — ответила Лара. — На что? — На секс втроём. Светка отложила сыр. Посмотрела на них долгим, мудрым взглядом, который видел войны, революции и как у первого человека отказал член. — Слушайте, дуры, — сказала Светка. — Секс втроём — это хуйня. Главное, чтобы после него вы не перестали друг друга уважать. А то будет как с моей второй свадьбой: мы втроём, а в итоге я одна с сыром и пяткой. — Что случилось на второй свадьбе? — спросила Ира. — Не твоё дело. Короче, благословляю. Но с условием: вы возьмёте меня в бомжатник после того, как Гага уедет. Мне надоело сидеть одной. — Ты не одна, с тобой Валера в земле лежит, — напомнила Лара. — Валера не считается. Он мёртвый и скучный. Из-под земли раздался приглушённый голос Валеры: «Я не мёртвый, я просто лежу!» — Заткнись, — сказала Светка и пнула пол. Глава 3. Грубый секс с сайз-кинком и анальным уклоном Вернулись в квартиру. Заперли дверь. Кошку Шайтана выгнали на балкон, потому что она смотрела неприлично. — Правила, — объявила Лара, снимая штаны. — Я — сверху и с членом. Гага — снизу и принимает. Ира — сверху на Гаге и снизу подо мной. Все всё поняли? — А можно я просто сниму видео? — спросила Ира. — Нет, блядь! Ты участвуешь! — Ладно, участвую. Но если ты кончишь мне в глаз, я разведусь. — У нас нет официального развода, мы просто расписались. — Тем более! Гага уже разделась. Мясное платье было снято и повешено на люстру — теперь мясо капало на пол, и Шайтан царапался с балкона, мечтая его сожрать. — I'm ready, — сказала Гага, ложась на кровать. — Покажите мне русский секс. — Русский секс — это когда сначала насилие, потом драма, а потом водка, — сказала Лара, насаживая презерватив (потому что СПИД хоть и эпитет, но бережёного Бог бережёт). Началось действо. Лара вошла в Гагу анально (потому что так хотели метки). Гага заорала на итальянском, хотя она не итальянка. Ира тем временем уселась сверху на лицо Гаги, чтобы та её вылизывала. Это был сайз-кинк в действии: Лара большая и грубая, Ира маленькая и ленивая, Гага — посередине и громкая. — Громче, сука! — крикнула Лара, вколачиваясь в Гагу. — Чтобы соседи слышали! — Мои соседи — пенсионеры, они и так глухие! — отозвалась Ира, дёргаясь на лице Гаги. — Тогда ради искусства! Гага стонала на пяти языках, включая вымышленный. Ира кончила первой — потому что ей было проще. Потом кончила Лара — с рыком, похожим на медведя, у которого отобрали мёд. Гага кончила последней, с криком «Alejandro!», хотя этот парень даже не присутствовал. Они рухнули в кучу тел, потных и удовлетворённых. На потолке мясо капало. Кошка выла. — Это было... интересно, — сказала Гага, переводя дыхание. — Давайте повторим? — Дайте мне сначала выпить, — проворчала Лара, вставая и идя к холодильнику за водкой. Ира осталась лежать, уткнувшись лицом в грудь Гаги. — Ты пахнешь котлетой, — сказала Ира. — Это мои духи. «Flesh». — Дешёвка. — Зато эффективно. Глава 4. Ревность, драка и член в качестве оружия На следующий день к Ларе пришла Вика. Увидела Гагу в одном халате, Иру в трусах и Лару с похмелья. — Что здесь было? — спросила Вика, доставая монтировку. — Секс втроём, — честно сказала Лара. — С кем? — С Гагой. Вика побелела. Потом покраснела. Потом пожелтела, как старый сыр Светки. — Ты, блядь, изменила Ире? — заорала Вика. — Мы изменили друг другу вместе! Это называется трио! — Это называется предательство! Я сейчас твой член на ленточки порежу! Вика бросилась на Лару. Лара, несмотря на похмелье, увернулась. Гага завизжала и спряталась за диван. Ира продолжала лежать, потому что ей было лень. — Девочки, не надо драться! — крикнула Ира с дивана. — Я согласилась! Мне понравилось! Гага умеет языком делать такое, что ты, Вика, даже монтировкой не повторишь! Вика остановилась. Посмотрела на Иру. — Тебе понравилось? — Ага. Особенно когда она мне в ухо шептала на итальянском. — Ты же не знаешь итальянский. — Это было горячо. Вика опустила монтировку. Потом села на пол и заплакала. Настоящими бандитскими слезами. — Я хотела быть твоей первой женщиной, Ира. А ты выбрала какую-то поп-диву с мясом. — Вика, ты моя подруга. Ты бандит, у тебя монтировка, ты крутая. Но в постели Гага — это космос. Прости. Вика разрыдалась ещё громче. Лара, вздохнув, подошла к ней, обняла. — Слушай, хочешь, мы устроим четыре? Приходи на следующей неделе. — С членом? — всхлипнула Вика. — У тебя нет члена. — А я отращу. — Нельзя отрастить член за неделю. — А я попробую. Гага высунулась из-за дивана: — I can help. У меня есть знакомые в Голливуде. Они делают операции. — Я не хочу операцию, — сказала Вика. — Я хочу любовь. — Любовь — это тоже операция, только пластическая, — философски заметила Лара. — Ладно, оставайся. Сегодня будем учить тебя оральному сексу на примере Гаги. — Я не буду сосать у Гаги! — Тогда у Иры. Или у меня. — У тебя член! Это гейство! — А мы все здесь немного гей, детка, — сказала Гага, вылезая из-за дивана. Глава 5. Эпилог: Бомжатник принимает поп-диву Через месяц Гага уехала в тур по Европе. Но перед отъездом она выполнила обещание: взяла Светку в бомжатник, купила туда новый сыр (настоящий пармезан, за 50 евро за кусок) и оплатила ремонт крыши. — Спасибо, Гагуля, — сказала Светка, жуя пармезан. — Ты нормальная, хотя и с мясом на башке. — Я люблю тебя, Светка. Ты — моя русская душа. — А ты — моя американская задница. Они обнялись. Гага улетела на частном самолёте, разбрасывая с неба CD с альбомом «Chromatica». В бомжатнике теперь была хорошая крыша, и дождь не капал на голову Ксении Николаевны, которая продолжала оплакивать Валеру (хотя Валера был жив и даже помогал Светке сыр носить). Лара и Ира остались вдвоём. Сидели на диване, смотрели телевизор. В новостях показывали Леди Гагу в Париже. — Скучаешь по ней? — спросила Лара. — Немного, — призналась Ира. — У неё язык золотой. — У меня тоже язык хороший. Просто ты редко просишь. — Ларочка, ты мой язык используешь только для лекций о Достоевском. — А давай сегодня вместо Достоевского я использую язык для тебя? — Обещаешь не читать «Преступление и наказание» во время минета? — Обещаю. Я буду читать «Анну Каренину». Там меньше страниц. Ира засмеялась и поцеловала Лару. Шайтан наконец-то доел мясо с люстры и довольно мурлыкал. А в бомжатнике Светка подняла тост за СПИД как эпитет, за любовь в любых комбинациях и за то, что даже в самой грязной подвале можно найти немного счастья. И сыра. P.S. Валера всё ещё жив. Он теперь работает у Светки сырным сомелье. Зарплата — кусок сыра в день. Он счастлив. P.P.S. Вика так и не отрастила член, но научилась делать минет так, что Гага обещала взять её в следующий тур. Тура не случилось из-за пандемии, но Вика не расстроилась — она ограбила банк и купила себе мотоцикл. P.P.P.S. Ксения Николаевна всё ещё плачет.

***

Пролог: Утро после всего Утро началось с того, что Ира проснулась между Ларой и Гагой. Обе спали. Лара храпела как трактор, вырубающий лес. Гага во сне пела на итальянском какую-то грустную песню про любовь. Ира попыталась выбраться из этой человеческой бутерброда, но Лара инстинктивно прижала её к себе сильнее — даже во сне завуч не отпускала свою собственность. — Ларочка, отпусти, мне писать хочется, — прошептала Ира. Лара что-то промычала про «родительское собрание» и только сильнее стиснула. Гага перевернулась, задела рукой член Лары (который уже был в боевой готовности, потому что организм завуча работал как часы) и что-то радостно сказала по-французски. — Вы обе меня достали, — сказала Ира и нащупала айфон. 7:30 утра. Кошка Шайтан уже царапалась в дверь спальни, требуя корма. Ира вздохнула, извернулась ужом и всё-таки выскользнула из объятий. В ванной она долго смотрела на себя в зеркало — треснутое зеркало, которое они так и не заменили. Ей было восемнадцать, она была замужем за пятидесятилетней женщиной с членом, у неё была безработица как профессия, и только что у неё был секс втроём с поп-дивой. Жизнь удалась. Из кухни доносился запах кофе. Ира удивилась — кто встал раньше неё? Вышла. На кухне стояла Светка. Да, та самая Сырная пятка. Она сидела на стуле, пила растворимый кофе из кружки «Самый лучший завуч» (подарок Лары от учеников) и жевала сырную корку. — Светка? — Ира протёрла глаза. — Ты как вошла? — Дверь была открыта. Ваша Гага вчера забыла закрыть после того, как выходила курить на лестницу. Бомжатник, он такой — всех пускает, — Светка отхлебнула кофе. — Кстати, у вас сахар кончился. Я клала мёд. Просроченный. — У нас нет мёда. — Теперь есть. Я принесла. С моего склада. Ира решила не спрашивать, что такое «склад мёда» у бомжихи с сырной пяткой. Вместо этого она налила себе кофе, села напротив. — Светка, ты зачем пришла? Только не говори, что на секс втроём. — Деточка, мне сто лет, — усмехнулась Светка, демонстрируя два зуба. — Я на секс смотрю как на кардиотренировку. Нет, у меня дело. Ваша Гага вчера обронила кошелёк в бомжатнике. Я принесла вернуть. — Она выложила на стол кожаный розовый кошелёк. Внутри оказались три тысячи долларов и фотография Леди Гаги с собакой. — Я взяла двести долларов как комиссию за доставку. Она не обидится. — Светка, ты украла у гостьи деньги. — Я не украла, я взяла за услугу. Разница. Ира решила не спорить. Она открыла кошелёк, вытащила фотографию. На обороте было написано: «My little monster. Love, Gaga». Ира сунула фотографию обратно, кошелёк положила на стол. В этот момент в кухню ворвались Лара и Гага. Лара — в одних семейных трусах с портретом Маяковского. Гага — в мясном халате (она его сшила из остатков мясного платья). Обе заспанные, злые и голодные. — Кофе! — заорала Лара. — Café! — подхватила Гага. — На плите, — сказала Ира, показывая пальцем. — Но сахара нет, только мёд Светки. — Где Светка? — Лара обернулась. Светка уже испарилась. На столе осталась только кружка и несколько крошек сыра. — Она приходила вернуть кошелёк Гаги. И украла двести долларов. — What?! — заорала Гага, хватаясь за мясной халат. — Мои деньги?! — Успокойся, она же Светка. Она твой кошелёк неделю назад нашла в бомжатнике, где ты его обронила, когда мы втроём спускались за благословением. И она его вернула. Почти весь. Гага открыла кошелёк, пересчитала деньги. — Two hundred dollars missing! Это мои деньги на шляпу! — Светка купит на них сыр. Не жалко, — сказала Лара, наливая кофе. — Ты зарабатываешь миллионы. А Светка зарабатывает крошки. — Это принцип! — Принцип — это когда член стоит, а сердце бьётся. Всё остальное — хуйня. Гага надулась, но села за стол. Ира придвинула ей кружку. Лара поставила на стол тарелку с бутербродами — колбаса, сыр, масло. — Это светкин сыр? — спросила Гага, подозрительно нюхая. — Нет, это наш сыр, из магазина. Светкин сыр пахнет так, что им можно оружие массового поражения делать. Завтракали молча. Потом Гага сказала: — I have an idea. Давайте устроим вечеринку. В бомжатнике. Пригласим всех ваших друзей. Я спою. Будет весело. — Вечеринка в бомжатнике? — Лара чуть не поперхнулась кофе. — Там пахнет мочой и метафорами. — Мы сделаем ремонт. Я заплачу. — Сколько? — Пять тысяч долларов. Лара и Ира переглянулись. Ира кивнула. — Договорились, — сказала Лара. — Но без наркотиков. Я завуч, мне нельзя. — А мне можно, — улыбнулась Гага. — Я Lady Gaga. Глава 1: Ремонт в бомжатнике, или Как Ксения Николаевна случайно стала дизайнером На следующий день Гага перевела деньги. Лара наняла бригаду строителей — ими оказались Рожков и Мясников из «Уральских пельменей», потому что у них был кризис жанра, и они согласились работать за еду и возможность ночевать в тепле. — Слава, неси штукатурку! — командовал Рожков, стоя на стремянке и пытаясь замазать дыру в потолке, через которую капало неизвестно что. — Какую штукатурку? Тут одна плесень! — крикнул Мясников из угла. У него всё ещё была пизда, и это доставляло ему неудобства, когда он нагибался. — Тогда неси плесень! Маскируй! Ксения Николаевна, которая жила в бомжатнике на правах изгоя, вызвалась быть дизайнером. Она нарисовала на салфетке проект: розовые стены, флирцевая плитка, инсталляция из пустых бутылок. — Это will be beautiful! — сказала она, показывая рисунок. — Ксения, это пиздец, — ответила Вика, пришедшая помогать с монтировкой. — Розовый цвет в бомжатнике? Это будет похоже на бордель, где вместо проституток — крысы. — А крысы тоже deserve красоту! — Крысам похуй на красоту. Крысам нужно жрать. Спор прервала Светка. — Делайте серым, — сказала она авторитетно. — Серый цвет успокаивает. И не видно грязи. — Светка, ты серая как мышь, твой совет не канает, — буркнула Вика. — А ты татарская выскочка, твоё мнение — как третий глаз у змеи. Бесполезно. Вика замахнулась монтировкой, но Светка даже не моргнула. Она достала кусок сыра и начала жевать. — Тронешь меня — прокляну сырной пяткой. У тебя тогда всё, чего коснёшься, будет пахнуть чеддером. Вика опустила монтировку. Она знала — со Светкой не шутят. В итоге дизайн утвердили средний: стены покрасили в серо-зелёный (остатки краски со стройки), пол застелили линолеумом, который нашёл Валера на помойке (Валера, кстати, ожил и уже не прятался, а работал грузчиком за еду), а в углу поставили сцену — поддоны из магазина и красный занавес из старых простыней Ксении. — Театр! — объявил Рожков. — Мы тут не только жить будем, но и выступать. — Ты будешь выступать с Мясниковым? — спросила Ира. — Он теперь с пиздой. Можно номер «Где мои яйца?». — Это не смешно, — обиделся Мясников. — Это очень смешно, — сказала Гага, которая пришла посмотреть на ремонт в мясном комбинезоне. Глава 2: Приглашения и сплетни Илана, вечная сплетница из Универа, взяла на себя рассылку приглашений. Она написала в блокноте список: 1. Лара и Ира (хозяйки дома, у одной член, у другой айфон) 2. Леди Гага (звезда, платит) 3. Вика (бандит, будет охранять) 4. Светка (сырный оракул, вход бесплатный) 5. Ксения Николаевна (дизайнер, будет плакать) 6. Валера (оживший, будет подавать напитки) 7. Рожков и Мясников (строители и комики) 8. Анастасия Константиновна Кисегач (врач-пенсионерка, может пригодиться) 9. Илья Быков, Данила Пятков, Дмитрий Соколов (шумовая группа) 10. И ещё кто захочет — Всего человек двадцать, — сказала Илана. — Это будет лучшая вечеринка в истории бомжатников. — Первая вечеринка в истории бомжатников, — поправила Светка. — До этого тут только пердели и умирали. Кисегач, узнав о вечеринке, заявила, что принесёт свою клизму «на случай, если кто-то перепьёт и надо будет промывать желудок». — Ты больная, — сказал Быков. — Кто приходит на вечеринку с клизмой? — Врач! — гордо ответила Кисегач. — У нас, у врачей, профессиональная деформация. — У Лары профессиональная деформация — член, и она его не таскает с собой в сумке. — Потому что он при ней, идиот! — заорала Кисегач. Быков замолчал. Пятков в очередной раз поранился о гвоздь и бинтовал палец. Соколов играл на гитаре похоронный марш. Глава 3: Хаос нарастает За два дня до вечеринки в бомжатнике случился форс-мажор. Лопнула труба с горячей водой. Кипяток хлынул на новый линолеум. Валера, который спал в углу, проснулся от того, что его ошпарило. — Ааааа! — заорал он, выскакивая мокрым и красным, как рак. — Заткнись и перекрой кран! — крикнул Рожков. — А где кран? — В подвале под подвалом! — Там темно! — Возьми фонарик! — У меня нет фонарика! Светка протянула кусок сыра, который светился в темноте. — Держи. Мой сыр светится радиацией. Проведёшь. Валера взял светящийся сыр, спустился вниз и перекрыл кран. Когда он вернулся, весь бомжатник был залит. Вода стояла по колено. Ксения Николаевна плавала на матрасе, читая «Гордость и предубеждение» на английском. — We need a boat! — кричала она. — Нужен насос! — заорал Мясников, прыгая по лужам. Его пизда промокла и начала болеть. Гага, которая пришла проверить ход работ, увидела потоп и заявила: — Это жесть! Я вызываю команду МЧС! — Ты вызывай сантехника, — сказала Лара. — Или хотя бы Вику. Она монтировкой всё починит. Вика, вооружённая монтировкой, спустилась в подвал. Через час она вылезла вся чёрная, но довольная. — Там была забита труба старыми презервативами и метафорами. Я всё вытащила. Течёт нормально. — Презервативами? — удивилась Ира. — Кто в бомжатнике пользуется презервативами? — Светка, — ответила Вика. — Она сказала, что так она хранит сыр. Презерватив — лучшая упаковка, потому что не пропускает воздух и придаёт сыру специфический вкус. — Фу, — сказали все хором. Светка пожала плечами и продолжила жевать. Глава 4: Вечеринка. Начало. В назначенный день бомжатник преобразился. Стены были серо-зелёными, пол — влажным, но чистым. Сцена из поддонов была задрапирована простынями. На столе — выпивка и закуски: водка, пиво, чипсы, сырная тарелка (от Светки), бутерброды с икрой (от Гаги) и почему-то тазик с огурцами (от Ксении). — Открывайте шампанское! — провозгласила Гага, надевая свой мясной головной убор. — Какое шампанское? У нас водка, — сказала Лара. — Водка — это русское шампанское! — Точно, — поддержал Рожков и налил всем. Первым тост произнесла Светка: — За СПИД! Как эпитет, а не болезнь! Пусть он украшает нашу жизнь, но не убивает! — За СПИД! — заорали все и выпили. Вика чокнулась монтировкой с бутылкой. Ксения выпила и тут же заплакала. Валера подавал закуски и украдкой тырил огурцы. Илья Быков пытался доказать Даниле Пяткову, что тот неправильно бинтует палец. Соколов играл на гитаре «Смуглянку». Гага вышла на сцену. Взяла микрофон (обычная палка с намотанной фольгой). Запела «Bad Romance». Но текст она переделала на русский с матом: — Ra-ra-rah, я твоя мать! Хочешь любви — иди в кровать! У меня член? Нет, у Лары! А у меня только кошмары! — Гениально! — заорал Рожков. — Лучше, чем оригинал! Лара покраснела. Её член, который был при ней (она не стала надевать штаны, чтобы не стеснять свободу движений), начал понемногу подниматься от такого внимания. — Ларочка, твой орган встаёт на гимн? — спросила Ира. — Это не гимн, это генитальная реакция на публичность. Я завуч, я привыкла к вниманию, но не к такому. Глава 5: Секс, насилие и драка на вечеринке После третьего тоста (за здоровье кошки Шайтан, которой не было на вечеринке, но Лара настояла) началось то, что метки называют «насилие 18+» и «грубый секс». А именно: Быков начал приставать к Кисегач, предлагая ей «медицинский осмотр». Кисегач в ответ огрела его клизмой. Быков упал в тазик с огурцами. — Это насилие! — заорал он. — Это самозащита! — парировала Кисегач и снова замахнулась. Пятков, который пытался помочь Быкову встать, поскользнулся на огурце, упал и сломал руку. Второй перелом за месяц. Соколов играл на гитаре быстрее, чтобы заглушить крики. — Кто-нибудь, пристрелите его, — сказал Мясников, показывая на Соколова. — Нельзя, он единственный, кто умеет играть, — ответил Рожков. — Пусть играет тише! — Он не умеет! Тем временем Лара, Ира и Гага уединились за занавесом сцены. Гага достала бутылку текилы, лайм и соль. — Секс-игра, — сказала она. — Кто быстрее выпьет, тому достаётся член Лары. — А мне не нужен член Лары, у меня он свой, в смысле её, — сказала Ира. — Тогда тебе достанется моя вагина. — А мне — твои деньги? — спросила Лара. — Ты циничная сука, — рассмеялась Гага. Они выпили. Поцеловались. Ира начала расстёгивать штаны Лары. Лара запустила руку под мясной комбинезон Гаги. Гага громко застонала, так что все в бомжатнике услышали. — Опять они за своё, — вздохнула Светка, жуя сыр. — Хоть бы занавес повесили поплотнее. — У нас нет другого занавеса, — сказал Валера, протягивая Светке огурец. — Подавись ты своим огурцом. За занавесом развернулась настоящая баталия. Лара, подогретая текилой, вошла в Гагу грубо, с криком «Ебать твою мать, поп-звезда!». Ира в это время сидела на лице Лары (потому что рот завуча был свободен и она могла работать языком, пока её член работал в другом месте). Сайз-кинк проявился в полной мере: Лара была крупнее обеих, и это возбуждало Гагу до такой степени, что она орала на несуществующем языке. Ира, маленькая и гибкая, извивалась как уж. — Громче, суки! — заорал Быков из-за занавеса. — Я ничего не слышу! — Ты и так всё слышишь, идиот! — ответила Кисегач. — Я хочу детали! — Детали будут в протоколе! Я всё записываю! — крикнула Илана, строча в блокноте. Через пятнадцать минут все трое кончили. Лара — с рыком, похожим на вызов таксистам. Ира — с тоненьким писком, потому что её проняло. Гага — с фразой «Poker face, my ass!». Они вылезли из-за занавеса, мокрые, довольные, с засосами на шеях и плечах. У Лары на члене был презерватив (она не дура, даже пьяная). У Гаги на щеке — кусок мяса от собственного комбинезона. У Иры — свежая царапина на спине. — Вы животные, — сказала Светка. — Но уважаю. Глава 6: Нежданные гости В разгар веселья в бомжатник ворвался… никто иной, как СПИД в виде эпитета. Теперь он имел форму полупрозрачного мужика в костюме-тройке и с табличкой «Метафора». — Всем оставаться на местах! — объявил СПИД. — Проводится плановая проверка соблюдения жанра. — Какого жанра? — спросила Лара, застёгивая ширинку. — Жанра этого фанфика. У нас тут по меткам: драма, юмор, боевик, приключения, фантастика, насилие, анальный секс, сайз-кинк, убийства. Убийств пока не было? Ах да, Валера был трупом, но ожил. Засчитывается как одно убийство. — Я не умирал, я просто лежал! — возмутился Валера. — Тишина в зале! — СПИД хлопнул в ладоши. — Теперь, согласно новым правилам, в каждой главе должно быть минимум одно появление бомжатника как метафоры, одно упоминание СПИДа как эпитета и три мата на страницу. У вас всё это есть, но мне нужно убедиться, что вы не нарушаете авторский замысел. — А какой авторский замысел? — спросила Гага, поправляя мясо на груди. — Ахуеть и выжить, — ответил СПИД. — Как у классиков. — Это не классики, это Даня Милохин, — сказал Быков. — Один хуй. СПИД прошёлся по бомжатнику, проверяя углы. Увидел сырный склад Светки, поморщился. — Это не эпитет, это уже антисанитария. — Это мой дом, — парировала Светка. — Иди нахуй со своей проверкой. — Грубость? Хорошо, это в плюс к карме жанра. СПИД достал блокнот (как у Иланы, только больше) и начал что-то писать. Илана подошла к нему. — Вы тоже ведёте сплетни? — Я веду учёт грехов. — Это одно и то же. Они обменялись понимающими взглядами. СПИД подошёл к Ларе и Ире. — Ваш брак — это сильное место фанфика. Продолжайте в том же духе. Но добавьте больше сцен ревности. Читатели любят, когда всё горит. — У нас и так всё горит, — сказала Ира. — Вчера Лара сожгла утюг. — Не утюг, а свои трусы, когда гладила, — поправила Лара. — Тем более. СПИД кивнул, подмигнул Гаге (та послала ему воздушный поцелуй) и растворился в воздухе с запахом хлорки и сарказма. Глава 7: После вечеринки. Семейная драма. Когда гости разошлись (Быкова увезли в травмпункт с огуречной травмой, Пяткова — со сломанной рукой, Соколов ушёл играть в переход, а Кисегач уволокла свою клизму обратно в интернатуру), в бомжатнике остались только свои: Лара, Ира, Гага, Вика, Светка, Валера и Ксения. — Надо убираться, — сказала Лара, глядя на горы мусора. — Пусть Валера убирает, — предложила Ира. — Он нахлебник. — Я не нахлебник, я грузчик! — Ты безработный грузчик, — сказала Светка. — Бери тряпку и работай. Валера вздохнул, взял тряпку и начал возить ею по полу, создавая красивые разводы. Ксения Николаевна сидела в углу и читала вслух «Евгения Онегина» на английском в переводе Набокова. Это всех бесило, но слушать было смешно. — My uncle of most honest rules, when he fell serious ill, he made everyone respect him and could not invent a better thing... — Заткнись, Ксения! — заорали все хором. — I'm just practicing! — Практикуйся на помойке! Ксения обиделась и ушла, забрав с собой тазик с оставшимися огурцами. Вика сидела на подоконнике, точила нож и смотрела на Иру. — Ириш, — сказала Вика тихо. — А почему ты выбрала Гагу, а не меня? — Вика, ты моя подруга. Мы не будем портить дружбу сексом. — Мы её уже портим тем, что не занимаемся сексом! — Это какая-то хуйня, — влезла Лара. — Дружба и секс — разные вещи. Я дружу с Рожковым, но не ебу его, потому что у него нет члена, а у меня есть. — У Рожкова есть член, — заметила Гага. — Я видела в душе. — А ты что там делала? — спросила Ира. — Искала шампунь. — У нас нет шампуня, мы моем голову мылом. — Поэтому у тебя волосы как солома. — А у тебя мясо на голове, идиотка! Гага обиделась, схватила мясной берет и ушла в другую комнату. Ира посмотрела на Лару. Лара посмотрела на Иру. — Мы справимся, — сказала Лара. — С чем? — Со всем. С Гагой, с Викой, с бомжатником, с твоей безработицей, с моим членом, с СПИДом, с этим ебаным фанфиком. — А я не хочу справляться. Я хочу просто лежать на диване и смотреть ютуб. — Это и есть справляться, Ириша. Это наш способ. Ира улыбнулась, подошла к Ларе, обняла. Светка, глядя на них, сказала: — Любовь — это когда вы вдвоём, даже если вокруг всё горит. А у вас всё горит, кстати. Валера, потуши тряпку, она дымится. Валера посмотрел на тряпку — она действительно дымилась, потому что он тёр ею горячий пол. — Ой, — сказал Валера и начал закидывать тряпку огурцами. Огурцы зашипели, но пожар потушили. Глава 8: Эпилог длиной в вечность Через неделю Гага улетела в Нью-Йорк. На прощание она оставила Ларе и Ире чек на десять тысяч долларов «на развитие отношений и покупку нового члена, если старый сломается». — Мой член не сломается, — сказала Лара. — Он как советский трактор — вечный. — Тогда купите Ире работу, — улыбнулась Гага. — Не купит, — сказала Ира. — Я безработная до гроба. — Тогда купите ей айфон новый. — Это можно. Гага обняла их обеих, поцеловала в щёку (Лару — в лоб, потому что до щеки не дотянулась), и уехала на лимузине. Следом за ней побежала стая бомжей, но их отогнала Вика монтировкой. Вика осталась. Она теперь часто ночевала у Лары и Иры, спала на диване, но в постель не лезла. Её отношения с Ирой были сложными, но они работали над этим. Иногда — кулаками, иногда — разговорами. — Вика, ты когда-нибудь перестанешь быть бандитом? — спросила Ира. — Когда перестанешь быть безработной. — То есть никогда? — Никогда. Они засмеялись, чокнулись пивом. Светка переехала в квартиру Лары и Иры, потому что бомжатник после вечеринки пришёл в негодность (Валера случайно поджёг занавес). Она жила в кладовке, ела сыр и рассказывала страшные истории из своей жизни. — А вот в сорок пятом, когда я была молодой и красивой... — начинала Светка. — Тебе тогда уже было семьдесят, — перебила Лара. — Это не важно. Важно, что я видела Сталина. У него была сырная пятка на жопе, как у меня. Мы родственники. — Сталин не твой родственник. — А вот и мой. Я тебе генетическую экспертизу покажу. Вон, на холодильнике висит. На холодильнике висела справка от гадалки. Все жили долго и счастливо (или не очень, но старались). Валера устроился работать сырным сомелье к Светке — они открыли сырную лавку в подвале того же дома. Ксения Николаевна преподаёт английский бомжам — у неё группа из пяти человек, и они выучили слово «Hello». Кисегач уволилась из интернатуры и поехала в деревню лечить коров. Быков всё ещё пытается доказать, что он умнее всех, но никто не слушает. Пятков перебинтовывает воздух — его новая фобия. Соколов играет на гитаре в переходе и собирает деньги на новый член для Лары (Лара сказала, что ей не нужен новый, но Соколов собирает из принципа). Рожков и Мясников восстановились в «Уральских пельменях», теперь у них есть номер про пизду Мясникова. Зрители ржут до слёз. Ира и Лара сидят на диване. Ира листает тикток, Лара проверяет тетради. На их коленях спит Шайтан. На кухне Светка жарит яичницу с сыром. В дверь звонят — это Вика пришла с пивом и монтировкой. — Ларочка, — говорит Ира, не отрываясь от телефона. — Ты счастлива? — Счастлива, — отвечает Лара. — Потому что у меня есть ты, член, работа, сыр и эта бесконечная история, в которой мы все — персонажи фанфика, который никто не планировал писать, но все полюбили. — А я счастлива, потому что могу не работать, — говорит Ира. — Это не счастье, это лень. — Это одно и то же. Лара улыбается, ставит тетради, обнимает Иру. За окном уже светает. В бомжатнике под домом кто-то храпит. СПИД как эпитет висит в воздухе, как пыль, которую не вытереть. Но это не страшно. Потому что у них есть любовь, маты и бесконечный запас бытовухи со смехом. Конец этой главы. Но не всей истории. Продолжение следует: «Лара и Ира едут в деревню к Кисегач, а там — коровы, трактор и новый член у доярки». P.S. Светка требует, чтобы в следующей главе было больше сыра. И чтобы ей купили новые зубы. Соберём всей командой? P.P.S. Валера наконец-то помылся. Запах стал чуть лучше. P.P.P.S. СПИД передаёт привет. Он эпитет, а не диагноз, так что не бойтесь.