Глава 7

— Вот такая вот глупая смерть получилась, отец. Сарутоби Асума сидел в кромешной тьме, прерываемой лишь светом от костра. Выглядело это место как лесная поляна, но мужчина сразу же осознал, что умер. И когда увидел своего отца, такого же, каким его запомнил, перед нападением Кьюби, начал рассказывать о своей жизни, о деревне, о мире в целом. И о том, как он умер. Последнее далось почему-то тяжело. — А какая смерть умная? Моя, что ли? — Ты умер героем, отец! А я… Я просто подвел всех. Минато-сан надеялся на мою силу, я должен был убить хоть одного Акатсуки. — Не стоит так себя корить. Как я понял, об этом шиноби с глазами бога не знал вообще никто? — Да. Я лишь подозреваю, что он как-то связан с Акатсуки. Эта его ненависть к Конохе… Нас многие не любят. Я воевал и видел многое, хоть и не так много, как ты, отец. Но такого, как он, я не видел никогда. — Все-таки божественные глаза. Было бы странно, будь хоть кто-то сравнимый с ним. Все-таки за всю нашу историю был лишь один сравнимый с ним, и то в легендах. Асума вздохнул, слегка отклоняясь назад. Наверху он видел то же, что и по сторонам — абсолютную пустоту. — Даже как-то стыдно жить, когда есть такие выдающиеся личности. На это старик добродушно рассмеялся. — Не стыдиться надо, сын, а стараться и в конце концов превосходить. Именно так и становятся Профессорами и Богами. — Не считаешь, что мне как-то поздновато? — Думаешь? Асума уловил странные нотки в словах отца. — Что это значит? — Еще не все кончено. И ты поймешь это сейчас. В этот же момент, словно ожидая этих слов, руки Асумы засветились. Точнее, так ему казалось, а на деле засветился он весь, медленно исчезая из преддверия мира мертвых. — Теперь я могу спокойно уйти к Бивако. Живи, сын. Живи долго. Это были теперь действительно последние слова отца.

***

Очнулся Асума мгновенно, словно и не было разговора с Сарутоби Хирузеном в чистом мире. Словно это все было дурным сном, но, увы, реальность оказалась страшнее, ведь первым, что он увидел, было лицо его убийцы. Почему? Он не убил меня? Я теперь пленник? А разговор с отцом? — Теперь твоя очередь, Нагато. Помимо мужчины с божественными глазами, в странном зале находились еще почему-то Намикадзе Минато и вечно Орочимару. Происходящее ускользало от Асумы с каждой секундой все больше. Нагато в ответ лишь нахмурился, злясь от того, что каге ненавистной ему Конохи командует. Сложив две нехитрые печати змеи и барана, глава Амегакуре тихо произнес. — Гедо: Риннэ Тенсей. Вновь Асуму охватило сияние, только если до этого он ощущал странную пустоту, то после применения техники Нагато шиноби вновь ощутил себя живым. Это было странно, учитывая, что до этого он не обращал на свое самочувствие внимания. Шиноби должен уметь приспосабливаться к любым ситуациям. Так его учил отец, так Асума познавал мир на войнах и миссиях. Только вот сейчас он безбожно тормозил, не в силах принять простой факт — его вернули к жизни. И сделал это сам убийца. — Похоже, не соврала личинка мудреца. Действительно идеальное воскрешение. — Не наглей, Белый Змей. — Нагато, пусть и был достаточно меланхоличен с виду, но источал угрозу. — Я еще тебе не забыл, как ты предлагал меня убить. — Какой ты злопамятный. — Ничуть не смутившись, Орочимару впился в него взглядом. — А ведь все было из лучших побуждений. Жизнь сироты — собачья жизнь. Тем более в охваченной войной маленькой стране. Атмосфера между шиноби накалилась настолько, что Минато уже был готов спасать своего склочного подчиненного. Но время шло, и Нагато спустил все на тормозах. — Опустим. Если говорить начистоту, я и сам не верил до конца. Впервые действительно возвращаю кого-то к жизни. — Причина в последствиях? Столь ломающие логику мира техники всегда требуют несоразмерной платы и чакры. — Верно. В обычной ситуации я должен был бы умереть. Но сейчас я могу справиться с последствиями. — Да, вижу. — Орочимару злорадно улыбнулся. — Никутай Кассей. Похоже, ты поймал за шкирку моего учителя. — Удивительно одаренный бездарь с манией мирового господства. Пришлось убить его. — Всегда знал, что его прикончат. Рад, что не пришлось делать это лично. — В любом случае. — Нагато жестом показал, как ему наскучила тема обсуждения. — Техника сработала, и вы убедились в том, что я не лгу. Так что продолжим? Вместо ответа Орочимару подошел к одному из двух оставшихся Белых Зетсу. Как оказалось, башня Нагато использовалась как склад для огромной кучи клонов будущей армии бесстрашных каннибалов. На том, чтобы использовать именно их как жертв, сошлись все участники с легкой душой. Все равно Зетсу оказался врагом, которого им необходимо уничтожить ради спокойствия мира шиноби, а значит, пусть приносит пользу. — Кучиесе: Эдо Тенсей!

***

В доме Минато впервые за долгое время царило оживление и счастье. Двенадцать лет прошло с момента, когда это случалось в последний раз. И больше свое старший Намикадзе упускать не собирался. — Ты так постарел. Морщины появились. — И вправду. Зато ты осталась все такой же красавицей, Кушина. — Ой! Куноичи, так и не привыкшая к комплиментам, закрыла свое красное от смущения лицо ладонями. Что было странным, учитывая, что Минато его даже и не видел сейчас. Женщина пристроилась на его коленях, на диване. Из башни Нагато они ушли Хирайшином, оставив Орочимару за главного. Ошалевшего Асуму Минато также оставил. Сейчас хокаге вообще никто не волновал. Договор был выполнен. Да и сам Нагато был занят воссоединением с другом. По крайней мере, в этом был уверен Минато, а что на деле, ему было практически безразлично. — Наруто, наверное, совсем взрослый стал, да? Убрав руки от ладоней, Кушина сделалась совсем грустной. Обычно она была достаточно легкомысленна и непосредственна, но так было до брака и беременности. Чем дальше был срок, тем меньше в ней оставалось задора, зато прибавлялось зрелости. Ее преображению удивлялись многие. А после она умерла, так и не успев ощутить себя матерью, и оттого ей сейчас грустно. Это ее ребенок, но ребенок совсем вырос, и увидит она его всего второй раз за жизнь, с чудовищным интервалом. — Лучше не думай об этом. Он вырос прекрасным мальчиком и, уверен, станет великим шиноби. — А ведь мы так этого не хотели… Помнишь? Я, ты и Джирайя-сан, мы ведь хотели достичь мира без войн, чтобы Наруто мог хотя бы выбрать. — Помню. Прости, что у тебя такой слабый муж. Все, что я смог, — подготовиться к большой войне. И за будущее все так же страшно, как и раньше. Даже больше. — До сих пор не могу во все это поверить. Как Обито мог с нами так поступить? — Девушка изменилась в лице. — Если бы не твой запрет, я бы удавила гаденыша! — Не волнуйся, он умрет. Просто я не хочу, чтобы был даже малейший шанс на его возвращение. Ни единого. Поэтому им займется Орочимару. — Этому страшиле можно такое доверить. Хорошо. Но если у него ничего не выйдет, я убью его сама! Он мне ответит за то, что сотворил! В ответ Минато лишь покрепче прижал к себе супругу. Они оба были убийцами. Кушина была яростной в схватках, Минато был холоден, но оба безжалостны. Когда деревне было нужно, они и защищали, и убивали во имя ее. Поэтому желание супруги Минато мог только разделять. — Минато, я боюсь. — Чего ты боишься? — Что я ему скажу? Он никогда меня не видел! Я боюсь с ним видеться. — И что? Будешь избегать его? Может, мне не говорить никому? — Так я тоже не могу! — И что тогда будешь делать? — Не знаю! Ты же мужчина, вот и придумай! Минато оставалось только вздохнуть. Признаваться в том, что он не был совершенно готов, не хотелось. Не то чтобы он жаловался, нет. За сделанное Минато обязан Нагато по гроб, даже если не скажет ему об этом. И даже если он расплатился. Все равно обязан. Есть услуги, которые оценить невозможно. — Мы просто встретимся с ним, и вы познакомитесь. Это твой сын, Кушина. Ты ничего не испортишь. — А что, если он не будет мне рад? Я же просто чужая женщина. — Как сын может быть не рад матери? Глупости все это. Минато уже начал забывать, как они так часами сидели. Тогда тоже темой обсуждения был их ребенок. Тогда она боялась материнства и все спрашивала, точно ли будет хорошей мамой. А Минато утешал как умел. Несмотря на огромную кучу работы, тогда Намикадзе предпочитал быть дома, а понимающий Хирузен помогал и замещал. Прекрасное было время. Минато жалел, что не смог выторговать у Нагато вернуть к жизни и Хирузена. Глава Амегакуре сказал, что каждое возвращение, особенно столь давно умерших людей, как Яхико и Кушина, слишком уж сильно напрягает его. И если с физическими проявлениями справляется его странная техника, придуманная учителем Орочимару, и прорва чакры от странного биджу, то ощущение боли души слегка пугало. Пока что к экспериментам Нагато готов не был. Впрочем, годы еще впереди. Может, и получится. Одно то, что удалось вернуть Кушину и Асуму, можно считать даром небес. И пытаться разобраться с его последствиями. — Не забивай себе голову глупостями. Все у нас будет хорошо. — Я дома! Не слишком громкий мальчишеский голос прервал идиллию момента, заставив Кушину вскочить. Со следами паники она посмотрела на мужа, а тот лишь мягко улыбался. Не сказать, что его сильно забавляли переживания жены, но что-то в этом было. Он ведь тоже хорошо ее понимал и сам готов не был вновь ее увидеть. Мечтал, желал, думал, но готов не был. Просто приходилось держать лицо. — С возвращением, Наруто, проходи. — Минато крикнул в коридор. — Есть важный разговор. Минато столько уговаривал жену не волноваться, но теперь и сам стал бояться. Наруто вырос приличным мальчиком и подавал надежды как шиноби. Иногда любил дурачиться, но когда надо, становился серьезен. Но как предсказать его реакцию? В такие моменты Минато думал, что совсем не знает своего сына, все же больше пропадая на работе, в поисках, как уничтожить Акатсуки, и тренировках. Мальчик возвращался с очередной тренировки с Саске и Итачи. Точнее, Итачи вновь бил их, пока те пытались дать ему хоть какой-то отпор. Распределение по командам было задержано по неизвестным никому причинам, поэтому больше делать было нечего. Лишь становиться сильнее, уменьшая шансы сгинуть на очередной миссии. Слова отца Наруто насторожили, так что шел он практически как во вражеское логово — медленно и осторожно, пытаясь при этом вспомнить, где он мог накосячить. Но все кончается, кончился и коридор, перед которым генин замер как вкопанный, силясь осознать, что именно он видит. А видел он невозможное. Потому что перед ним стояла женщина, которую до этого Наруто видел лишь на фотографиях. Потому что женщина, стоявшая перед ним, умерла в день его рождения. — Мама? — Рада с тобой познакомиться, Наруто. Несмотря на нежную улыбку, по щекам Кушины потекли слезы.

***

Сарутоби Асума, возможно, впервые за всю свою жизнь боялся возвращаться в деревню. Даже когда он подводил отца и выполнял миссии в ущерб жизням и здоровью товарищей, было не так страшно, а сейчас он боялся. А ведь со времени смерти прошло всего ничего. Каково будет возвращаться к нормальной жизни Кушине, он думать даже не хотел. Да и свои проблемы были как-то ближе, как бы эгоистично это ни звучало. Разумеется, он был рад за своего каге и благодарен ему за второй шанс. Неблагодарным Асума не был никогда, и если понадобится, он отдаст жизнь за Коноху еще раз, но это будет когда-то потом, на миссиях. А сейчас его беспокоит лишь семья, с которой ему придется объясняться. И перед которой придется извиниться. Шел он в составе группы джоунинов из АНБУ и, по их рекомендации, одел их форму. О возвращении к жизни руководство деревни пока решило не распространяться. Пока неясно, как вообще говорить о подобном. Поэтому в деревню Асума проник тайными тропами, которых и не знал никогда. Все же всю свою жизнь он был простым воином, без талантов к скрытным проникновениям. Поэтому для него все было в новинку. Асума даже не предполагал, что в деревню можно зайти так. Впрочем, несмотря на новизну ощущений, волновало это его не так уж сильно. Все мысли были устремлены на семью. Ту, в которой он родился, и ту, что он создал сам. Сейчас Куренай проживала в квартале Сарутоби, семья не выслушала ее возражений и, заботясь о ее здоровье и здоровье ребенка, смогла уговорить куноичи поселиться поближе к ним. В Конохе безопасно для каждого, и каждый шиноби имеет право на бесплатное лечение по высшему разряду, но даже так лучше быть с семьей. Так что решение своего брата Асума одобрил, хоть они и не были дружны. Норитака Сарутоби после смерти Асумы взял на себя старшинство в клане. Просто потому, что больше было некому. Хотя это и было против правил, что глава клана является АНБУ, но Минато разрешил это как прецедент, до становления Конохамару чуунином, пока сам Норитака был этаким регентом. Сложно, но зато не пришлось нарушать ни клановые традиции, ни законы Конохи. Слушая все это, Асума задумывался о дворце дайме, ведь подобного рода политические ходы и интриги были нормой там, в столице, но никак не в Листе. Впрочем, все разрешилось хорошо, поэтому Сарутоби просто перестал рефлексировать на эту тему. Все равно были дела куда важнее. В отличие от обычных гражданских комплексов, клановые кварталы были местом особым. Большая часть квартала была открыта, но члены клана всегда поддерживали на ней порядок, оказывая содействие полиции. Но была небольшая область, закрытая ото всех. Там жили настоящие члены клана. Не просто присягнувшие на службу шиноби или слуги, нет. Настоящий клан, его основа и продолжение. В век, когда великие Ичизоку исчезают один за другим, подобные предосторожности не были лишними. Собравшись с духом, Асума пересек барьер резиденции Сарутоби, после чего снял маску. Разумеется, барьер не среагировал, пропуская истинного сына клана домой, но барьер не был единственной линией обороны сердца клана, поэтому после тревоги Асуму окружили шиноби клана разной степени силы. Пока что тревога не выходила наружу, давая возможность клану разобраться с проблемой самостоятельно, но в случае чего на уши могла быть поднята вся деревня, и вот уже до этого Асума надеялся не доводить. Поэтому медленно поднял ладони вверх, так же медленно опускаясь на колени. — Давайте мы не будем слишком уж сильно напрягаться. Если мы вызовем тревогу по всей деревне, будет слишком накладно. Взгляды, устремленные на Асуму, выражали всего одну эмоцию — шок. Ведь перед ними стоял глава клана, которого они похоронили буквально на днях и все еще держали траур. Вперед решил выйти Норитака, привычно прячущийся за маску оперативника АНБУ. Остановившись прямо перед Асумой, он неожиданно для всех, включая самого вернувшегося, поднял его одной рукой за воротник, а второй ударил по лицу, отбрасывая в сторону. — Какого биджу, Асума! Что за интрига с твоей смертью? Почему ты нас не предупредил ни о чем? Почему мне пришлось становиться тем, кем я становиться не желал никогда? Ответь мне, Асума! Мужчина нехотя встает, сплевывая кровь. Он, конечно, не ожидал радушного приема, но и не думал, что сразу же получит по лицу. — А ведь это впервые, когда ты выходишь из себя, брат. — Асума медленно сел прямо на землю, не желая вставать и вновь получить. — Ты ведь в нашей семье самый хладнокровный, потому и пошел в АНБУ. — Отвечай на вопросы. Я не посмотрю, что ты мой брат, будешь бит как собака. — Давай поговорим в более тихом месте, Норитака. Разговор не для лишних ушей, а, услышав, сам решишь, кому и что расскажешь, уважаемый глава клана. Из-за маски выражение лица рассмотреть Асума не смог, но при этом он хорошо знал брата. Знал, что он не сможет отказаться. — Хорошо, но перед этим ты должен будешь кое с кем встретиться. — Знаю, брат. — С кряхтением Асума все же встал, поняв, что бить его больше не будут. Пока. — Знаю. Конец первой части.