Глава 6

Минато с самого утра был невероятно злым и уставшим. Причин была масса: начиная с той, что он не спал вовсе, заканчивая сонмом нерешенных проблем. Так мог бы сказать наблюдающий за ним, но сам Минато знал — причина злости в упущенном враге, что все-таки оказался его бывшим учеником. Намикадзе долго думал, когда к их рабочей группе по Акатсуки пришла эта мысль. В ней состояли Минато, Итачи, Какаши, Орочимару и Джирайя, как самый доверенный круг, постоянно озабоченный угрозой именно со стороны наемников-нукенинов. И, глядя на выверт способностей Какаши, Орочимару предположил, что тогда неизвестным и неучтенным Учихой мог быть Обито. Пусть от этой идеи отмахнулись, но выкинуть из головы не получалось. Приводились аргументы, находились факты, да и сама по себе способность слишком уж похожа была. И в конце концов Обито стал главным подозреваемым, и на эту теорию активнее всего налегал Фугаку, причем его слова приходилось принимать в расчет. Глава клана Учиха пояснил, что за каждым неучтенным, за каждым возможным отступником, за каждым потерявшимся без вести ведется охота. Их всегда ищут и всегда собирают на них информацию, причин на это масса. Конкретно за Обито никто не интересовался, потому что и как Учиха он был жалок, считался вырожденцем. И его смерть была подтверждена самим Желтой Молнией. Этого было достаточно тогда, в военное время. И это одна из причин, по которым Минато был зол на самого себя. Ловушка готовилась довольно долго, сами коноховцы, по сути, не приложили официально и пальца, распространяя информацию о мальчике-сосуде Соре. Была тонкая провокация, слухи распространялись практически естественно, пусть и с мягкой подачи АНБУ НЕ. У Конохи была еще одна небитая карта, но теперь уже не факт был, что на нее вообще купятся. И вот сейчас Минато стоял перед ухмыляющейся, но не думающей подыхать головой. Корень и отдел Ибики очень постарались. Хидан, как себя называл шиноби-отступник деревни, скрытой в Горячих Источниках, был готов говорить вообще сразу, но все равно пыточных дел мастера постарались превзойти себя, ведь не умирающий заключенный — мечта для мастера пыток. Можно сказать, причиной, по которой его пытали, была просьба использовать противника как пособие для новичков и возможность отработать способы воздействия. Поэтому зол был сегодня не только Минато. — Я слышал, что шиноби Листа сплошь и рядом мясники, скрывающиеся под личиной добряков, но вы еще большие твари, чем я думал! Вы вообще представляете, как мне больно было, уроды! Я ведь согласен рассказать все, что я знаю, мне посрать на Акатсуки, так какого черта вы со мной не говорите? — Действительно болтун. — По такому поводу, как захват пленного из самой одиозной группировки наемников за всю историю Элементарных Стран, в деревню пришел даже Джирайя, что предпочитал находиться подальше. — А ты уверен, Минато, что этот сектант знает хоть что-то полезное? Выглядит полным кретином. — Что-то да знает. — Ответить решил Орочимару, который только и ждал, когда пленный расскажет все полезное и наконец попадет в его руки. Для змеиного мудреца Хидан был даже более интересен, чем для дознавателей, что уже строчили рапорты на имя Хокаге, не зная, что саннин застолбил его за собой сразу же. Равно как и тело Какузу. — Он хоть и полный кретин, но самое важное для нас знать должен. — Эй-эй! Я, конечно, всего лишь голова, но побольше уважения, суки вы драные! Я жрец великого Джашина, чтоб он покарал ваши жопы, и требую к себе уважения! — Сенсей, Орочимару, если из-за вас он перестанет говорить, я сильно в вас разочаруюсь. Подняв ладони, Джирайя показательно отошел в сторону, а Орочимару лишь усмехнулся, но при этом не сказал и слова. — Че, соснули, чмошники? Папа поругал и заткнулись? — Где ваша база? Хидан хотел что-то колкое сказать в ответ заговорившему блондину. Хотел, но, глядя в его кристально-голубые глаза, передумал быстро. Сам наемник, каким бы психом ни казался, каким бы бессмертным себя ни считал, но все равно он мог испытывать страх. Пусть невероятно редко, но все-таки. — Тебе никогда не говорили, что у тебя страшные глаза? Нас о тебе предупреждали, Желтая Молния. Главная помеха великому плану. Сильнейший шиноби современности. Разумеется, после нашего босса. — Говори по делу, наемник, и не испытывай мое терпение. — Какой грозный! Без шуток прям, не зря о тебе говорят столько! Говорят, облачные засранцы даже смотреть в вашу сторону боятся, когда ты надавал по ним. Я тогда ребенком был, но помню до сих пор. А что по делу… Нет у нас базы. Так что провалился ты с первым вопросом, Намикадзе Минато. — Бред, у вас не может не быть точек сбора. — Сразу видно узколобого ушлепка. — Хидан ухмыльнулся окровавленным ртом. — Ты живешь в мире, в котором возможно все. Просто талант нужен. У нас этих крысиных нор раскидано по всему континенту десятки, но скрыты от взора ваших ищеек. А собираемся при помощи дзютсу связи, о таком ты и подумать не мог, да? — Что за дзютсу? Орочимару сразу оживился, узнав о столь полезной технике. — Не для твоих корявых рук, змеиный старикашка. Основа техники — наш лидер, мы просто к ней подключаемся. Тебе такую не осилить. — Кто ваш лидер? Тот урод в маске? — Ты про эту жалкую мартышку Тоби? Не, он у нас вместо клоуна просто, хотя… В храме творилось нечто странное, может, он и не совсем придурок. Да и драться умеет. — Мы, возможно, теряем время, раз знаем больше него. Может, я просто заберу его себе? — Да погодь ты, извращенец с чешуей. Не видишь, здесь умные люди вопросы задают, так что помолчи. — Расскажи о лидере. — Он подобен богу, пусть и не бог. Называет себя Пейн, и я никогда не видел его вживую. Знаю, что с ним постоянно находится девушка, но и ее черт лица я не могу назвать, ведь никогда не видел. — Подобен богу? — Джирайя впервые с начала диалога решил подать голос. — С чего такой набожный сектант, как ты, это взял, если никогда не виделся с этим Пейном вживую? — Все дело в глазах. Какузу, которого вы, ушлепки, убили, сказал, что такие глаза, как у лидера, были только у бога, сотворившего наш мир шиноби, — Рикудо Сеннина. Я, разумеется, в эту бредятину не верил. Наш мир сотворил Джашин. — Меня мало волнуют религия и боги, меня волнуют лишь факты. Так что… — Постой, Минато. — Джирайя, ошарашенный информацией о риннегане, смог заговорить не сразу. — Я обязан задать пару вопросов, а потом можешь продолжить. Возможно, я уже знаю, где база Акатсуки. Ты говорил о глазах. Хоть лиц ты и не видел, но, похоже, глаза как-то углядел. — Да, техника связи позволяет видеть очертания наших тел, но глаза у всех видны четко. — Тогда у меня к тебе всего один вопрос. Как зовут девушку, что спутница лидера? — Конан. — И у нее красивые янтарные глаза… — Эй, а ты как узнал? Я ведь тоже считаю, что она красотка! Даже встречаться предлагал, но меня отшили. Только вот его больше никто не слушал, и все устремили взгляд на понурого Джирайю. — Ты что-то знаешь? — Лидера Акатсуки зовут Нагато, предположительно из клана Узумаки, так как у него бордового цвета волосы и колоссальная чакра. Ты должен был помнить этих детей, Орочимару. — Дети? — Ты предлагал убить их много лет назад на войне. — Не по… Хотя стоп. Мы тогда едва выжили, улепетывая от Ханзо Саламандры, и встретили трех крысят в Амегакуре. Химе тогда еще угостила их, а я хотел убить из жалости. Смерть от голода омерзительна, я такого насмотрелся. — Тот самый Нагато, которому ты посвятил книгу о Великом Шиноби? — Минато удивленно задал вопрос, ведь был самым верным поклонником раннего творчества отшельника. — Биджу, как же тесен мир. Орочимару, оставляю Хидана на тебя. Вытяни из него все возможное. — А что будешь делать ты, Минато? — Навещу Бога. И пусть попробует оставить меня без дара.

***

— Так вот как выглядит легендарный Амегакуре. Минато стоял над водной гладью и с интересом поглядывал на попирающие небеса здания, что скрывались за облаками. Амегакуре — мировая загадка, которую ни один разумный шиноби не захотел бы решать. Неразумные же оттуда попросту не возвращались. Минато предполагал, что эта деревня могла бы оказаться базой для Акатсуки, но без полной уверенности проверка была бы излишним риском. После допроса Хидана и откровений учителя уверенность уже была. Даже больше: все недостающие части картины словно нашлись, проливая свет на тайны и странности, рождая за собой все новые. Намикадзе всякого ожидал от допроса, но и не думал, что все пройдет настолько гладко. Это пугало. Поэтому в Амегакуре Минато пришел один, пользуясь заготовленными маяками телепортации. В деревню проникнуть было проще простого — всего лишь забросить камень с маяком печати, ведь в царящем там ливне и размерах озер внутри деревни этого бы никто не заметил. Так и случилось. Одетый в невзрачный плащ, Минато шагал по торговой улице. Несмотря на странность города внешне, если судить по людям, Амегакуре ничем не выделялся среди иных скрытых деревень. Все такие же обычные люди, что занимаются самыми обычными проблемами, и редкие вкрапления спешащих шиноби, что умело прыгают от здания к зданию. Намикадзе внимания не привлекал, ведь многие прятались от непогоды под плащами. Украв у одного купца кошелек, Минато убедился, что их валюта отличается, как ни странно, после чего запахи привели его к пусть и не выделяющемуся, но очень опрятному с виду ресторану. Если сравнивать с интерьерами заведений Хи-но-Куни, то в первую очередь в глаза бросается обилие металла. Как дерево является базовым стилем всего интерьера или экстерьера, зачастую даже не имея никаких вкраплений вовсе, так и здесь всюду властвует металл. «Уродство то еще, но мне почему-то даже нравится. Есть в этом свое очарование.» — Приветствую вас в «Проливном», господин клиент! Чего желаете? — Добрый день. Можно ваше коронное? — Тогда вам в третью кабинку, господин клиент. Улыбчивый мужчина с аккуратной бородкой исчез на кухне, а Минато, закончив осматриваться, все же сел за стол в кабинке и уверился в своих подозрениях. Здесь все же был гриль. Покореженный жизнью шиноби мозг выдавал десятки способов достать его здесь, начиная с простейшего — отравления, но Намикадзе подавил попытки испугать самого себя. Именно это он считал самым мерзким в жизни шиноби. В какой-то момент попросту перестаешь находить спокойствие, становишься все более бесноватым, а в конце ошибка, ставящая крест на жизни или карьере. Так было в эпоху Какурезато, так было в эпоху Сенгоку Джидай, и так, возможно, было раньше. И будет позже. Если не разорвать этот порочный круг ненависти. Чем ближе Минато был к Амегакуре, тем чаще ему вспоминался сюжет книги Джирайи. Не тех похабных книжонок, которые сделали его богатым и известным даже больше, чем его сила. А именно той, что малыми тиражами осела в кармане мечтающих о мире без войн. Книге, что была посвящена правителю этой деревни. — Ты зря обокрал честного купца, Йондайме. Я оплачу твой обед. Момент появления мужчины напротив Минато почти не заметил. Почти. Сразу появилось понимание, что он использовал какую-то форму телепортации. Минато даже стало обидно, ведь телепортации были его личным достижением. — Я полагаю, Нагато? — Полагаю, меня тяжело с кем-то спутать. И это было правдой. Божественные глаза были известны в книгах, россказнях, проповедях и даже фильмах. Поэтому человека с такими глазами спутать невозможно. Высокий и здоровый, разве что прическа не такая, как описывал Хидан. Волосы длинные и прямые, а не беспокойный ежик. — Мне даже стыдно, пусть и немного, что я кого-то обокрал. Посчитал, что будет выглядеть странно, если я расплачусь ре из Страны Огня. — Мы не дикари, так что валюта любой великой страны у нас имеет ценность. — Вы слишком закрыты, так что я не хотел неприятностей. — Тогда верни деньги. Скривив губы в усмешке, Минато бросил кошелек правителю скрытого дождя в попытке прощупать хоть что-то об абсолютно бесстрастном собеседнике. Нагато виду не подал и без страха поймал кошелек, который мог оказаться ловушкой. Так, словно перед ним не враг. Приходя сюда, Минато даже не понимал, зачем это делал. Теперь же словно ощущал тень нависшей над миром судьбы. «Возможно, нам удастся поговорить.» Подошла синеволосая девушка в красивом кимоно и с бумажной розой в волосах и забрала кошелек. «Все как описывал сенсей. Хорошо, что я его не взял с собой.» — А ты странный. Не ожидал, что главу самой жестокой группы наемников волнует благосостояние купцов. — Он возит товары, изготавливает их, дает людям работу. Этот человек в разы полезнее нас, умеющих лишь убивать и красть. — Согласен. Рад, что так вышло. — В-ваш заказ! — Владелец ресторана поставил на стол две большие тарелки с приятными даже на вид кусочками мраморной говядины и согнулся в поклоне по пояс. — Ками-сама, для меня честь видеть вас в моем скромном заведении. Сегодня все за счет заведения! — Не пойдет. Деньги важны, важны и обязательства. Так что я все оплачу и не спорь. — Благодарю! Поставив на стол еще бутылку подогретого саке с двумя мисками, мужчина спешно удалился, закрыв за собой кабинку. Ресторан находился достаточно высоко, и из его окон открывался приятный вид на мрачную деревню. Нагато, так и не сменивший одежды купца и почему-то не имеющий больше желания носить одеяния Акатсуки, подцепил палочками кусок потолще и положил на гриль. — Смешно ли, но я впервые за долгое время ем говядину. — Дорогая, согласен. — Дело точно не в этом. Нагато ухмыльнулся, вызывая ответную усмешку. Уж не им беспокоиться о деньгах. Продержав на огне мясо всего несколько минут, мужчины с удовольствием его съели, старательно прожевывая. К саке они оба не притрагивались. Если Минато попросту опасался пристраститься, то Нагато скорее попросту не признавал алкоголь. — Я долгое время страдал от истощения и ел лишь пресную, жидкую пищу, лишь бы не умереть с голоду. Совсем недавно вернул себе здоровье и вновь познаю мелкие радости жизни. — Удивительно. С твоими глазами и иметь такие проблемы? — Будь обладатель риннегана бессмертен, то Мудрец Шести Путей все еще ходил бы среди нас. — Туше, Нагато-сан. После этого они вновь замолчали и уже не говорили, пока не доели мясо до конца. Владелец заведения, выгадав идеальный момент, убрал использованную посуду и поставил на стол ароматный чай, забрав и нетронутое саке. — А тебя здесь сильно уважают. — У вас разве не так? — Так, но… Как-то иначе, что ли? Сложно объяснить. Каге почитают как божеств, а тебя почитают как ожившего мудреца. Возможно, дело в том, что даже на фоне иных глав Какурезато ты стоишь даже выше в глазах своих людей. — Нет. Дело в том, что я стою выше Саламандры Ханзо. А этого, поверь, достаточно, чтобы стоять выше кого угодно. По крайней мере в глазах жителей этой деревни. — Ханзо был велик. — Ханзо был цепляющимся за власть старым ублюдком и умер жалкой смертью. Я не пощадил никого из его семьи, родственников, друзей и их семей. Я убил каждого, кто хоть как-то связан с Ханзо, но этого не хватило, чтобы даже просто приглушить жар в моей душе. — Это была месть? — Да. Минато грустно улыбнулся и, пока думал над ответом, разлил уже настоявшийся чай по чашкам, протянув одну из них благодарно кивнувшему Нагато. — Тогда я могу понять тебя, а ты можешь понять меня. Отдай мне Учиху Обито. Тогда наши деревни смогут разойтись краями. — Месяц назад за такие слова ты был бы обсмеян, Йондайме-сан. Как за требование, так и за желание разойтись краями. Знаешь, Коноха сделала немало зла. Отдельные ее шиноби, если точнее. Без ведома каге, но я не могу не винить в этом Коноху. Это сильнее меня. Так было месяц назад. — И что изменилось? Полагаю, это связано с твоим исцелением? — Все. Я снова ожил. Шиноби какое-то время помолчали, каждый думая о своем. О чем думал Нагато, Минато не имел никакого понятия. А сам думал о том, что, раз речь о прошедшем времени, то шансы договориться есть. Вопрос лишь в цене. И была та, которую Минато не мог заплатить. — Мне нужна жизнь этого шиноби. За нее получишь Учиху Обито. На стол лег рисунок, детальный, пусть и с ошибками, поэтому Минато сразу узнал, кто именно на нем. — Прости, но это невозможно. — Причина? — Нагато пропустил в голос с трудом сдерживаемое раздражение. — Пресловутая верность Конохи? — Не когда речь о нем. — Минато покачал головой. — Это Шимура Данзо, тот еще урод. Я бы отдал его жизнь в обмен на жизнь Обито. Даже подарил бы его дружков сверху в подарок. Но беда в том, что он был убит мной много лет назад. — Неудивительно, что я его не нашел. Попробуй найти труп. — Данзо истинный шиноби. Во всех печальных значениях этого слова. О нем даже внутри деревни знали немногие. Скрытен, жесток, помешан. — Печально это слышать. Тогда Учиха Обито будет подарком. Если мы договоримся. — Почему? — Ты убил его. Считай, что оказал мне услугу. Хотя нет… Ты скорее оказал услугу всему миру. — Меня даже не удивляет, что Данзо умудрился добраться даже досюда. — Главное, что он сдох. — Тогда о чем бы ты хотел договориться? — Информация, мир, — Нагато один за другим поднимал пальцы. — союз. — Союз? Против кого нужен союз кому-то настолько могущественному? — Узнаешь, если договоримся. Минато криво ухмыльнулся. Ему давно не было так сложно на переговорах. Конечно, каждый каге имеет свои личные психические отклонения, отчего говорить с ним — та еще морока. Но Нагато был самым сложным. Он был похож на Минато. Это было неудивительно, учитывая, какая нить судьбы их связывала. Но почему-то чем больше Минато говорил с ним, тем больше верил в успешность мира. А ведь он сам не мог раньше представить этого. Хотел убить всех Акатсуки. Пусть и не так радикально, как Нагато поступил с Ханзо, но все же. Только вот, глядя в глаза Нагато, Минато почему-то верил, что убивать их всех нет нужды. Осталось разобраться в причинах такой уверенности. Есть ли основания или это просто усталость? Или вовсе происки врага. — Скажи мне, ты виновен в атаке на Коноху двенадцать лет назад? Замешан? Без этого говорить уже не будет смысла. — Когда эта атака совершалась, Акатсуки уже не было. Точнее… Руками Ханзо и Данзо наша организация прекратила свое существование. Когда Обито, которого я еще не знал, атаковал Коноху, я занимался тем, что резал Ханзо и его сторонников. Так что нет. — Приемлемо. — Но я убил Сарутоби Асуму. Пусть он напал на меня сам, пусть я и рад был бы его отпустить, но тогда это помешало бы моей цели. Но это все равно на моей совести и может помешать переговорам. — А вот это уже неприемлемо. И ты так просто в этом сознаешься? Не боишься, что я попросту нападу на тебя? — И умрешь. Тебе меня не одолеть. И нет, не боюсь, потому что это можно исправить. — Во-первых, под большим вопросом. Ты сам говорил, что глаза не делают тебя всемогущим. Во-вторых же… Смерть невозможно исправить. — Странно слышать это от деревни, что сделала первый шаг к этому. — Эдо Тенсей? Раз знаешь о нем, то должен знать и другое. Это не воскрешение, и оно не зря нечестивое. Да и условия… Чудовищны. Мы его запретили и не прибегаем к нему. — Да. Но подумай вот о чем, правитель Конохи. Я обладаю техникой истинного воскрешения. Не нечестивого. Воскрешения без каких-либо последствий для воскрешенного. Воскрешения, что не делает воскрешенного безвольной куклой из чакры. Пусть и со сложными условиями. Если объединить эти две наших техники, я смогу вернуть к жизни Сарутоби Асуму, возмещу нанесенный мной же вред. Это будет лишь нулевой точкой. Потом я воскрешу еще одного человека. Любого по твоему усмотрению. Но взамен ты поможешь мне воскресить еще одного. Минато с трудом сохранил лицо. Точнее даже надеялся на это. Нагато не зря считал, что может заключить с Конохой договор. Минато в мыслях уже продался с потрохами и теперь не знал, что делать. Выбор был очевиден. Не зайди речь о воскрешении Асумы, он бы точно отказался. Из ослиной упертости воевал бы с Нагато, вырвал бы его глаза и сам бы освоил эту технику. А в том, что столь чудовищная техника могла быть лишь способностью риннегана, было очевидно. Но готовность Нагато настолько идти на жертвы ради союза оставляла Минато лишь путь мира. Все как и мечтал его учитель — мир вместо войны. «А в союзе с ним, возможно, мы приблизим эту наивную мечту. Даже один шаг в эту сторону был бы благом.» — Допустим. Только допустим, что я соглашусь. Кого мы принесем в жертву? Обито всего один, и пустить его на жертву трижды не получится. А кого-то еще убивать… Честно, я просто не хочу. Да и есть еще какие-то неизвестные условия с твоей стороны. Что нужно твоей технике? Еще больше жертв? — Моей технике нужны жизненные силы. Если человек умер недавно, хватит всего лишь чакры. Если же речь о ком-то, кто умер давно, то все сложнее. Обычно жизнь меняется на жизнь пользователя техники. — Тогда как ты планируешь обойти это правило? Не верю, что ты решил умереть в попытке. — И в этом ты прав. Не готов. — Нагато пригубил остатки остывшего чая. — Так жить хочется. И жить счастливо. Настолько, что я отбросил старые глупые планы. Одно путешествие, всего один разговор, все для меня изменил. Я был словно бешеный зверь все это время, не боялся смерти, потому что и жить было незачем. Но к концу путешествия понял, что снова хочу жить. — Ты не ответил на вопрос. — Я не умру. А остальное тебе знать и не надо, Йондайме. Никутай Кассей позволяет выжить даже при открытии врат смерти в теории. В той же теории и Гедо Риннэ Тенсей не убьет Нагато. Теория шаткая, но Нагато готов был рискнуть. Он говорил об этом с Конан и собирался уже отправить весточку в Коноху ради встречи, но ничего не подозревающий хокаге нашел его сам. Теперь осталось лишь проверить теорию на практике. Разумеется, ничего из этого Минато не знал. — Допустим, это неплохой обмен. Я даже сказал бы щедрый. Пусть проблема выбора жертв и не решена — я не готов взять и принести в жертву какого-нибудь незнакомца. Да даже Обито, его бы я хотел просто убить. — Понимаю. — Нагато с готовностью кивнул, ожидая подобный вопрос. — Жертвой будет не человек, а еще технически виновник. Так что мы принесем его в жертву с радостью. — Виновник? Виновник чего? — Почти всего. Большинства конфликтов. Множества трагедий по всей планете, сломанных судеб и жестоких смертей. Включая твою и мою судьбу. Коноховцы рушили мой мир, но это была не их вина. Обито убил твою жену, но и за ним стояла тень. — И кто же это? Кто настолько могущественен? И как мы принесем его в жертву трижды? — Он не могущественный. Скорее просто верткий и подлый. И это несложно, учитывая, насколько он опытен. Он, возможно, живет уже столетия. Его зовут Зетсу. — Зетсу? Та похожая на куст человекоподобная тварь? — Удивительно, да? А ведь и я, и Обито, и Учиха Мадара считали его своим подчиненным. Только вот стоило мне всего немного задуматься, как все стало ясно. Невероятно опасен, если о нем не знать, но даже зная о нем, никогда не будешь уверен в победе. — И где он сейчас? — Сбежал. Я пытался убить его, но он слишком верткий. По силе равен джоунину S ранга, но его главный талант — сбегать и строить планы. Теперь мне даже интересно, для чего он вложил в наши головы требование собрать всех девятерых биджу. — И союз тебе нужен против него? — Именно. Минато молчал какое-то время, а Нагато не перебивал. Тяжело взять и отбросить все, чем ты занимался всю жизнь. Тяжело заставить себя поверить, что врагом был некто, о ком ты даже не подозревал бы, вплоть до куная в спину. А именно так Зетсу и поступал. — Я согласен. На все условия, но у меня будут свои. И, видимо, нам стоит подождать, пока сюда добегут мои подчиненные, что явно волнуясь побежали за мной вслед. — Выслушаю. Обсудим. Дело обещало быть долгим, но оба шиноби были рады. Каждый из них был готов к войне, надеясь на мир. Минато был готов ради мести сравнять Амегакуре с землей, а Нагато — уничтожить Коноху, выкрав секрет Эдо Тенсей. Но, будучи учениками Жабьего Мудреца, они стремились к миру, нужен был лишь повод. Точка соприкосновения. Если ради мира нужно пожертвовать несколькими жизнями, они были готовы за это заплатить.