Орочимару Гайден. Глава 3

Коноха, несколькими днями ранее. Орочимару имел прекрасное настроение в последние дни. Когда его поставили главой Корня, а точнее, когда он с большой радостью сдал и помог удавить предшественника, Намикадзе поставил Белому Змею одну глобальную задачу. По сути, все остальное можно было считать просто рабочим моментом, но задача была одна — найти Обито Учиху и дать Минато его удавить собственными руками. Да, тогда они и не подозревали без вести пропавшего генина, и по документам, и кулуарно этот верткий противник проходил как «Ублюдок в Маске». Орочимару всегда забавляло писать это в отчетах. Эдакое ребячество, но оно вносило легкий интерес в скучную бюрократию. Но совсем недавно этот трус был наконец пойман. Почему трус? Саннин мог заявить это наверняка. Хидены являлись отражением пути, по которому семья шла поколениями. Кекке Генкай скорее был мутацией, в большей части положительной, и к качествам самих шиноби имел опосредованное отношение. Этакая генетическая лотерея. Но была одна способность, напрямую зависящая от сути человека, который ее обретал. Мангеке Шаринган. Орочимару сравнительно недавно узнал о высшей силе клана Учиха. Одна из обязанностей договора между Минато и саннином состояла в том, что Намикадзе делает все, чтобы Орочимару смог достичь бессмертия, пока сам Белый Змей делает все, чтобы найти и уничтожить его врагов. Разумеется, без вреда Конохе и ее жителям. Но, возвращаясь к теме — Мангеке. Отражение души, самой сути Учиха. Каждая способность. Поэтому и нематериальность, и уход в иное пространство показывали суть Обито. Впрочем, не сказать, что Орочимару осуждал его за эту черту характера, он и сам был тем еще трусом. Даже больше, Белый Змей не осуждал его вовсе, скорее испытывал к Обито светлые чувства. Ведь это единственный Учиха, который умудрился попасть в его плен, еще и легально. Подарок судьбы, не иначе, за его труды и вовремя выбранную сторону. И именно поэтому, напевая веселый мотив, сеннин бодро, быстрыми шагами шел в сторону лабораторного комплекса, который занял собой почти половину всех подземелий старого Корня. Жажда застолбить под личное пользование помещения даже вынудила организацию расшириться. По большей части в эти помещения доступ имела невероятно малая группа лиц, коих можно было пересчитать по пальцам одной руки. А были и особые места с единоличным допуском, и именно в одно из них ученый и держал путь. Сегодня, как и последние несколько дней, он именно что ученый, оставив на месте себя толковых заместителей. Часть была выкормышами Данзо, а над ними стоял его личный бриллиант, случайно найденный — Якуши Кабуто. Невероятно подлый и изворотливый ублюдок, но при этом обладающий массой талантов. Только вот лучшим его качеством лично для себя Орочимару выделил верность. Безоговорочную. Все остальное для параноика с рядом психических заболеваний было вторичным. Последним препятствием Белый Змей преодолел целую сеть фуин-дверей в верном порядке. После того как Минато поделился с ним как знаниями Узумаки, так и собственными наработками, эта область для саннина стала одной из любимых. Так что он покрывал ими почти каждое свободное пространство в личном пользовании и придумывал техники, когда было время. Вот и сейчас он обязан был проходить верную комбинацию дверей, с определенным набором действий, под страхом обвалить все эти подземелья. Но зато была уверенность, что уж никто не сможет проникнуть и получить то, что принадлежит ему по праву. Разве что кроме одного нервирующего блондина, что читал и его, и его ловушки как открытую книгу. — Ну здравствуй, Обито-кун. Или ты предпочитаешь, чтобы к тебе обращались «Мадара»? Честно говоря, услышав это от Нагато, меня пробрал смех. Ты ведь реально себя так называл! Ты еще более жалкий, чем мы могли предположить. — Что… — Голос связанного мужчины на операционном столе звучал глухо, словно он давно не пил воды. — Еще… тебе… надо? Я… итак… все… отдал. Обито выглядел хуже обычного. Когда Орочимару передали тело, он был удивлен. Белый Змей, конечно, слышал и читал, что именно случилось в тот день с командой Какаши. Драма с примесью чужого вмешательства, которая сделала из всей ситуации театральную постановку. В итоге Какаши становится блеклым подобием себя прежнего, топя себя в самокопании и опасных миссиях, благо хоть не пил. Минато потратил много сил, чтобы вернуть Какаши в норму, хотя бы относительную. С Обито же было все куда хуже. Просто жалкая пешка, которая даже осознав свою роль, не смогла стать чем-то большим. Половина тела действительно пришла в негодность, и ее заменили этаким симбиозом с Белым Зетсу. С этими существами Орочимару встречался сначала как с топливом для Эдо Тенсей в башне Нагато, а после тот и вовсе «подарил» ему несколько десятков безвозмездно. Жест широкий, Орочимару даже оценил. А сам Нагато мог дать даже больше, лишь бы саннин наконец покинул его земли. Вернув Яхико к жизни, ему многое хотелось наверстать, и он бы не ощущал себя спокойно в присутствии такого человека. Если Змеиного Мудреца вообще можно причислить к людям. Так и получалось, что Обито представлял собой нечто, уже не являющееся человеком в полной мере. И если Орочимару, или Нагато, или даже Кисаме такое шло только на пользу, то в случае с Учихой — одни лишь минусы. Но и это было не все. Глаз был вырван. Один Обито принес в жертву одной из высших техник шарингана — Изанаги, а второй просто для подстраховки. Самому Нагато глаз был без надобности, поэтому тот согласился отдать его Конохе. В его глазницах был Вечный Мангеке, развитый до Риннегана, что ему какой-то незавершенный? Недолго думая, глаз был отдан Какаши, а чтобы тот не вздумал отказываться, его еще заставили пройти операцию по приживлению гена. Как итог, Какаши, и так один из сильнейших джоунинов Конохи, встал вровень с лучшими из лучших по всей планете. Многие теперь пророчили ему место Каге после Йондайме, и эти намеки ленивому ученику не нравились. Но, во благо Хатаке, Намикадзе уходить с поста не планировал, а сам элитный джоунин теперь был готов сделать многое, лишь бы учитель не ушел на покой пораньше, как это сделал в свое время Сандайме. Все-таки у Минато был вполне себе почтенный возраст для шиноби. Хоть и не сравнить с Великой Тройкой, которые вполне себе могли бы войти в десятку старцев среди действующих шиноби. На вершине этого списка восседал безумный Ооноки — человек, вызывающий уважение по всему миру. Даже у такого, презирающего авторитеты, как Орочимару. Все-таки за историю мира шиноби Сандайме Тсучикаге был вторым, кто освоил Кекке Тота* — смесь сразу трех стихий, слившихся в улучшенный геном. Именно что освоил, а не родился с ним. Ведь между Му и Ооноки кровного родства не было. Да и сам Му скорее именно освоил, потому что упорство этого шиноби позволило ему зайти даже дальше, чем Сарутоби Хирузен — они оба достигли тренировками всех пяти основных стихий, но Му еще и Кекке Тота создал. — Еще не все, Обито-кун. — Орочимару отодвинул в сторону досужие размышления и вернулся мыслями к объекту исследования. — Поверь, ты многое можешь дать мне. В ответ послышался хриплый кашель, отдаленно напоминающий смех. Им он, собственно, и был. — Глаз… — Не утруждайся, я передал его Какаши. — Хорошо… Понимать логику будущего мертвеца Орочимару даже не пытался, слишком уж далек он был от подобных глупостей. Сам бы он никогда не радовался, отдавая что-то настолько ценное, как Мангеке. Была у Змея мысль как-то выторговать у Какаши оба глаза, но, слегка подумав, решил, что эта способность совсем не для него. Атакующий потенциал Камуи, конечно, страшен, как и мобильность, но все-таки для сравнения глаза Итачи были куда страшнее. Но еще страшнее был Учиха Шисуи. Настолько, что о его глазах знали единицы — главы кланов и советники Конохи. После скоропостижной кончины Кохару Утатане, Митокадо Хомуры и Шимуро Данзо должности советников внезапно стали вакантны. Старички не простили Минато те перестановки, что он сделал, так что Орочимару решил проблему радикально. И если мудрец был логичной заменой Шимуры, то на остальные две должности пришлось думать, кого ставить. Правда, недолго. Фугаку Учиха, будучи ближайшим соратником Хокаге, пусть и без должного довольства, но обязательства принял. Так высоко ни один Учиха в Конохе еще не поднимался, но когда внезапно не стало тройки идейных последователей Тобирамы, противников такого взлета главы клана-основателя не нашлось. Попросту испугались. В дальнейшем присоединилось еще двое советников. — Знаешь, вы, Учиха, мною давно изучены. Почти от и до. У меня было плодотворное сотрудничество с Фугаку, так что ничего удивительного. Но все же были и табу, а когда стоят табу — исследователю грустно. Особенно такому пытливому, как я. Обито, потеряв к жизни остатки интереса, ничего не ответил, впрочем, Орочимару слушатели и не нужны. — Истязать членов клана, даже отступников. Но таких дураков все равно не нашлось. Все исследования добровольны, с каждым членом клана, что пришел ко мне, пришлось обращаться нежнее, чем с восторженной девственницей. Хотя о чем это я, вряд ли ты о таком в курсе. Очередной укол Обито просто проигнорировал. Казалось, что он и вовсе уснул. — И получалось, что я вроде как собрал кучу данных. Самых разных. В мире нет никого, кто знает Учиха так, как знаю я. А что-то я даже держу при себе, не отдав столь страшные выводы ни Хокаге, ни Фугаку. В глазах Обито промелькнула тень интереса, но так же быстро исчезла. Сил не было даже понимать. — И этот вывод подтвердил главное — ты идеален! Не как человек и не как шиноби, разумеется, тут ты, конечно, жалок. Но важно другое — биологически. А еще за тебя не вступился клан, что и позволило мне проводить исследования на самой грани. Не будь в тебе столько биомассы Зетсу, ты бы погиб, но ты меня порадовал. Такой крепкий подопытный. Радость была сомнительной для Обито, но сеннина такие мелочи никогда не волновали. — Знаешь, я ведь поклялся показать тебе ад. Перед твоим учителем. Кушина остыла и смогла тебя простить, но Минато… Поверь, он тебя не простит никогда. Такое и не прощают. И я поклялся, а ты оказался стойким. Что бы я с тобой ни делал, какие бы пытки ради науки ни применял, а ты все сдюжил и еще имеешь силы радоваться чему-то. Получается, что я не справился? Меня это не устраивает. Холодок словно забрался в душу Обито. Чего мог придумать самый страшный психопат за всю историю мира шиноби, он знать не хотел. И так держался из последних сил за одну светлую надежду, которую… — Меня это не устраивает, и я придумал, как тебя испугать. Как перед смертью ввергнуть в отчаяние, что начисто лишит тебя рассудка. Я немного изучил твою жизнь и кое-что в людях понимаю. Признайся, ты ведь надеешься умереть и встретиться с Рин в Чистом Мире? — Увидев реакцию Обито, саннин понял, что попал в самую точку. — Надеешься. Даже жаждешь, даже после всех своих преступлений. Ты знал, что между миром людским и Чистым есть подпространство? Там часто задерживаются души, которые хотят встретить близкого человека и уйти уже вместе с ним в ту неизвестность. Таких воскрешать через Эдо проще всего. Подтвержденный факт. А ведь, возможно, та девочка Нохара все еще ждет тебя там. Именно тебя. Но не дождется. Учиха завыл. Будь у него глаза, он бы заплакал, но сейчас мог только мелко трястись, понимая, к чему ведет бледнокожее чудовище. — Вижу, ты проникся! Я уничтожу твою бессмертную душу. Ты станешь частью меня, а я наконец возвышусь. Ты не встретишься с Рин Нохарой, не встретишь в Чистом Мире родителей. И даже бабушку, не пережившую горя от известия о твоей смерти. Хотя о ней, женщине, с трудом воспитавшей и поднявшей такого, как ты, ты и не думал уже давно, да? Обито как будто и не слушал, лишь продолжал выть. Несмотря на слепоту, Орочимару явственно видел охватившее отступника отчаяние. Именно это и хотел увидеть Змеиный Мудрец. И именно это хотел от него Минато, а значит, он со своим делом справлялся. — Когда-то давно я создал технику, особенную, но так и не решался применить. Характер ее был таков, что с момента даже задумки она автоматически относилась к киндзютсу. Но, думаю, ты понимаешь, что подобные мелочи меня не останавливали, верно? Ведь была цель, и ничего кроме цели не было важно. Орочимару на миг отвлекся, словно собирался с мыслями. В большинстве своем, попробуй он действительно заговорить своими истинными мыслями, это в лучшем случае вызовет неприятие, поэтому ему нравилось говорить перед будущими трупами. Глупость, но одна из немногих действительно радующих вещей. — И каково же было мое удивление, когда в ней оказался подлый изъян! Эта техника была подобна солнечному свету. Я ослеп, глядя на него. Попробуй я ее применить тогда — перекрыл бы себе один из путей к могуществу. Сила настолько огромная, что на ее фоне теряется даже ваш геном. Сен-чакра, если это о чем-то говорит бездарю вроде тебя. Как понимаешь, осознание пришло ко мне давно, и пришел к нему не совсем я. Кто мог знать, что в твоем учителе, которого ты пытался убить, но закономерно был избит, мог прятаться настоящий ученый? У нас был уговор с ним. И он оказал мне помощь, разобравшись в моей же технике. Орочимару раскинул руки в стороны, несмотря на то, что его собеседник ничего не видел. Вся лаборатория была покрыта вязью фуин, сливаясь в причудливый узор. — Как оказалось, гении фуиндзютсу немало понимают и в создании техник. Я и сам хорош, но конкретно в этой стезе мне с нашим Хокаге не тягаться. — Саннин умолчал, что в принципе отказался бы воевать с Минато. Слишком уж жить хотелось. — И много лет мы улучшали технику. Немало лет прошло с тех пор, пока никто из нас не смог углядеть изъяна, но все продолжал работать. Сделал немало страховок. С ресурсами Корня я мог многое, и я пользовался этим. Но оставалось лишь одно — сосуд. Подходящий. Как оказалось, шиноби не равны. Орочимару ухмыльнулся, найдя мысль забавной. — По сути, мы делимся на тех, кто имеет линию мудреца шести путей, и тех, кто не имеет. Исключая пару уникальных случаев. И круг тех, кого можно использовать как сосуд, невероятно узок. Обычные, пусть и умелые джоунины S ранга просто не выдержат присутствия моей души. Нужны особенные тела. И как грустно было осознавать, что они в Конохе есть. Те самые ветви Хагоромо. И грустно, потому что их нельзя трогать. Минато, уж поверь, смог меня предостеречь от глупости. Одних не трогай — они свои. Других не трогай — единственные в своем роде. Потомки великого, биджу, а вымирают как мухи. Но я не унывал. Знал, что мне достанешься ты, когда я тебя поймаю. И вот ты здесь. Такой жалкий, но перед полным небытием, перед абсолютным прощанием твоей души с миром, я смогу тебя обрадовать! Впервые в твоей жалкой жизни было хоть что-то полезное! Орочимару наконец закончил приготовления и начал складывать длинную серию печатей. Медленно. Ошибка грозила абсолютной смертью им обоим. Примечание автора: Кекке Генкай, он же Улучшенный Геном — это и передаваемое наследство, вроде додзютсу или превращения в воду Хозуки, но также речь о смеси двух стихий, действующих вне рамок баланса пяти стихий. Примеры — Стихии Льда, Лавы, Взрыва, Дерева, Шторма. По сути, для освоения большинства из этих стихий хватит и таланта (разве что с деревом перемудрили, но это азиаты, которые считают дерево отдельной стихией у себя). Кеккей Тота — Расширенный геном. Смесь сразу трех стихий. Фигня настолько сложная, что существует в единственном экземпляре. Причем похоже на то, что и Му, и Ооноки ничего, кроме таланта, не имели.