Глава 9. Два почерка в одном журнале

Двухэтажное здание лазарета располагается вдали от корпусов. На первом этаже тянутся процедурные кабинеты и закутки подсобных помещений, на втором — палаты круглосуточного пребывания. Все называют их изолятором. После отбоя, спрятавшись под простынёй, пионеры шепчутся, что в изоляторе окна ограждены чугунными решётками, а в коридоре железная дверь, ключ от которой есть только у главного врача. Говорят, дети оттуда зачастую вообще не возвращаются. На деле же в лазарете смертельно, антисептически стерильно скучно. Лера почти прижимается носом к приоткрытому окну. Она там, где воздух пахнет не спиртом и горькими микстурами, а медовыми цветами. Далёкий остров, по пляжу которого прогуливается Соловьёва, в самом сердце тёплого океана. Наверное… Индийского! Там с высоких пальм с фиолетовыми листьями свисают кокосы и гроздья спелых бананов… Вместо бабочек порхают самые настоящие колибри, и всюду снуют ручные обезьянки в клетчатых штанишках и белых рубашках. И обязательно в шляпках! Чудо наяву! А завтра Лера должна вернуться в отряд… Внутри меланхолично, точно море точит цветные стёклышки, заскреблась тихая тревога.

* * *

Сандалии деловито отбивали каждый шаг по покосившейся плитке, прожилки которой поросли придорожной травой. Волосы, наскоро собранные в низкий хвост, подпрыгивали, словно подгоняя в спину. Ира спешила в лазарет проведать Леру и заодно занести ей книгу из библиотеки. Вчерашняя планёрка затянулась, а из-за отрядного мероприятия, проведённого после отбоя, нужно было написать дополнительный отчёт. В вожатскую Ира вернулась, когда Наташа уже давно спала. В сердцах бросила на тумбочку блокнот, отчего подруга тут же вздрогнула и проснулась. — Прости, Наташ, я тебя разбудила… — совсем поникла Ира. — Да я на минутку глаза закрыла, — незаметно зевнула Наташа. — Тебя ждала. Девушки устроились на одной кровати и шептались в темноте, пока в горле не пересохло, а небо над горизонтом не начало светлеть. Сейчас виски отдавали слабой болью. Ира чувствовала себя разбито. Мысли о внезапно ухудшившемся состоянии Леры грызли изнутри. Как отнесутся к ней после возвращения другие ребята? Сколько бы Ира ни верила в благоразумие и воспитанность нынешнего поколения пионеров, вчерашняя выходка компании Стаса говорила сама за себя. У самых дверей лазарета Ира неожиданно наткнулась на Витю Соловьёва. Вчера они расстались на не самой лучшей ноте. Впрочем, сегодня новый день. Ира ускорилась и догнала Витю на ступеньках крыльца. Соловьёв робко махнул ей рукой: — Привет… Ира прогнала каплю неловкости и улыбнулась: — Привет. В их последнюю встречу оба укололи друг друга. Честно говоря, Ира не считала себя виноватой — Витя отказывался ходить на занятия и наверняка специально выводил её из себя. От скуки или из вредности. Подростки: возраст такой, гормоны шалят. “Или подозрения Светы верны, и Соловьёв далеко не паинька,” — отметила Ира. — Ты к Лере? — Да. Витя немного замешкался, но толкнул дверь и пропустил Иру вперёд. Лазарет встретил контрастирующей с улицей прохладой. Ира с немым осуждением взглянула на парня, нерадиво стряхнувшего землю с ботинок на чистый пол. На этот раз промолчала — ей ещё не раз сталкиваться с Соловьёвым, лишнее напряжение явно ни к чему. Кравцова могла не идти ему навстречу и не устраивать зачёт досрочно, но… наверное она, как настоящая комсомолка, была выше детских разборок. К тому же Витин интерес к парусному спорту, хотя и продиктованный желанием быть крутым среди парней, не хотелось загубить. И всё же в душе было досадно, что в глазах ребят из группы яхт-клуба Ира выглядела нудной. Вот когда она занималась в “Капитанах”, каждое слово инструктора ловила, а не отвлекалась на всё подряд… — Соловьёв, а ты у вожатых отпросился? — решила удостовериться Ира. — Да, Света и Миша знают. — Хорошо. Они поднялись по лестнице и шагнули в кабинет главного врача, сейчас дежурила только пожилая медсестра. С порога посетителей встретил тяжёлый взгляд человека, которого бесконечно отвлекают от важной работы. — Здрасте, — Витя пригладил волосы и спрятал руки за спиной. Ира вежливо улыбнулась суровой медработнице: — Добрый день! Мы пришли навестить Леру Соловьёву. “Три сотни детей на смене, работы у них много, устают,” — вздохнула Ира. Сухая рука указала им на журнал посетителей. — Добрый. Записываетесь и проходите, у вас будет 20 минут. Ира первая прошла к журналу и принялась аккуратно выводить имя. За спиной нетерпеливо сопел Соловьёв. “Ну что за человек, которому обязательно нужно давить своим присутствием?” — хмыкнула вожатая. Из приоткрытого окна в помещение влетел пучок белёсых зонтиков одуванчика. Миновал трещинки на подоконнике и перекатился по полу в направлении коридора. Медсестра, оставив на столе кружку, перехватила нарушителя и, не церемонясь, отправила в мусорную корзину. Виски стиснул новый приступ боли. Поставив аккуратную подпись, Ира шагнула в сторону, пропуская Соловьёва. Нога вдруг наткнулась на что-то мягкое. — Ай! Парень стоял почти под боком. Вожатая отскочила в сторону, задев стол. — Молодые люди! Что же вы так шумите, для шалостей есть улица, — медсестра направилась к нарушителям покоя. Её взгляд, остановившийся на столе, вдруг потемнел. — Ещё и журнал мне испортить умудрились. Сердце камнем упало вниз. Кружка опрокинулась, вода покрывала стол и края журнала. Свежие чернила синими разводами расплывались по поверхности, выстраиваясь в узоры. Ира почувствовала, как горят щёки. — Извините пожалуйста! Я могу привести журнал в порядок, уверена, его можно восстановить. “Если она потребует переписать записи полностью, на это потребуется весь остаток смены, если не больше!” — пронеслось в голове. — Разумеется, всё нужно убрать. У меня лишнего времени нет, — установила медсестра и положила перед девушкой тряпку. — Воду промокнуть можно, страницы подсохнут, а ты сверху пропишешь поплывшие записи, — чтобы разборчивые были. Что ж, с этим Ира справится. — Конечно. Благодарю вас за понимание! Тонкие морщинки на лице медсестры немного разгладились. — А ты, молодой человек, — женщина остановила взгляд на Вите, — не маячь мне тут, проходи в палату. Парень, к удивлению Иры, помотал головой: — Я тоже должен помочь с журналом, это по моей вине Ира задела кружку. Девушка недоумённо покосилась на Витю. Решил проявить добродетель? Это желание помочь от чистого сердца, или парень хочет выглядеть выгодно в глазах вожатой? Медсестра нашла для Вити вторую тряпку. — Займитесь делом наконец. А Лера Соловьёва, — женщина устремила строгий взгляд на дверь, из-за которой пришлось виновато выглянуть подглядывающей пациентке, — может с вами посидеть. — Здравствуйте, — девочка вежливо опустила в пол счастливый взгляд, но забыла показать хотя бы каплю смирения. — Привет, Вить! — Привет, Лерка. Лера обняла брата. Медсестра оставила их одних, наказав ничего кроме журнала, тряпок и ручек не трогать. Ира протянула подопечной энциклопедию по сельскому хозяйству — заметила, как Лера разглядывает цветы на клумбе, ей должна быть интересна эта тема. Для и для кругозора полезно. — Лер, как ты себя чувствуешь? Я книгу принесла, чтобы не скучно было, а завтра тебя уже выпишут. Девочка ответила с чуть меньшей радостью, чем ожидала Ира: — Спасибо за книгу, самочувствие в норме. Пока она устраивалась на стуле, Витя шепнул: — Не любит она про здоровье. Ира дежурно кивнула — это же простая вежливость. Решили приступить к работе. Открыли окно пошире, перенесли журнал на подоконник, чтобы быстрее просушить страницы. Благо бумага оказалась на удивление плотной, и промокли только десятка два верхних страниц. — Твой локоть мне мешает, — тихо ворчала Ира. — А мне твои волосы. — Они даже не распущены, — фыркнула девушка. — И не дави так на страницу — порвётся. — Ладно… Подвинься немного, пожалуйста. Ира уступила пару сантиметров своей части подоконника Вите. — Так нормально? — Ага. — Да говорю же, не дёргай так страницы! Они от воды размокли и хрупкие! Витя молча кивнул и теперь держал страницы несчастного журнала так осторожно, словно они были из хрусталя. Так или иначе новоявленные напарники довольно быстро сработались. Ира аккуратно промакивала страницу тряпкой, по возможности убирая всю воду, после чего она переходила к Вите, которому было доверено придерживать её и подставлять сквозняку. Затем лист отправлялся под импровизированный пресс из увесистого справочника. Скользящий по кабинету ветерок невесомо холодил кожу. Лера поначалу с интересом наблюдала за происходящим, но вскоре без особого интереса уткнулась в принесённую энциклопедию. — Что у тебя нового? — обернулся к сестре Витя. — Место жительства, как видишь, — Лера скучающе перелистнула страницу, рассматривая схему добычи торфа. — Остроумно, а если серьёзно? Тот Лазарев точно больше не лезет к тебе? Девочка только фыркнула: — Не изображай маму, пожалуйста! Родители остались дома. Ира удивлённо выдохнула: с братом Лера вела себя гораздо смелее, чем с ребятами в отряде. “Что логично, но всё равно неожиданно…” — Ну как знаешь. Ты письмо-то маме с папой напиши, а то мне придётся за тебя добавить. Лера лениво бросила в брата карандашом: — Зануда! Витя не разозлился и высунул язык: — Артистка. Пиши давай. Карандаш кувыркнулся в воздухе и шлёпнулся на стол. Лера подвинула к себе чистый лист. — На спектакль наш приходи. О нём в стенгазете напишут. — Если друзья захотят, обязательно, — протянул Витя, проверяя страницы журнала на влажность. — Ха-ха, подпевала! — надула щёки Лера. Витя недовольно прищурился. — Лупили тебя мало! — Строгий? — Старший. Лера хихикнула: — Ничем сестры не краше. — Так что хулиган? — вернулся Витя к интересующему вопросу. Парень настойчиво сверлил девочку взглядом, и Лера нехотя ответила: — Не беспокоит. Витя немного расслабился, а Лера поинтересовалась в ответ: — Ну а ты? — А я…, — Витя привычно выцепил взглядом паруса яхт у берега, — я выйду в море. “Лера не сказала, что Стас продолжает обижать её,” — отметила Ира. — Значит, он правда от неё отстал, и вчерашний случай был исключением, или Лера соврала брату?” По прошествии сорока минут первые страницы были почти полностью сухими, и настало время разобраться с поплывшими чернилами. Многие имена и даты посветлели, вокруг расползлись светло-синие лучистые кляксы, но, если обвести контур, они станут вполне разборчивыми. Витя склонился над журналом с ручкой. — Подожди, ты уверен, что хорошо пропишешь? — с сомнением остановила парня вожатая. На Ирин субъективный, но почти профессиональный взгляд, Витя всё же был не любителем кропотливой работы. — Ты всё равно страницы сушишь почти сама, а я как вешалка для бумаги стою, — ничуть не успокоил парень, и ручка коснулась бумаги. Прошло ещё полчаса. Ира успела промокнуть все оставшиеся страницы. Соловьёв справлялся неплохо, даже вклеил прямоугольный листочек поверх сильно размытой части страницы. Буквы из-под его руки выходили… почти ровными. Не как по прописям, зато живыми. Витя справлялся с задачей не хуже Иры. Девушка вспомнила о своём блокноте с заметками, записи в котором сможет разобрать только она сама, да сумасшедший. Все страницы подсохли, и Ира краем глаза наблюдала за работой парня. — Следишь, чтобы я ничего не испортил? — с лёгким недовольством поинтересовался Витя. Ира повела плечом: — У тебя просто красивый почерк. Любовалась. — Думала, я пишу как курица лапой? — Пожалуй, да, — ничуть не сконфузилась девушка. — Но ты меня приятно удивил. — Ясно… — дежурно отозвался парень. — Подвинься, я тоже буду прописывать, — взялась за ручку Ира. Склонились над журналом уже вдвоём. Сталкивались плечами, подглядывали под руку друг другу и показательно прикрывали рукой свои записи словно в негласном соревновании. Ира разогнула занывшую спину и взглянула на разворот немного издалека. Их почерки, хотя были неидеальными и не совсем повторяли оригинал, смогли вернуть к жизни потрёпанный журнал посещений. Ира потёрла запястье: — Ты не слишком возгордись… но спасибо за помощь. На самом деле я сама виновата в своей неосторожности. Витя пожал плечами. — Я дописала, — довольно окликнула брата Лера. — Отнесу в ящик перед полдником, — отозвался Витя. — Что написала? — Обо всём понемногу, — Лера, подойдя ближе, прислонилась плечом к стене. — Попросила ещё что-то покушать прислать. Витя немного нахмурился: — Они бы и так передали. А теперь подумают, что мы тут голодаем. — Ладно, я допишу, что кормят хорошо. — Ага, давай. “Нужно и мне письмо домой отправить,” — подумала Ира и сделала пометку в блокноте. Вскоре журнал был спасён, Ира с Витей вышли на улицу и направились в сторону столовой — незаметно подкралось время полдника. Встреча с Лерой немного успокоила Кравцову, девочка не выглядела слишком встревоженной, и даже головная боль почти прошла за монотонной работой с журналом. Но Стас Лазарев всё ещё маячил на горизонте невидимой угрозой. Ира откинула с щеки выбившуюся из хвоста прядь волос. — Мне кажется, Лазарев, который к Лере приставал, что-то задумал, — неуверенно признала Ира. Витя напрягся: — Он продолжает обзывать её? — В том-то и дело, что нет. Лазарев не лезет к Лере открыто. По крайней мере при мне или Паше. Но он часто высказывается о заразе рядом с ней, а сегодня расспрашивал, куда Лера пропала. — А вы просто наблюдаете и ничего не делаете? — рассердился Витя. — Это лишь мои домыслы, доказательств нет! Не могу же я залезть к нему в голову. А при Паше Лазарев вообще самый тихий ребёнок в отряде. — Может тогда ваш Паша будет находиться с отрядом, а не ходить непонятно где? — процедил Витя. Вожатая недовольно поджала губы: — Соловьёв, не перегибай палку! Я тебе не подружка со двора, чтобы со мной в таком тоне разговаривать. — Ладно, — спустился на землю Витя. — Я попрошу кое-кого присмотреть за вашим Лазаревым. Пару минут шли молча. Ире было безумно любопытно, кого попросит следить за Лазаревым Витя. И правда ли Соловьёв курил на территории лагеря, как рассказывала Света? Если у него были такие связи с ребятами, что он мог раздавать указания о слежке, могли быть и сигареты. Но на вид парень не отличается хулиганским поведением, что сбивало с толку. — Соловьёв, можно спросить тебя? — решилась Ира. Витя удивлённо повернулся: — Ну… можно. — Кого ты попросишь следить за Лазаревым? — выпалила девушка. В Витиных глазах сверкнула гордость. Парень даже приосанился, словно становясь выше. — Тимур Королёв мне поможет. — Королёв, тот, который с Костей Беловым дружит? — Ага, — усмехнулся Витя. “Костя — один из активистов, его все знают. Его компания курить бы не стала,” — отсекла вариант Ира. — Почему тебя это так интересует? — прищурился Витя, словно почувствовал сомнения Иры. — Лера в моём отряде. Разумеется, мне не всё равно на своих пионеров, — Ира замялась, но продолжила. — А ещё я беспокоюсь за тебя. Витя непонимающе остановился. — До меня дошли разговоры о том, что ты куришь. Ира отвела взгляд. Витя даже покраснел от негодования. — Слухи, значит, собираешь? Так вот чем вожатые занимаются, вместо того, чтобы за дисциплиной в отряде следить? Разве правильно с твоей стороны обвинять меня из-за каких-то сплетен? Ира отступила к другому краю дорожки, на её лицо опустилась холодная маска строгой вожатой. — Не смей так грубо со мной разговаривать! Тем более к вожатым следует обращаться на вы. “Не совсем правда, но пусть успокоится…” Витя молча смотрел в сторону. Тёмные волосы растрепались и доставали до глаз, спасая от необходимости смотреть на собеседника. — Я лишь спросила, а ты накричал на меня, — констатировала вожатая. — Извини-те, — раскаялся Витя. Вся его бравада вмиг испарилась. — Я наверное к корпусам побегу, наш отряд ещё там. — Хорошо. Витя замялся и перед тем, как свернуть на соседнюю тропинку, добавил: — Когда про Лазарева разузнаю, сообщу. — Спасибо, — приподняла уголки губ в улыбке Ира. Девушка ещё минуту постояла на месте, провалившись в свои мысли, а после быстрым шагом направилась к столовой. “Наверное Паша меня потерял, отпрашивалась на полчаса, а пропала на все два,” — вздохнула Ира.