Глава 10. Все за одного

В столовой стоит привычный гул: отряды сменяют друг друга, по кафельному полу со скрежетом скользят тяжёлые стулья. С лёгким дребезжанием катятся тележки полные гранёных стаканов. Стройный хор малышей из десятого отряда тянет под дирижирование вожатой: — Спа-сибо на-шим пова-рам за то, что вку-сно ва-рят нам! На кухне мерно позвякивают огромные кастрюли с манкой. — Как всегда с комочками… Оля удручённо макает ложку в серую массу, стянутую подзастывшей плёночкой. Антон пододвигает к девочке свой хлеб с маслом. — Спасибо, Антон! Ты меня прям спас. Оля с наслаждением вгрызается в бутерброд и вновь оборачивается к подруге: — Лерка, ну как тебе может нравится эта мучная резина? Лера кротко улыбается, ничего не ответив. Когда пришли в столовую, Зина случайно задела стул Соловьёвой и тут же испуганно отпрянула, судорожно отряхивая руку. И глаза у неё были не какие-то злые, а напуганные, словно у телёнка. Ещё и на утренней линейке дистанция между Лерой и ребятами оказалась на целую ладонь больше обычного… После того, как Лазарев пустил по строю какое-то сообщение, так и не дошедшее до неё. Ложка громче приличного ложится в пустую тарелку, и вместе с обжигающей горечью чая тихо поднимает голову раздражение.

* * *

С моря робко тянулись первые дуновения дневного бриза, водная гладь ещё спала, поблёскивая синеватым зеркалом. Четыре яхты класса Л-6 — двенадцатиметровые гиганты — стояли у причала “Медведицы”. На них лучшим юным яхтсменам предстоит участвовать в финальной регате меньше, чем через две недели. Соревнование состояло из двух этапов. Первый — огибание буёв. Оценивалась техника и скорость. Второй — поиск сигнального флага на время. Флаг мог быть спрятан на берегу или болтаться на волнах, задача команды — выследить цель, безопасно подобраться к ней и доставить на финиш. Флагов было всегда меньше, чем команд. Назначенный Тимуру и ребятам “Пассат” гордо покачивался на волнах, сверкая лакированными боками. Мелкая сеть царапин испещряла тёмное дерево, местами красовались потёртости и более глубокие борозды от былых выходов. “Пассат” видел многое, а ныне нашёл покой под рукой пылких пионерских сердец. Края закреплённых парусов нетерпеливо хлопали на ветру. Сегодня в планах была только уборка, но, как торжественно объявил Тимур, генеральная. “Приведём яхту в полную боевую готовность! Дальше только усиленные тренировки, а не праздное катание по волнам!” Инструктором им снова назначили Александра. Саша деловито возился на палубе соседней яхты, лишь изредка бросая взгляды на знакомых с прошлых смен подопечных. — Шипа, Репей, спинакер растянуть на баке, проверить каждый шов! — раздавался над палубой сильный уверенный голос Тимура. — Есть, товарищ капитан! — кричал Шип, выполняя команду. Ангел, свесившись через борт, подкрашивал сколотую “П” в имени яхты. Тонкая кисточка плавно скользила по дереву. Казалось, парень не дышит, выверяя каждый мазок, и даже качка не могла помешать ему. Белые буквы гордо горели под полуденном солнцем. — Граф! — Да, капитан? — Оставь уже штурвал. Задание — проверить такелаж и лебёдки. Граф направился к тросам, по пути отгоняя Койота лёгким подзатыльником. Тот радостно скакал рядом, путаясь под ногами. — Вали на корму, только мешаешься здесь! — Есть на корму! — взвизгнул Койот. Он понёсся по палубе, а у мачты едва не свалился, поскользнувшись. Витя, которому поручили драить палубу с Кабаном, протянул Койоту руку. Тот только беззлобно отмахнулся: — Слышь, Валет, предупреждать надо, если скользко! Он напоследок клацнул зубами и бросился дальше. — Койот, тряпку в зубы и работай! — прокричал Тимур. — Есть, капитан! Прошу простить, капитан! Теперь палубу драили трое, и Витя сдвинулся ближе к борту. Сегодня ребята впервые позвали его помогать на яхте, и Витя был безмерно рад оказанному доверию. Он и правда в команде! Чувство вины перед собой и родителями, проснувшееся после злосчастной сигареты, немного притихло. И даже подозрения Светы и слухи среди других вожатых не сильно волновали. Однако, стоит признать, прямой вопрос Иры о курении не на шутку разозлил Витю. Но сейчас было важнее благополучие Леры. Витя ждал подходящего момента попросить Тимура о помощи, но сейчас тот был слишком занят яхтой, и Соловьёв не решался его отвлекать. — Что со спинакером? — осведомился Тимур. — Шить потребуется? — Полотно целое, зацепов не обнаружено! — крикнул Шип. Тимур, удовлетворённо кивнув, поднялся к штурвалу и властно положил на него ладонь. Граф вдруг громко, с расстановкой затянул старую песню из “Детей капитана Гранта”: — Жи-и-ил о-от-важный ка-пита-а-ан, о-он объ-ездил много стра-а-ан… Витя уже испугался, что товарищ получит выговор за несерьёзный настрой, но Тимур только гордо улыбнулся и вскинул руки, словно дирижёр. — И не раз он борозди-ил океа-а-ан, — подхватили ребята. — Раз пятна-адцать он тону-ул, по-огибал среди аку-у-ул… Но ни ра-азу да-аже гла-азом не моргнул! — Припев! — скомандовал Тимур. Витя тоже присоединился: — Ка-пи-та-ан! Ка-пи-та-ан! Улыбни-ите-есь. Ведь улыбка — это фла-аг корабля-я-я! — Ка-пи-та-ан! Ка-пи-та-ан! Подтяните-е-есь. Только сме-лым по-ко-ряются моря! Работу пришлось приостановить, когда в начале причала показались двое. — Кто идёт? — осведомился Тимур. — Романова с каким-то пацаном, — глядя в подзорную трубу, доложил Репей. Зенит тащат. — Так это Димка! Видать, из стенгазеты сделать фотографию “Пассата” прислали! — Отлично, — кивнул Тимур. — Другие команды ещё не фотографировали. — Они пока на воду не спускались, — серьёзно кивнул Ангел, оценивающе проходясь взглядом по яхтам соперников. Он уже закончил с краской и перебрался к штурвалу. — А Романова-то как всегда посмотреть на Ангела бежит! Она ж не в фотокружке, — хохотнул Шип, и остальные его поддержали. — Повезло тебе, Ангел! — усмехнулся Граф. — Скоро плакаты с твоим лицом по всему лагерю развесит, а не только в дневнике. На губах Кости заиграла смущённая улыбка. Он как бы извинялся перед товарищами: “Влюбилась девчонка, что ж поделаешь?” — Тьфу, ерунда! — недовольно сплюнул за борт Тимур. — Будто нужна она нашему Ангелу! Тимур вопросительно взглянул на Костю, и тот нейтрально кивнул, как бы показывая полное безразличие. Витя глядел на Ангела снизу вверх, отжимая в ведро грязную тряпку, и поражался: какая выдержка! Любой другой бы на его месте либо возгордился и начал хорохориться, либо высмеял девчонку, чтобы не казаться “неженкой” перед пацанами. Костина же простая любовь к людям была образцово бескорыстной. Варя тем временем уже была совсем близко и радостно замахала рукой команде. — Ладно, Ангел, иди развлеки её, — отпустил парня Тимур. — Заодно договоришься, чтобы заметку о “Пассате” побыстрее в газете разместили. — Понял, — Костя ловко спрыгнул на палубу. Пока Дима из фотокружка настраивал камеру, Варя с Костей прогуливались по пирсу. Витя драил палубу совсем рядом и отчётливо слышал каждое слово. Краем глаза он поглядывал на них время от времени. Светло-голубые, почти бесцветные глаза Кости отражали солнечные блики. Ангел оглянулся на “Пассат”, изучающий взгляд на мгновение остановился на Вите. Костя подмигнул и махнул Соловьёву, как бы говоря: “Так держать, Валет! Трудишься на благо команды”. — Я и не знала, что мы вас идём снимать! — Варя старательно изображала удивление. — Дима попросил помочь, а я ведь редактор стенгазеты, у нас хорошие фотографии всегда востребованы. — Это точно! Фото нашего “Пассата” должно отлично вписаться в следующий выпуск, — заметил Ангел. Стоило Тимуру отвернуться, как Костя расслабил плечи и улыбнулся девушке просто, теперь без лишних формальностей. Переключился, когда было уместно. Не раньше и не позже. Каждое движение правильное — словно только ему известный танец. — К слову, классно в волейбол поиграли, — вспомнил Костя. Варя пригладила косы и, запутавшись в руках, вцепилась в края футболки. — Правда? Я думала, ты только от нечего делать с нами сыграть согласился.. — Поддержать идею соотрядницы всегда важно. Это ведь показывает сплочённость коллектива, — со знанием дела говорил Костя. — А когда играют хорошо, тем более, отчего же не присоединиться? — Ага… Это ты правильно говоришь! — Романова, поможешь с кадром? Экспонометр от бликов зашкаливает! — у Димы всё что-то не ладилось с Зенитом. Варя, едва дослушав просьбу, почти испуганно помотала головой: — Ой, я же в технике не разбираюсь, больше в композиции. Может, кого-то из ребят попросишь? Она отвернулась к Ангелу, мгновенно забыв о товарище. Пацан кинул недовольный взгляд на Костю, который это явно уловил. — Я помогу, — Костя направился к неудавшемуся фотографу. Варя немного расстроенно поплелась следом, видимо, не слишком хотела делить внимание Кости. Спорить, естественно, не стала, тихо встав позади. — Так, тут и правда экспонометр врёт немного. Ничего, мы в ручную поправку на блики сделаем, — настраивал камеру Костя. — Варь, ты, наверное, уже дочитала “Романа и Юльку”? — добродушно поинтересовался он, не отрываясь от аппарата. Варя с надеждой распахнула глаза. — Ты запомнил? — Конечно, ты же в поезде показывала её. Рассказывала, что в июне смотрела “Вам и не снилось” и теперь будешь оригинал читать. — Да, я дочитала, — Варя плюхнулась на мокрые доски, не заботясь об одежде. — Книга ничуть не хуже, мне даже больше понравилась, чем фильм! — Дим, я выдержку и диафрагму выставил. Всё готово. Пацан, поблагодарив, принялся крутиться с аппаратом вокруг яхты, только успевал щёлкать затвор. — Мне показалось, книга больше про чувства, а фильм — про то, как взрослые предают, — вернулся к обсуждению Костя, любуясь проделанной работой. Варя тоже поднялась на ноги, со всем вниманием разглядывая царапинку на локте. — Ага, в книге больше про чувства. Наверное, немного несерьёзно, но… — Не оставляет равнодушным, — мягко перебил Костя. Уголки губ девочки дрогнули, выдавая облегчение. Витя удивлённо покосился на Ангела. Фильм он тоже смотрел — ходил вместе с Лерой, но книгу как-то не солидно было читать в его возрасте. Это для девчонок же — любовь, драма всякая. — Ты тоже читал? — неверяще переспросила Романова. — Читал, — увлечённо подтвердил Костя. — Любопытно стало, как классика зазвучала на новый лад. Варя просто кивнула, видимо, потеряв остатки словарного запаса. В её робких глазах застыло то самое чувство, которое испытываешь, когда говоришь с удивительным, имеющим своё уникальное мнение человеком. — Через неделю хотят провести день культуры чувств… — наконец, заговорила она, почти запинаясь. — Да, я слышал. Нам уже собрание поставили, тебе сообщили? Планируется репетиция танцев для танцевального вечера, — подхватил Костя. — В общем, я хотела спросить… — Варя беспомощно пялилась куда-то в район плеча Кости. — Ангел! Помощь твоя нужна! — голос Тимура разрезал воздух. Ангел, подарив Варе извиняющуюся улыбку, мгновенно оказался на палубе. На лице снова собранность, в глазах — спокойное море. Уверенность и готовность подставить плечо товарищу. “Какой же он на самом деле этот Костя?” — задумался Соловьёв. Что за чудо-талант у него нравиться всем? Витя посмотрел на свои покрасневшие руки, мокрые от грязной воды. Хотелось, чтобы и ему Тимур доверял, как самому себе, девчонки смотрели с придыханием и даже колючий фотограф Димка остался благодарен. — Эй, Валет! Ты работай, а не мечтай! — прокричал откуда-то сверху Король, и Витя с новыми силами принялся тереть доски.

* * *

Сошли на берег за пару минут до обеда. — Отлично поработали! — объявил Тимур, смывая солёной водой кровь с лопнувшей на ладони кожи. — Завтра снова выйдем в бухту, только теперь обычной морской прогулочки не ждите. — Заживём, — довольно протянул Шип. — Все ещё копаются у причала, а мы уже готовимся во всю! — А как иначе? Лучшие снова впереди, — усмехнулся Граф. Будто предчувствуя вопрос Вити, Тимур уточнил: — Валет, ты сдашь зачёт, и сразу к нам присоединишься. Посмотрим, что сможем поручить тебе. Витя выдохнул. — Да, капитан! Улучив момент, когда Тимур пропустил остальных вперёд, Витя подошёл ближе. — В облаках сегодня витаешь, Валет. Ну, говори, — распорядился Король. — У меня сестра в восьмом отряде. Лера. Её там один пацан доставал первое время. Сейчас, говорит, всё хорошо, а вожатая беспокоится, что врёт она. Идущая впереди часть команды с любопытством оборачивалась, но под взглядом Тимура прибавила шаг. — Так, продолжай. — За ним бы проследить, узнать, что на уме. Сможешь помочь? — Витя поднял глаза на Короля. Королёв не раздумывал ни секунды: — Всё решим. Тимур негромко, по-особенному свистнул, и через пару секунд из зарослей можжевельника вынырнул Шустрый. — Сообщение для Зорко, — вполголоса произнёс Тимур. — В восьмом отряде пацан к сестре Валета липнет. За пацаном этим проследить нужно: с кем трётся, чем дышит, что затевает. Шустрый внимательно слушал. — Приметы передай, — велел Тимур Вите. — Зачинщика зовут Стас Лазарев, в живую я его не видел. А сестра Лера. Бледная, худенькая, волосы тёмные. — Принято! Могу я идти? — Свободен, выполняй. Не успел Витя моргнуть, как Шустрый снова исчез в зарослях. — Спасибо, — серьёзно проговорил Витя. Тимур по-доброму дёрнул плечом, мол, к чему лишние слова. — Своих в обиду не даём. Он бодро повысил голос: — У нас — один за всех! — И все за одного! — прогремели ребята в ответ.