ripple

Это была одна из теплых весенних ночей… когда цветы уже отцвели, все зеленеет, воздух теплый, а дождь еще также холодный. Лежа на татами, под одеялом, лицом к открытому окну, капли, с которого попадали на лицо, подросток пялился в пустоту. Мир вновь был поставлен на паузу, порога комнаты никто не покидал и… все не имело смысла. Только дождь капающий на нос и отвлекающий от тишины мыслей. На ноге был браслет, блокирующий его причуду. (действительно кто будет доверять бывшему злодею… даже если он стал ребенком…) В голове вспыхнуло воспоминание что-то о озвученном “прости” связанном с этим браслетом, но он не особо помнил. Дождь все также капал… прям как время что всеми силами было желание остановить (возможно навсегда). Нажать на паузу и сбежать. И бежать, бежать, пока в легких не останется воздуха, ноги не запутаются в друг друге и его лицо не встретит асфальт – все эти теоретические события были в разы приятней… чем чужие гетерохромные глаза, ожидающие ответов и объяснений. Если бы была возможность остановить время они бы просто застыли, а тебе не нужно было в них смотреть и сталкиваться с нежелательной реальность. Жить – это тяжело. Контролировать эмоции – это тяжело. Справляться – это очень тяжело. Неизвестно как Даби смог это сделать. Смог ли вообще? Взрослые… должны знать. Тойя аккуратно встал замотанный в футон и изяществом ежика, что пытается притворяться лаской, присел на створку окна, медленно вытаскивая ноги по одной, пытаясь не уронить одеяло и себя вместе с ним – не совсем успешно т.к разок он все же упал под весом назад, не успев скооперироваться, но одеяло и футон смягчили падение (никакого порядка и “вещи всегда должны лежать на своих местах” не надо). На улице пахло свежестью, а дождь был ещё холоднее чем можно было представить по каплям, что ранее попадали в комнату, но здесь на холодной крыше было легче чем было в комнате, в которой хотелось только сжаться и исчезнуть под давящими со всех сторон стенами.. (иногда ощущение себя в собственном теле кажется невыносимым. Тошнотворным. Жаль футоновый монстр, о котором он когда-то давно травил байки Нацу не был настоящим…) Дождь падал на лицо, постепенно мочил одеяло, разбивался о вытянутую ладонь и…успокаивал. Обжигаясь о собственную причуду сотни, может даже тысячи раз это стало очень привычным занятием, но холод… был менее знаком, но приятным. Какое-то странное чувство дома (возможно того самого когда тебе течет вода с крыши за шиворот, а ты не обращаешь внимание и наблюдаешь как отец “тренирует” свое творение во время грозы, пока мама пытается это остановиться и защитить пятилетку, попадаясь под руку Старателю. А ты безмолвно наблюдаешь невидящим взглядом держа в руке промокший подсвечник). В какой-то момент Тойя просто прикрыл глаза и лег на крышу. Время капало подобно каплям воды развивающимся по крыше, но в этих тысячах капель в секунду нельзя было найти определенный тайминг времени. Что же было не так в увиденной им сцене? Отец? Шото? Может быть… существование матери в ней? (какого ей, той женщине, что попадала под горячую руку героя номер два, пытаясь защитить своего ребенка, было узнать, что ее первенец умер… что он стал злодеем из его же первых уст… О скольких вещах обычно жалеет человек? Если бы была хоть одна, о которой определенно точно должен был жалеть Даби – это обязана быть мама. “Мой мальчик… мне так жаль!” Записи, что он видел воспроизводились у него в голове, подобно пленке, что прокручивались у него перед глазами. Та самая “последняя битва Даби”). Постепенно, он становился все меньше, меньше и меньше, словно ожидая, что тот самый засасывающий футонный монстр все же придет за ним – но он не пришел. Возможно его спугнули чужие шаги, в разы более человеческие, чем любых существующих на свете монстров. (не то чтобы в его жизни ими являлись кто-то помимо отца и человека, смотрящего на него из зеркала, конечно). Тойя открыл глаза и своим невидящим взглядом наткнулся на Ямаду, придерживающим над ним зонтик. Подросток сел и оттолкнул его ручку в другую сторону. Какой смысл брать зонт и использовать его на нем? – Не стоит. Грустная туча даже собрала себя в кучу и села внутри одеяла обняв себя за колени. Все чтобы закрыться и так и сказать “мне это не нужно”. Мужчина на это только вздохнул, подсел вновь и вновь подставил несчастный зонтик над мокрым котом (ребенок поистине имел характер кота – не удивительно, что первым рефлексом Айзавы было притащить его к ним домой). На нем был зеленый дождевик и дождь ему был не страшен, но зонтик почему-то всё так же продолжали отталкивать. – С тобой все хорошо? – спустя пять попыток чуть ли не выбросить за борт несчастный предмет, что удерживался непоколебимой рукой, прозвучал вопрос от мужчины. – Да, – словно пытаясь безуспешно поймать палку с игрушкойя словно озлобленный на весь мир контактнок ребенок кинул из своего развалившегося бурито, – я не злодействую. Все со мной хорошо. – Тойя, я спрашивал о другом… – Я знаю, просто… все хорошо. Ничего не случится. Можете быть спокойны и не тратить на меня время. – Конечно. Вот только знаешь это мое решение – потратить на тебя время. Зонтик наконец-то поддался и уже через пару секунд вновь появился над макушкой подростка. В этот раз тот не пытался что-то с этим сделать, словно окончательно сдавшись. – Ты вновь закрылся в четырех стенах… я просто хочу узнать если тебе нужна помощь. Или просто компания. Ребенок оставался безмолвным завёрнутый в свой футон. – Ты не один, хорошо? Ты всегда можешь поделиться с нами и мы можем тебе помочь – иначе зачем вообще нужны взрослые? Если не помочь вынести то, что сам ребенок не в состоянии. Все также тишина. А мужчина никогда не собирался сопротивляться своему желанию заполнить её и попытаться хоть как-то достучаться до глухих стен. – Ну знаешь-… – По всей видимости я никогда не знал зачем нужны взрослые. Тойя выглянул из своего мокрого укрытия – если он кот почему же так сильно любит именно холод? В одну из ночей выглянув из окна он заметил какого-то фрика спящего в спальном мешке в сугробе… возможно стоило обратить на это внимание в тот раз… (они обязательно обсудят это с Шотой позже). – Знаешь это тоже… это тоже нормально. Не все родители хорошие и не все знают как себя вести с детьми. Но мы с Айзавой и Эри рядом с тобой. Так что… ты можешь расслабиться и поделиться тем что тебя гложет с нами – это нормально. Мы рядом специально ради этого. – … – И знаешь Эри… очень скучает по тебе. (в памяти были свежи моменты когда она заходила, видела глухую стену, и утыкалась в живот Хизаши, скрывая слезы и не осмеливались нарушить границу. Не осмеливаясь увидеть разбитого подростка…) Тойя чей взгляд был потухшим, не отражающим ни единой капли света и, что уткнулся куда-то в пустоту, словно тут осталось только тело реагирующее на автопилоте… – внезапно в этих глазах появилась капля света и они смогли найти и встретиться с теплыми глазами взрослого. – Я просто… мне жаль. – Все хорошо, не нужно извиняться. Мы все понимаем. – Я просто… все было стабильно… как будто только что-то начало собираться из осколков как тут Шо… – он сглотнул и нервно облизал потрескавшиеся губы, – и все вновь посыпалось. Вся реальность пошла трещинами и я просто… я не знаю что делать. В тот день у него случилась паническая атака и он обливался слезами не в состоянии что-либо выговорить помимо невнятных невнятных извинений, которые и на слова не были похожи. Его причуда вновь восприняла попытку выйти из под контроля и всячески пыталась поместить его тело в самое сердце пекла. И неконтролируемые слезы-языки пламени бесконтрольно ранили его кожу.. (Шото мог только вызывать лед, топить его и тушить этой водой, максимально пытаясь не задеть и не ранить, торопясь к учителю Айзаве). И именно это стало причиной этого браслета на ноге: Тойя заперся в своей комнате и не подпускал никого ближе. Они не могли рисковать безопасностью ребенка, но и держать в ежовых рукавицах, в попытках не задушить тоже было перебором – браслет стал компромиссом. – А кто сказал что тебе нужно что-то делать? Капли дождя все еще барабанили по зонтику и рука с ручкой зашла в опасный уровень близости – казалось моргни и лапа тебя цапнет, но – в этот раз никто не стремился его оттолкнуть. – Никто не ждёт от тебя этого Тойя, – мужчина зарылся свободной рукой в промокшие волосы подростка – они были серые с ярко белыми корнями. После встречи со своим прошлым в лице Шото он срочно перекрасился в черный и с того момента вовсе не трогал волосы. Они даже доросли до той степени где Эри могла спокойно плести косички, а подросток беспроблемно скрывать половину лица своей челкой. – Слушай, к слову, ты хочешь пойти в Айзаву и отпустить волосы? Обычно люди от нежелания ухаживать за ними срезают, а вы походу забываете о существовании волос вот и отпускаете длину… Подросток неосознанно подставился под прикосновение и иногда незаметно морщился от боли, но не пытался отстраниться. Ямада не мог этого не заметить. И вспомнить, что конкретно привело его сюда. И те минуты, что он смотрел на потухшего ребенка и сомневался, что стоит сделать: нарушить его личное пространство и залезть в его трясину или оставить в покое? (зонтик и дождевик стали достойным ответом). – Как твоя голова? Больно было падать? – Все хорошо… футон сгладил падение. Извините, если это было громко. – Все хорошо, – упасть на пол было не так плохо, как поскользнуться на крыше. Меньшее зло. – Желательно в следующий раз конечно будь аккуратней и передвигайся отдельно от одеяла. “В следующий раз”, ему не стали запрещать, отчитывать и читать нотации… просто “будь аккуратней”. Дикость. – Разве вы не учитель? Почему вы столь халатно относитесь к нарушению правил? – У нас было правило для подобного случая? – преувеличенное удивление. – …нет. – Роль нравоучителя обычно занимает Айзава, я же лишь пытаюсь сохранять или растягивать границы. А самое первое правило для детей, которому я пытаюсь придерживаться “будьте в безопасности”. – Я сейчас подхожу под эту категорию? – Едва ли удовлетворительно. – Эм?.. Хизаши кинул смешок растерянному лицу ребенка. – Нет смысла мариновать тебя в горшке, поддерживать стерильную чистоту и ходить на цыпочках. Дети не тупые – никогда ими не были. Ну может быть немного. Если бегать вокруг с подушкой дабы предотвращать падения ты не научишься самостоятельно падать. Он все также копался в волосах подростка, сопротивляясь желанию заплести косички. – Чем кричать с берега “ты идиот! зачем ты так далеко заплыл?” лучше приплыть и убедиться, что ты в безопасности. Отчитывание где-то в конце списка приоритетов. Рука застыла в волосах на какое-то время, но ребенок не повернулся взглянуть. Дождь все также составлял им компанию. – Знаешь, цветы без ухода вянут и погибают. Самым сильным удается выжить даже в подобном состоянии. И если подобные цветы попадут в хорошие руки первое время будут пытаться умереть, потому что им не привычно быть в безопасности. Они не становятся здоровыми, они всё также остаются почти засохшими корнями и парой зеленых лепестков – больными после отсутствия ухода. Чудо уже то, что они прожили столь долго. Ямада никогда не умел в поддерживающие диалоги. В эмпатичные – да, но не в поддержку. Единственный вывод, к которому он пришел за свою тридцатилетнюю жизнь – это делать то, что он считает правильным и говорить, таким образом чтобы передать то, что он хочет передать. Вести высокие разговоры через свое хобби? На первый взгляд колючий кактус, но безмерно мягкий внутри в лице Шоты давным давно смирился со странными привычками своего мужа. Настоящая искренность ценнее любого “я не умею правильно говорить”. – Никто не ругается на цветок за то что тот растет в своем темпе и не заставляют быть “нормальным”, “здоровым”, “вести себя как обычно”. – пауза. – Может быть не нужно обвинять себя за то состояние, в которым ты есть? Не нужно обвинять себя который пошел по другому пути? – Это очень удобная позиция и она не стирает все что сделал “Даби” в моем лице… – И что же сделал “Даби”? Мужчина все же сдался и стал аккуратно плести волосы с ручкой зонтика в руках. – Из-за меня чуть не умер Нацу… и я столько раз пытался убить Шо… даже в детстве. – Хм? Действительно? И как же малыш Тойя докатился до жизни такой? – Какой ты противный емае… Подросток получил в ответ ухмылку и бессильно вздохнул. – Отец стал игнорировать меня и заменил меня новым ребенком… мне казалось, что это все из-за Шото и я Очень Хотел Внимания. – И ты серьезно хотел ранить его? – …нет. Грустный кокон одеяла издал еле слышимый звук. Шутон уже какое-то время больше просто “комфортно” окружал подростка, заламывающего пальцы, от беспокойства (раньше он теребил пламенем по пальцам, но он выслушал слишком много нотаций по этому поводу… ну и некий навороченный браслет у него на ноге всячески мешал этим заниматься). (не то чтобы он не пытался этим заниматься… тем более в дождь, что был тренировкой силы его пламене под потоком воды… но эта железяка определенно точно была настроена, чтобы не давать ему использовать причуду). – Тогда о чем разговор? Тем более тебе сколько там было? Восемь? Это не удивительно. Ямада сдался и просто отдал зонт человеческому бурито. Резинки, что он по привычке таскал на руках и забывал снимать были как нельзя кстати. – Мы прекрасно знаем, что твоя причуда питается эмоциями. И Старатель как будто поставил себе жизненной целью усугублять это, – “ваще-то это было-”, “я в курсе, закрой рот”. – Твои родители должны были помочь тебе справиться с этим, но увы получилось, что получилось. А ведь только подумать: если бы Старатель не был безответственным куском дерьма Даби бы и не появился. Но он сделал все чтобы это произошло и честно говоря я даже не удивлен. Тойя молчал, долго молчал. А мужчина, что осознал, что немного разгулялся замолк в ответ. – Даже если так я все еще пытался убить Шо… и из-за меня чуть серьезно не пострадал Нацу… – Всю жизнь я был “слишком”: слишком упрямый, слишком эмоциональным, слишком неидеальным, слишком громким, слишком… – его похлопали по плечу, пока он неосознанно вжимался в зонтик, – просто слишком. И это слишком вылилось в то, что оно начало вредить и близким… Нацу… моей матери. Хизаши хотел уже было открыть рот и опровергнуть этот факт (он наизусть помнит досье Даби), но… как будто это будет лишним. В его глазах появился какой-то безнадежный маниакальный блеск. – Если честно… думаю было бы лучше исчезнуть. Лучше было бы не спасать. Может быть если бы всего этого… Если бы Эри… – Тойя, – Ямада схватился жесткой хваткой двумя руками за плечи подростка и заставил его взглянуть за себя. Во взгляде плескалась боль, но неизвестно кому конкретно из них она принадлежала. – Дыши. Тойя сам не заметил как начал задыхаться, как прокусил до крови губу и как из глаз стали падать слезы. Он действительно практически полноценно потерялся в пространстве. Взрослый рисовал у него круги на плечах и аккуратно теребил полузаплетенные волосы в руках. – Тебе тяжело. Это ни капли не удивительно. Не думаю, что хоть кто-либо на твоем месте чувствовал себя лучше. Не бывает прогресса без откатов. А ты в первую очередь ребенок, что сваливает на себя слишком много. Тойю все также был тремор и он цеплялся в одеяло, но тщательно слушал чужие слова. – Ты смог вынырнуть из ненависти, в которой захлебывался Даби и попытался жить для себя… это огромное достижение. Чужие глаза не смотря на покрытое тучами небо словно отражали маленькое количество звезд. – Сделанное не воротишь, ты как никогда прав, но ты не должен использовать это чтобы закопать себя в землю, хорошо? – на этой фразе он схватил ребенка за лицо и прислонил к своему с двумя целями: проверить не плохо ли от всей этой влажности (да, у него был иммунитет к холоду, но это не означало иммунитет к простудам) и сделать акцент на собственных словах. И отстранился. Парень потирал свой лоб с таким видом словно его опять чмокнула исцеляющая девочка, а мужчина использовал этот шанс чтобы сменить настроение играющей пластинки. – Тем более! Судя по тв- эээ, досье Даби, до 23 лет ты не занимался особым криминалом! Крыша у поехала только шесть лет спустя – можешь быть спокоен. – Тоже мне блять утешили. – Все ради моего юного слушателя! – Ваше радио Даби сто тысяч процентов никогда не слушал, не обольщайтесь… – Ну, а как насчет Тойи? – тогда же его радио уже существовало? Как минимум, они живет в одном доме уже продолжительное время и вероятность того, что он подслушивал большая. – Раза два может быть одним ухом слышал… – Ну вот! Значит ты действительно мой юный слушатель! Я ни в чем не ошибся!.. Как-то параллельно данному разговору одеяло было снято с тощих плеч и накинут чужой дождевик. Заплетенный подросток не успел даже моргнуть, как ему уже помогают подняться и ведут к его окну. – Кстати Тойя, – он вновь посерьезнел, параллельно протягивая руку, чтобы помочь перелезть через окно. Промокший кот аж весь ощетинился, напрягаясь от смены сцены. – Вылей потом воду из моего бедного цветка. Иначе он такими темпами помрет. Бедный цветочек стоял сбоку от окна и так уж вышло, что занавеска полу-вылезла из окна и вся вода с неё стекала прямиком в бедный цветок. И той уже накопилось такое приличное количество, что ненароком возникал вопрос: это точно цветок с землей, а не вода и цветок?.. Кажется в их доме появился алхимик, что пытается не камень в золото превратить, а гибискус в кувшинку. И очень старательно пытается это сделать. От взгляда “вы серьезно” Ямада посмеялся и прикрывая окно, потащил подростка вниз, чтобы согреть где угодно помимо застуженной комнаты. (цветок и плесень потом станут пороком, но он определенно скоро вернется спасать свою деточку). – Если серьезно: ты раньше сказал, что что-то только только собираться, а потом разрушилось – не думаешь, что это была плотина? А жить – это учиться плавать в этой воде? И может быть, – я тебе этого не говорил – Шото очень часто беспокоит Айзаву о тебе с желанием встретить тебя снова и сходить куда-нибудь поесть вместе? Яркая улыбка сияла на лице, что обернулось встретить взгляд. – И может быть все не так плохо?