Часть 7. Путь наверх

Верхние Рифы остались позади - тихие, залитые лунным светом, который просачивался сквозь толщу воды. Здесь ещё можно было дышать без боли. Здесь ещё можно было притвориться, что мы просто вышли на ночную прогулку и скоро вернёмся домой. Но каждый из нас знал: дома больше нет. Зип держалась за бок, где расплывался тёмный кровоподтёк. Клэр плыла рядом, готовая поддержать её, если понадобится. Энгель возглавлял отряд. Эдвард замыкал строй, молчаливый и собранный. Оливер плыл справа от меня, то и дело бросая взгляды на костяную пластину, которую я сжимал в руке. Эта штука точно работает? - спросил он после долгого молчания. - Или мы идём по карте, которую нацарапал безумный старик? Жрец не был безумным, - ответил я. - Он был... другим. Он был жутким, - подала голос Зип. - Говорят, что он старше самой Обители. Что он был первым, кто вошёл в жерло Сердца, когда магма ещё дышала воздухом, а не водой. И с тех пор он не покидал пещеру. Это всего лишь слухи, - сказала Клэр. Слухи не лгут, - внезапно произнёс Эдвард. Все обернулись. Эдвард говорил редко. Он выдержал паузу и продолжил: Жрец Шрамов видел то, чего не видим мы. Если он дал карту - значит, она настоящая. И ты веришь в это пророчество? - спросил Оливер, и в его голосе прозвучало что-то, чего я раньше не слышал. Не сомнение. Скорее - надежда, которую он боялся признать. Эдвард помолчал. Я верю в то, что видел, - ответил он наконец. - И я верю в то, что слышу. Мы переглянулись. Эдвард никогда не говорил о себе. Никогда не объяснял, почему он молчит, почему он, самый незаметный из тройки, вдруг решил идти за мной. И что ты слышишь? - тихо спросил я. Зов, - ответил Эдвард. - Он слабый. Тихий. Но он есть. Я слышал его с детства, но никогда не понимал, что это. Думал, что просто схожу с ума. А потом появился ты. И твой росток. И я понял: то, что я слышу, - это не безумие. Это направление. Он замолчал. Вода вокруг нас стала чуть мутнее - мы входили в Илистую Пустошь. Ты никогда не говорил, - произнёс Оливер, и в его голосе была странная смесь обиды и понимания. Ты бы не поверил, - ответил Эдвард. - Ты ненавидел Возвращенцев. Ты ненавидел всё, что связано с Зовом. Если бы я сказал тебе, что сам его слышу, ты бы возненавидел и меня. Оливер замолчал. Его белые волосы колыхались в такт течению, а лицо было неподвижным, как маска. Я видел, что внутри него идёт борьба. Ты прав, - наконец сказал он. - Я бы возненавидел. Потому что боялся. Я всю жизнь боялся, что Зов проснётся и во мне. Как в моей матери. - Он повернулся ко мне. - Когда я увидел твой росток, я увидел в нём всё, что ненавидел в себе. Ты был зеркалом, Садовник. Кривым, уродливым зеркалом, в которое я не хотел смотреть. А теперь? - спросил я. Теперь я смотрю, - ответил он. - И вижу не тебя. Вижу себя. Того, кто устал бояться. Того, кто хочет узнать правду. Моя мать ушла на поверхность, когда я был мальком. Она слышала Зов. Она бросила нас - так мне говорил отец. Но теперь я думаю: а что, если она не бросила? Что, если она ушла, чтобы подготовить путь? Что, если она всё ещё там, наверху, и ждёт меня? Он замолчал. Никто не нарушал тишину. Даже Зип, которая обычно не упускала случая съязвить, молчала, глядя на Оливера широко раскрытыми глазами. Я иду за тобой, - продолжил Оливер, обращаясь ко мне, - не потому, что Жрец сказал. Не потому, что пророчество. А потому, что я хочу найти её. Или хотя бы понять, почему она ушла. Может быть, тогда я пойму и себя. Я кивнул. Слова были не нужны. А ты? - спросила Клэр, поворачиваясь к Зип. - Почему ты с нами? Ты ведь не слышишь Зов. Ты не Возвращенка. Могла бы остаться в городе. Зип фыркнула. И что бы я там делала? Продолжала цепляться за Оливера? Издеваться над мальками и притворяться, что мне весело? - Она покачала головой. - Я устала, Клэр. Устала быть злой. Устала быть чьей-то тенью. Всю жизнь я шла за Оливером, потому что боялась идти сама. А теперь... - она взглянула на двухцветную прядь, которую вертела в пальцах. - Тем более я слышала у людей есть много разных вкусных блюд. Клэр улыбнулась. Вот оно как. Зип не ответила, но уголки её губы дрогнули. Мы углублялись в Илистую Пустошь. Вода здесь была мутной, как взвесь из пепла и времени. Давление падало. Жабры начинали болеть. У Клэр закружилась голова, и Энгель поддержал её под руку. Зип морщилась от боли в боку, но не жаловалась. Оливер плыл впереди, рассекая муть мощными гребками. Эдвард, как всегда, замыкал. А потом мы услышали гул. Низкий, утробный. Он шёл не от Сердца Дагона - мы были слишком далеко от Зз'лг-Тха. Он шёл снизу. Из расщелины. Это ещё что? - прошептала Клэр. Эдвард замер. Его глаза обежали пространство, и я увидел, как он побледнел. Архитеутис, - коротко сказал он. - Древняя тварь. Здесь было кладбище китов-предков. Иногда в таких местах пробуждаются... вещи. Какие вещи? - спросил Энгель, сжимая кулаки. Те, что устраивают засаду в костях, - ответил Эдвард. - И те, кто спит, пока кто-то не разбудит. Из ила поднялась тень. Огромная, бесформенная, покрытая костяным панцирем. Десятки щупалец тянулись от её тела, каждое заканчивалось зубастой пастью. Тварь была слепой - но она чувствовала вибрации. Чувствовала нас. Рассредоточиться! - крикнул Оливер. - Не стойте на месте! Мы разлетелись в разные стороны. Одно из щупалец ударило в то место, где я только что был, и подняло облако ила. Второе метнулось к Зип, но она увернулась - раненая, но всё ещё быстрая. Нужен план! - крикнул Энгель, уклоняясь от третьего щупальца. Я могу её ослепить, - сказал я, чувствуя, как росток начинает пульсировать. - Но ненадолго. Этого хватит, - отозвался Эдвард. - У неё есть уязвимость. В основании панциря. Там нет кости. Если ударить туда, когда она откроется... Она не откроется, пока мы будем просто бегать, - перебил Оливер. - Нужно, чтобы она атаковала. По-настоящему атаковала. Тогда панцирь приподнимется. Значит, нужна приманка, - тихо сказала Клэр. Я буду приманкой, - в один голос сказали Оливер и Энгель. Они переглянулись. Ты сильнее, - сказал Оливер. - Ты нужен для удара. А я быстрее. Я заставлю её раскрыться. Энгель хотел возразить, но Оливер уже рванулся вперёд. Он плыл прямо на тварь. Щупальца метнулись к нему, но он уклонялся - резко, ловко, непредсказуемо. Тварь развернулась, подставляя панцирь. Давай! - крикнул Оливер. Я закрыл глаза и сосредоточился. Росток на макушке вспыхнул. Яркий зелёный свет разорвал мутную воду, ударил по твари, и она замерла, ослеплённая. Её панцирь приподнялся, открывая незащищённую плоть. Сейчас! - крикнул Эдвард. Энгель ударил. Мощно, всем телом. Его кулак вошёл в основание панциря, и тварь взревела - низким, вибрирующим звуком, от которого задрожала вода. Эдвард метнулся следом и нанёс второй удар, точный и смертоносный. Зип, превозмогая боль, вонзила в рану осколок кости кита-предка, который подобрала на дне. Тварь дёрнулась в последний раз и затихла. Мы висели над ней, тяжело дыша. Ил медленно оседал. Оливер вытер кровь с разбитой губы и усмехнулся. Неплохо для первой совместной охоты. Это была не охота, - поправил Энгель. - Это была бойня. И мы победили. Мы победили, - повторила Зип, пробуя слова на вкус. - Звучит приятно. Мы выбрались из расщелины. Вода стала светлее. Лунный свет проникал сквозь толщу, и я видел лица своих спутников - усталые, израненные, но живые. Смотрите, - прошептала Клэр, указывая вверх. Там, на поверхности, сквозь воду просвечивали очертания далёкого берега. Огни. Мерцающие, тусклые, но настоящие. Сиэтл. Мы почти на месте, - сказал Оливер, и его голос дрогнул. - Ты готов, Садовник? Я сжал костяную пластину. Нет, - честно ответил я. - Но я иду. Оливер протянул мне руку - как там, у Верхних Рифов, после спасения. Я пожал её. Тогда мы с тобой, - сказал он. - Все мы. И мы поплыли к берегу.