Часть 8. Шёпот Сиэтла

Мы остановились на мелководье, где вода уже не держит, а воздух ещё не зовёт. Гравитация здесь была слабее, чем на суше, но уже ощутимее, чем в глубине. Мы висели в этой пограничной зоне - шесть фигур, застывших между двумя мирами. Впереди, в каких-то пятидесяти футах над нами, колыхались волны. Сквозь них пробивался лунный свет. Значит, вот и всё, - произнёс Оливер. Его голос звучал глухо, словно доносился откуда-то издалека. - Дальше - воздух. Дальше - Сиэтл, - поправила Клэр. Это одно и то же. Я смотрел вверх, на дрожащую границу между водой и небом, и чувствовал, как росток на макушке тянется туда, где волны разбиваются о невидимый берег. Он знал дорогу. Он всегда знал. Энгель подплыл ко мне ближе. Как ты? - спросил он. Боюсь, - честно ответил я. - Но уже не так, как раньше. Раньше я боялся, что не дойду. Теперь боюсь того, что будет после. После - мы, - произнёс он. - Разве этого недостаточно? Я оглянулся на остальных. Зип нервно накручивала на палец прядь волос. Эдвард, как всегда, был неподвижен, но в его молчании больше не чувствовалось угрозы - только внимание. Клэр держалась за плечо Энгеля. Оливер смотрел вверх, и его треугольные наросты матово блестели. Достаточно, - ответил я. - Более чем. Тогда чего мы ждём? - подала голос Зип. Я достал костяную пластину. Она всё ещё была тёплой, но пульсация стала слабее. Линии на ней указывали прямо вверх. Я спрятал пластину в складках своей накидки - единственной одежды, которая у меня была, - и глубоко вдохнул. Вода обожгла жабры. В последний раз. Пора. Я оттолкнулся от дна и поплыл вверх. Переход был мучительным. Жабры сжались в агонии, лёгкие развернулись, как смятые лепестки, и первый вдох воздуха оказался ударом - острым, обжигающим, выворачивающим наизнанку. Я рухнул на четвереньки на мокрый песок, и меня вырвало водой. За мной выползли остальные. Энгель стиснул зубы так, что на скулах проступили вены, но не издал ни звука. Клэр плакала, хватая воздух маленькими, судорожными глотками. Зип ругалась - длинно, витиевато, изобретательно. Оливер просто лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо, а по его лицу текли то ли слёзы, то ли капли воды. Эдвард сидел на корточках и дышал - медленно, размеренно, как будто всю жизнь только этим и занимался. Наш отдых затянулся на несколько часов, и когда боль утихла, оставив лишь тупую ноющую пустоту там, где раньше были жабры, пришло осознание: мы голые. Не в прямом смысле - набедренные повязки из водорослей и моя накидка никуда не делись, но они были одеждой Глубоководных, а не людей. Мы не можем идти в город в таком виде, - сказала Клэр, оглядывая наш отряд. Проблема решилась неожиданно быстро. Неподалёку от пирса, где волны выбросили старый мусор, мы наткнулись на груду забытых вещей: ящики с тканью, старые плащи, даже несколько пар обуви - стоптанной, но целой. Люди часто оставляют вещи у воды. Иногда - навсегда. Мы оделись. Неуклюже, непривычно. Зип закуталась в длинный серый плащ и тут же запуталась в рукавах. Оливер накинул на плечи тёмное пальто, которое нашёл на скамейке, и поднял воротник, пряча длинные белые волосы и треугольные наросты на голове. Энгель стянул со старой вешалки растянутый свитер и напялил его поверх своей повязки, которая теперь выглядела как бандана. Клэр нашла мягкую кофту с капюшоном, Эдвард молча натянул чью-то забытую штормовку. Я надел длинный плащ, найденный тут же, в куче выброшенных вещей. Он пах солью и машинным маслом, но скрывал мою накидку и костяную пластину, спрятанную на груди. Мы выглядим как бродяги, - констатировала Зип. Зип, Мы и есть бродяги, - ответил Оливер. - По крайней мере, теперь. Путь через ночной Сиэтл был похож на сон. Запахи - выхлопные газы, гниющие водоросли, кофе, жареное мясо - обрушились на нас, как волна. Мы крались по окраинам портового района, стараясь держаться теней. Я сверялся с картой. Костяная пластина больше не пульсировала - она просто была тёплой, и линии на ней слабо светились, когда я поворачивал её в нужном направлении. Мы шли вдоль берега, огибая ржавые контейнеры и пустые причалы, и с каждым шагом огни города становились ближе. Далеко ещё? - спросила Зип. Судя по карте, за тем пирсом должен быть старый маяк, - ответил я. Судя по карте, - передразнила она. - А если твоя карта врёт? Жрец не врал, - тихо сказал Эдвард. Зип хотела что-то ответить, но осеклась. Мы прошли ещё немного, и вдруг она замерла на месте. Там что-то есть, - прошептала она. Все напряглись. Зип указывала дрожащим пальцем куда-то в темноту, где у мусорного бака что-то шевелилось. Маленькое, серое, с голым хвостом. Это... это тварь? - спросила она, отступая за спину Оливера. - Оно смотрит на меня! Существо пискнуло и юркнуло в подворотню. Зип взвизгнула и вскарабкалась на Оливера, как на скалу. Уберите это! Уберите! Зип, - Оливер с трудом сдерживал смех, - это просто маленькое и безобидное существо. Мне всё равно! Она смотрела на меня своими маленькими глазами! У неё был голый хвост! Ты сражалась с тварью в Илистой Пустоши, - напомнил Энгель. - Та была больше тебя в восемь раз. У той твари не было такого мерзкого хвоста! Мы рассмеялись. Впервые за долгое время - по-настоящему, от души. Даже Эдвард хмыкнул. Зип слезла с Оливера, поправила плащ и гордо задрала подбородок. Я не испугалась. Я просто... проявила бдительность. Конечно, - согласилась Клэр, улыбаясь. Мы двинулись дальше. Улицы становились шире, витрины - ярче. Мы проходили мимо книжного магазина, когда Клэр вдруг остановилась как вкопанная. Она прижалась ладонями к холодному стеклу, разглядывая ряды книг. У них тоже есть Саги, - прошептала она. - Много Саг. Целый мир Саг. Я встал рядом и посмотрел на своё отражение в витрине. Из стекла на меня глядел незнакомец. Бледное лицо, чёрные волосы, спадающие на плечи, длинный плащ, скрывающий фигуру. Росток на макушке, потускневший, но всё ещё узнаваемый, выглядел теперь как странное украшение - заколка или амулет. Я поднял руку и коснулся его кончиками пальцев. Отражение повторило жест. Это я? - пробормотал я. Ты, - ответила Клэр. - Просто теперь другой. Оливер тоже задержался у витрины. Он долго смотрел на своё отражение, на белые волосы, на треугольные наросты, которые теперь можно было принять за костяные украшения. Странно, - произнёс он. - Я думал, что буду выглядеть как чудовище. А выгляжу как... человек. Почти. А мне идёт, - Зип покрутилась перед стеклом, разглядывая свой серый плащ. - Я похожа на героиню человеческой Саги. Ты похожа на пугало, - беззлобно бросил Оливер. Сам ты пугало! Мы шли дальше, и с каждым шагом город становился всё более чужим и одновременно всё более знакомым. Автомобиль, припаркованный у тротуара, заставил нас замереть - огромная металлическая тварь с мёртвыми глазами-фарами. Зип обошла её по широкой дуге, ожидая, что машина оживёт. Энгель потрогал капот кончиками пальцев и отдёрнул руку - тёплый. Оно живое? - спросил он. Нет, - ответил я, хотя сам не был уверен. - Кажется, люди используют их, чтобы передвигаться по суше. Как мы используем течения, - догадалась Клэр. Только медленнее. Зип нашла забытые кем-то на скамейке пончики и, распробовав, заявила, что это лучше креветочной пасты. Оливер фыркнул, но молча съел кусочек и облизнул пальцы. Никому не говорите, - буркнул он. О чём? - ухмыльнулась Зип. - О том, что грозный сын Марка ест человеческие сладости? Именно. А потом мы увидели небо. Облака расступились, и над нами рассыпались звёзды - те самые, которые мы видели со дна лишь как смутные искры. Теперь они были повсюду. Тысячи, миллионы звёзд. Мы стояли, задрав головы, и никто не мог вымолвить ни слова. Энгель, который никогда не показывал слабости, сел на бордюр и молча смотрел вверх. Клэр плакала. Зип крутила головой, пытаясь сосчитать хотя бы малую часть, и наконец сдалась. Ладно, - тихо сказала она. - Ради этого стоило вылезти. Мы двинулись дальше по карте и вскоре вышли к небольшому скверу, где под единственным фонарём стояла скамейка. На ней сидела женщина с детёнышем. Человеческим детёнышем. Маленьким, пухлым, с копной светлых волос. Детёныш уставился на нас. Мы уставились на него. Ма, - сказал детёныш, указывая пальцем на Зип. - У тёти волосы разные. Зип замерла. Её глаза расширились. Она смотрела на ребёнка так, будто тот был опаснее твари из Илистой Пустоши. Оно говорит, - прошептала она. - Оно маленькое и говорит. Это ребёнок, - тихо пояснила Клэр. Я знаю, что это ребёнок! - огрызнулась Зип. - Просто... оно такое крошечное. И оно на меня смотрит. Почему оно на меня смотрит? Потому что ты красивая, - сказала женщина, улыбаясь. - Извините, он у меня очень любопытный. Редко увидишь такую причёску. Зип открыла рот, закрыла, потом снова открыла. Спасибо, - выдавила она. - Я... мы... нам пора. Мы поспешили уйти. Зип шла, не оборачиваясь, и бормотала под нос что-то о «маленьких человеческих существах, которые ничего не боятся». Маяк нашёлся там, где указывала карта - на краю заброшенного пирса. Старое каменное здание, покрытое ржавчиной и граффити, молча смотрело пустыми окнами на океан. Но пройти к нему напрямую не вышло: перед пирсом, под единственным работающим фонарём, стояли двое. Мужчина и женщина - поздние прохожие. Они курили и тихо разговаривали. Мы замерли в тени грузового контейнера. Обходить, - прошептал Оливер. - Тихо. Но мужчина уже поднял голову. Его взгляд скользнул по нам - шестерым фигурам в странной, разномастной одежде, с бледными лицами и мокрыми волосами. Он нахмурился, толкнул женщину локтем. Та обернулась. Я видел, как она рассматривает нас: высокий рыжий парень в растянутом свитере и с повязкой на голове. Девушка с каштановыми волосами, которая смотрит на звёзды, а не на дорогу. Ещё одна, с двухцветной гривой, в сером плаще не по размеру, жующая что-то на ходу. Молчаливый бледный юноша с седыми волосами. И высокий парень в тёмном пальто с поднятым воротником, из-под которого выбиваются длинные белые пряди. Эй, - окликнул мужчина. - Вы в порядке? Помощь нужна? Нет, спасибо, - ответила Клэр, и её голос прозвучал почти по-человечески. - Мы просто... гуляем. Мужчина переглянулся с женщиной. Странно вы одеты для прогулки. После шторма, что ли? После шторма, - подтвердила Зип, не моргнув глазом. - Лодку перевернуло. Еле выбрались. Женщина сочувственно покачала головой, взяла мужчину под руку и потянула прочь от нас, что-то шепча ему на ухо. До меня донёсся обрывок: "...не связывайся, мало ли кто тут шатается по ночам..." Они ушли. Мы выдохнули. "Лодку перевернуло", - передразнил Оливер. - Ты вообще знаешь, что такое лодка? Понятия не имею, - ответила Зип. - Но звучит убедительно. Мы двинулись дальше и наконец добрались до маяка. Вход в пещеру прятался за грудой камней у его основания. Мы протиснулись внутрь. В пещере было темно и тихо. Росток на моей голове вспыхнул, освещая каменную арку. Врата. Я приложил костяную пластину к углублению. Символы на арке слабо засветились. Она резонирует, - тихо произнесла Клэр. - Как губки в Саду. Надо попасть в ритм. В какой ритм? - спросил Энгель. В тот, который мы слышали всю дорогу, - сказал Эдвард. - Шёпот. Мы закрыли глаза и прислушались. Сначала - тишина. А потом - тихий, низкий звук на границе восприятия. Мы настраивались друг на друга, как инструменты. И когда все шестеро задышали в одном ритме, арка ожила. Символы вспыхнули. Пластина рассыпалась в пыль. И в наступившей тишине мы услышали шёпот - тихий, спокойный, одобряющий. Он звучал внутри, в каждом из нас, и он не пугал. Он обещал. А потом, когда шёпот стих, из глубины - не из пещеры, а откуда-то из-под земли, из-под океана, из самой сути вещей - раздался низкий, утробный гул. Это была не та вибрация, что едва не разрушила мой рассудок в первом видении. Не та, что сотрясала Зз'лг-Тха. Этот гул был мягче, глубже. Он прошёл сквозь камень, сквозь воду, сквозь воздух - и затих где-то в груди, как последний аккорд древней песни. Я узнал его. Мы все узнали. Праотец Дагон одобрял. Врата были открыты. Союз завершён. Мы вышли из пещеры на рассвете. Дождь кончился. Над Сиэтлом вставало солнце - первое, которое мы видели по-настоящему. Мы стояли на краю пирса и смотрели, как город просыпается. И что теперь? - спросил Оливер. Его голос звучал мягче, чем раньше. - Мы открыли Врата. Пророчество завершено. А дальше? Я смотрел на город. Где-то там - ответы на вопросы, которые я боялся задать всю жизнь. Дальше мы живём, - ответил я. - Здесь. Наверху. И ждём остальных. Остальных? - Зип фыркнула, но уже без прежней язвительности. - Думаешь, кто-то ещё захочет вылезти после того, что мы пережили? Захотят, - ответила Клэр. - Когда увидят звёзды. Она улыбнулась и подняла лицо к небу, которое теперь было навсегда открыто. Энгель положил руку мне на плечо. Эдвард кивнул. Оливер, помедлив, встал рядом. Где-то вдалеке загудел первый утренний паром. Чайки кричали над пирсом. Пахло солью и водорослями - почти как дома. Я вдохнул полной грудью и впервые за долгое время не почувствовал ни страха, ни горечи. Только странный, хрупкий, почти незнакомый покой.