Узы и оковы

В кабинете повисла напряженная, звенящая тишина, нарушаемая лишь далеким, монотонным боем напольных часов где-то на первом этаже. Мелисса опустила глаза на свои пальцы. Кожа на подушечках покраснела и неприятно саднила, подрагивая от запоздалого выброса адреналина. Сердце девушки, вопреки её напускному спокойствию, в неровном, бешеном ритме колотилось о ребра и отдавалось пульсацией в висках. А в горле застыл ком холодного, липкого ужаса. «Чёртова железяка», — пронеслось в голове, пока она пыталась осознать масштаб катастрофы. Она не просто пришла в логово к Люциусу Малфою. Она теперь ещё и повязана с ним какой-то древней, тёмной магией. Драко, застывший бледным изваянием, переводил ошеломленный взгляд с погасшей диадемы на подругу и обратно. На его обычно самоуверенном лице читалось искреннее, почти детское смятение. Малфой-старший первый нарушил тишину. Его трость ударила о ковер с глухим, похоронным стуком. Он сделал шаг вперёд, и половицы под его ногами издали протяжный скрип. — Какая... занимательная демонстрация ваших талантов, мисс Флэтчер, — ледяной голос Люциуса разрезал тишину, точно остро отточенное лезвие, — Мало того, что вы проникли в мой дом с сомнительной целью, так вы ещё и умудрились активировать артефакт, который, по вашим же словам, смертельно опасен. Браво. Министерство может вами гордиться. Ваша беспечность поистине не знает границ. Он приближался медленно, и каждый его шаг отдавался у Мелиссы где-то в солнечном сплетении. — Лорд... — Молчите, леди. — перебил он резким движением руки. Его взгляд, острый как лезвие, скользнул по ее лицу, по застывшему в нелепом изломе телу, по диадеме, которую она все еще сжимала в побелевших пальцах. — Сначала вы проникаете в мой дом под ложным предлогом, без приглашения, нарушая древнейшие законы гостеприимства и частной собственности. Затем вы, с грацией гиппогрифа в посудной лавке, хватаете ценнейший артефакт, даже не удосужившись наложить элементарные диагностические чары, которым, я надеюсь, обучают даже в самых захудалых магических школах. — Отец! — внезапно осадил его Драко. — Она пыталась помочь! И она накладывала диагностические чары. — Помочь? — Люциус даже не повернул головы в сторону сына. Его взгляд, холодный и цепкий, оставался прикован к Мелиссе. — Твой маленький артефактор, Драко, только что связал мою жизнь и мою магию со своей собственной. Если, конечно, она не лжёт. Что более чем вероятно. Возможно, это был хитроумный план с самого начала. Заполучить диадему, заполучить доступ к магии Малфоев, притворившись жертвой. Как типично для... магглорождённой выскочки. Удар пришелся точно в цель — грубо, расчетливо, со знанием самых уязвимых мест. Мелисса почувствовала, как кровь приливает к щекам — не от смущения, а от едкой, обжигающей ярости, смешанной с неожиданной, острой обидой. Она медленно, почти с нежностью, положила диадему обратно на бархат. Пальцы, стягивающие тонкие перчатки, чуть дрожали, но голос, когда она заговорила, звучал ровно и холодно. — Я полукровка, лорд Малфой. — каждое слово она чеканила отдельно. — Мой отец — чистокровный волшебник из бельгийского рода, если вам угодно сверяться с генеалогическими древами. Но сейчас это не имеет ровным счетом никакого значения. Вы собираетесь и дальше меня отчитывать как нерадивую школьницу? Или подумаем что делать с тем что мы оба в полной заднице? Мне все же не нравится вариант собственной скоропостижной смерти. И я рассчитываю снять привязку, какими бы не были ваши убеждения насчёт моей квалификации. Нужно разорвать замкнутый рунный контур. А для этого, в свою очередь, — она сделала глубокий вдох, заставляя себя говорить твёрдо, — мне нужен доступ к вашей библиотеке, вашим артефакторским инструментам и... образец вашей крови. Добровольно данный. Драко смотрел на отца с затаенной надеждой. Люциус же, казалось, окаменел. Только желваки на скулах выдавали его напряжение. — Вы получите доступ к библиотеке, — наконец согласился мужчина, недовольно скривив губы в ответ на ее "в заднице". Такого выражения эмоций он явно не одобрял. — Но только к тем книгам, которые я сочту нужным вам показать. Инструменты вам доставят. Образец крови... — он сделал паузу, наслаждаясь её напряжением, — вы получите, когда я увижу первые результаты вашей работы. Не раньше. — Но не сейчас. У меня ещё остались дела которые, в отличие от ваших опрометчивых авантюр, мисс Флэтчер, требуют моего непосредственного участия. — его серые глаза остановились на циферблате настенных часов, которые в отличие от напольных были абсолютно беззвучны. Он медленно, почти лениво, вытащил палочку. Благородное черное дерево. Не предупреждая, направил ее точно на девушку. Мелисса инстинктивно дернулась в сторону, сердце пропустило удар, но Люциус даже бровью не повел. С кончика палочки сорвались тонкие серебряные нити, мягко окутывая ее обожженные пальцы, оставляя после себе приятное, успокаивающее тепло. Боль утихала. — Однако, мисс Флетчер, вы не покинете этот дом, пока проклятие не будет снято, — это был не приказ, а констатация факта. Приговор. — Вы будете жить здесь. Работать здесь. Под моим полным контролем. Я не позволю вам шастать по Министерству, разнося сплетни о моей... временной уязвимости. Официально вы будете сюда направлены в качестве консультанта для каталогизации коллекции артефактов Малфоев. Весьма почетная командировка. Вас это устроит? Последний вопрос был явно риторическим. Малфой снова взмахнул своей палочкой. На этот раз тело девушки окутали тонкие голубоватые нити. Его магия снова оказалась неожиданно теплой, почти ласковой, оставляя на коже лёгкое покалывание. — Охранный и отслеживающий контур, — пояснил он, заметив ее замешательство, и в голосе промелькнула тень самодовольства. — Малейшая попытка послать Патронуса, аппарировать за пределы поместья или написать записку и я узнаю об этом раньше, чем вы закончите заклинание. Не рекомендую проверять. Ну и, я бы не хотел чтобы вы убили себя раньше времени, если сочтёте замечательным решением сунуть свой маленький любопытный нос в коллекцию проклятых артефактов. — Какая трогательная забота. — процедила девушка сквозь зубы. Губы сложились в кривой усмешке, которая больше напоминала хищный оскал. — Будете держать меня как...пленницу? В четырех стенах и под замком? А вещи? Мне нужны мои вещи! Или предпочтете чтобы я шастала по Мэнору голая, шокируя ваши портреты?! — Что вы, леди. — протянул он с нескрываемым, ядовитым наслаждением, смакуя каждое слово. — В Мэноре куда больше стен. Сад, оранжерея и западная галерея также в вашем полном распоряжении. Можете наслаждаться прогулками и размышлениями о собственной глупости. А сейчас мне действительно пора. Драко. Проводи нашу....гостью в восточную голубую спальню. Касаемо вашего последнего вопроса...Вещи будут, мисс Флетчер, я отправлю домовика в лавку мадам Малкин. Вариант "голая" можете оставить на тот случай, если не успеете снять проклятие за две недели. Помолвка, диадема на вашей чудной головке и... брачная ночь. С этими словами Малфой-старший бесшумно покинул кабинет, оставив после себя лишь запах табака, дорогого парфюма и ощущение надвигающейся грозы. — Он...он ведь пошутил, да? — растерянно спросила девушка, глядя на закрытую дверь и слушая как за окнами завывает ветер.

***

Первая ночь в Мэноре далась девушке...тяжело. Сначала она просто ходила по спальне, изучая обстановку и вздрагивая от каждого шороха в коридоре, от каждого скрипа половиц за дверью. Мелисса провела кончиками пальцев по резным завиткам на спинке кровати, по холодному мрамору каминной полки, по серебряным цветам на обоях, пытаясь убедить себя, что это просто очередная командировка. Просто очередной заказ. Просто комната. Но каждый нерв был натянут до предела, а дыхание то и дело сбивалось, стоило ветру за окном бросить горсть дождевых капель в стекло. Комната, названная Люциусом «восточной голубой», оказалась островком неожиданного уюта. Стены затянуты обоями нежнейшего голубиного оттенка, по которым вились изящные серебряные цветы. Под босыми ногами ласкался пушистый белоснежный ковер. Широкое стрельчатое окно, сейчас плотно зашторенное тяжелым бархатом, выходило прямо в затуманенный сад. Кровать была огромной, из красного дерева, украшенной резными гроздьями винограда, с пышным балдахином, ниспадающим каскадами нежно-голубого шелка, расшитого по краю мелкими жемчужными каплями. Жемчуг тускло мерцал в полумраке, отражая свет от зажжённых свечей. В углу притаился туалетный столик, на котором уже стоял набор щеток для волос и хрустальные флаконы, содержимое которых девушка изучать не стала. Вся эта нарочитая, почти кукольная красота казалась чужеродной в мрачном доме Малфоев. Эта комната явно была подготовлена для кого-то другого. Около часа спустя, когда Мелисса уже успела измерить шагами каждый дюйм, в спальне с тихим хлопком возник домовик. Крошечное существо с огромными, испуганными глазами и в чистой наволочке с вышитым гербом Малфоев принялось деловито раскладывать многочисленные свертки, доставленные из лавки мадам Малкин. Вещи были подобраны с безупречным вкусом и явно по чьему-то детальному указанию. Несколько строгих, но изысканных дневных платьев: темно-серое, глубокого винного оттенка и изумрудное. Туфли на низком устойчивом каблуке. Мягкие домашние тапочки, отороченные мехом, в которые она тут же с облегчением забралась. Аккуратно сложенные шелковые сорочки и пеньюары — отдельно вечерние, отдельно для сна — привели Мелиссу в состояние глухого раздражения: заботиться о том, в чем она спит, было верхом цинизма. Нижнее белье — кремовый шелк и тончайшее кружево — она задвинула в самый дальний ящик шкафа, стараясь не думать, кто именно составлял этот список покупок. Просто приказал мадам Малкин «одеть леди с ног до головы»? Или сам Малфой? От последней мысли девушку передёрнуло. Отослав домовика, она долго стояла у окна, глядя на темные верхушки тисов, подстриженных в форме шахматных фигур. Потом заставила себя лечь. Сон не шел. Она ворочалась с боку на бок, сминая прохладные шелковые простыни, взбивая подушки, перекладывая их так и эдак. Считала овец. Считала руны. Пыталась восстановить в памяти цепочку диагностических заклинаний. Ничего не помогало. Каждый раз, закрывая глаза, она видела перед собой надменное лицо Люциуса Малфоя, слышала его ледяной голос, чувствовала жар сапфиров, обжегших пальцы. Две недели. У нее есть две недели, чтобы снять привязку, или… Или Малфой наденет на нее диадему. Или умрет. И то, и другое звучало как приговор. Где-то в глубине дома гулко, протяжно пробили часы. Полночь. Звук плыл по коридорам, отражаясь от каменных стен, просачиваясь сквозь закрытую дверь, заполняя комнату. Каждый удар отдавался в висках. Мелисса резко села на кровати. Сон окончательно покинул ее, уступив место удушливому беспокойству. Стены давили, голова раскалывалась. Ей отчаянно, до дрожи захотелось на воздух. Она нащупала босыми ногами мягкие тапочки. Поднялась с кровати, поймала свое отражение, в полумраке комнаты темно-синий пеньюар, который она надела перед тем как лечь в постель, казался почти черным. Дверь отворилась с тихим, жалобным скрипом, и Мелисса ступила в коридор. Здесь было темно. И холодно. Сквозняк, гуляющий по дому, немедленно забрался под шелк, лизнул обнаженную кожу. Девушка поежилась, плотнее запахивая пеньюар, который доходил только до середины бедра. Мягкие тапочки ступали почти бесшумно по каменным плитам и ковровым дорожкам. Но каждый ее шаг отдавался гулким эхом, и ей казалось, что за ней кто-то идет. Она останавливалась, резко оборачивалась — пустота. Только тени, живые и подвижные, плыли по стенам, а редкие лунные блики, пробивающиеся сквозь высокие окна, ложились на каменный пол бледными, дрожащими пятнами. Она заблудилась. Осознание этого пришло внезапно, когда очередной поворот привел ее не к лестнице, а в незнакомую галерею с доспехами. Мелисса остановилась, сердце пропустило удар. Она покрутила головой, пытаясь сориентироваться, но коридоры Мэнора, темные, неуютные, пронизанные сквозняками, были похожи один на другой. Тихий шорох за спиной заставил ее резко обернуться — всего лишь штора, колыхнувшаяся от ветра из неплотно закрытого окна. Лестницы сменялись новыми галереями, галереи упирались в закрытые двери. Паника начала подкатывать к горлу липкой тошнотой. — Далеко же вы забрались от своей спальни, мисс Флэтчер. Заблудились? Голос раздался из темноты позади нее, низкий, с ленцой, пробирающий до мурашек. Мелисса резко обернулась и прижалась спиной к холодной каменной стене. Люциус Малфой стоял в нескольких шагах от нее, в нише, которую она не заметила раньше. Он был, как всегда, идеален: темные брюки, белая рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговиц, открывающая ключицы и бледную, безупречную кожу. Длинные платиновые волосы свободно спадали на плечи, серебрясь в свете одинокого факела. В руке он небрежно держал стакан с янтарной жидкостью — огневиски. Кубик льда тихо звякнул о стекло, когда он чуть качнул рукой. Его медленный, оценивающий взгляд прошелся по ее фигуре. От растрепанных черных кудряшек, обрамляющих бледное лицо, до мягких тапочек. Задержался на тонкой ткани пеньюара, которая в мерцающем свете стала почти прозрачной, лишь угадываясь синевой на фоне ее кожи, обрисовал линию бедра, талию, грудь, часто вздымающуюся от прерывистого дыхания. В его глазах, темных и непроницаемых, мелькнуло что-то, что заставило Мелиссу инстинктивно запахнуть полы пеньюара. — Или, судя по вашему... живописному виду, вам пришлась по душе моя идея насчет брачной ночи? — он насмешливо изогнул бровь, продолжая скользить взглядом по ее фигуре. Сделал медленный глоток, не сводя с нее глаз, и неторопливо двинулся навстречу, сокращая расстояние между ними.