Сапфировые пленники

— Ваша идея насчёт брачной ночи, лорд Малфой, так же хороша, как и ваше гостеприимство. — Голос предательски дрогнул, но она справилась, вложив в слова весь сарказм, на который была способна. — Я просто хотела на воздух. Ваш... фамильный склеп душит. Люциус остановился в шаге от нее. Слишком близко. Нарушая все границы. Мелисса разглядела каплю конденсата на его стакане и серебряные нити в волосах, которых раньше не замечала. — Фамильный склеп? — переспросил он, и в голосе прорезалась опасная, бархатная интонация. — Вы столь красочно описываете моё жилище, мисс. Боюсь представить, какие эпитеты вы приберегли для меня лично. Мелисса вздёрнула подбородок, силясь удержать его взгляд. Серые глаза Малфоя в полумраке казались почти чёрными, и в них плясали отблески одинокого факела на стене. — Эпитеты, лорд, подбираются в процессе. Я стараюсь быть объективной. Пока что лидирует «надменный», «невыносимый» и «сноб». Малфой сделал глоток, не сводя с неё глаз. Движение кадыка на бледном горле отчего-то привлекло её внимание, и Мелисса поспешно уставилась на огонь. — Может проводите меня в спальню? — В вашу или в мою? — лениво протянул Люциус, и в наступившей тишине отчетливо звякнул кубик льда, ударившись о стенку стакана. Его губы изогнулись в тени полуулыбки — опасной, лишенной всякого тепла. — Вы выражаетесь до возмутительного двусмысленно, мисс Флэтчер. Сначала эти ночные блуждания, этот соблазнительный наряд, едва прикрывающий бёдра, а теперь и прямое приглашение. Боюсь, моё воображение может зайти слишком далеко. Мелисса прикрыла глаза, мысленно досчитала до трёх и представила, как запускает в эту самодовольную физиономию доспехами из галереи. Помогло. И снова открыла глаза, встречая его взгляд с ледяным спокойствием. — В ту, где я смогу, наконец, избавиться от вашего общества, лорд Малфой. — А я было решил, что вы решили...скрасить мой вечер. Прогулки по моему дому в столь... откровенном наряде — это либо верх безрассудства, либо тонкий, хорошо просчитанный расчет. А вы, мисс Флэтчер, не производите впечатления безрассудной дурочки. Щёки залило краской — от злости, от унижения, от того, что он был прав. Она действительно выглядела сейчас как одна из тех девиц, что вечно вились вокруг Драко. Только Драко рядом не было. Был его отец, и смотрел он так, словно прикидывал, с какой стороны лучше откусить. Его взгляд, тяжёлый и обволакивающий, скользнул по её ключицам, по ложбинке между грудей, видневшейся в вырезе пеньюара, и Мелисса почувствовала, как краснеют даже уши. — Вы забыли третий вариант, — она заставила себя улыбнуться — холодно, вежливо, точно ставя невидимый барьер между ними. — Абсолютное, вопиющее отсутствие интереса к вашей персоне. Мои наряды, мистер Малфой, это результат вашей же фантазии. Или вы думаете, я сама выбирала этот... — она запнулась, подбирая слово, — ...этот клочок шёлка. А теперь, если вы закончили, верните меня в спальню. В мою спальню. Малфой смотрел на неё еще несколько долгих, мучительных секунд. — Я вам не эскорт. — Произнес он наконец, резко, словно потеряв к ней всякий интерес. Губы Малфоя сжались в тонкую линию, а в глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на раздражение от того, что игра пошла не по его правилам. Люциус развернулся, и неторопливо двинулся вдоль по коридору, и его силуэт тут же начал таять в темноте. А прямо перед Мелиссой, с громким хлопком появился домашний эльф. Тот самый, с что приносил вещи. Он поклонился, едва не коснувшись носом пола. — Мисс желает, чтобы Типси проводила мисс в её покои? — пропищало существо, нервно теребя край своей наволочки. — В следующий раз, — донеслось из темноты, прежде чем Малфой исчез за дубовой дверью, — надеюсь, вы догадаетесь позвать домовика сами, а не блуждать по дому, рискуя нарваться на что-то менее дружелюбное, чем я.

***

Следующие несколько дней слились для Мелиссы в одну бесконечную, выматывающую череду часов, проведённых среди книжной пыли, запаха старого пергамента и тусклого света канделябров. Люциус, верный своему слову, выделил ей секцию, посвящённую артефакторике, рунам и истории древних родов, но приставил к ней «смотрителя» — древнего, сморщенного домовика по имени Кричер. Стоило Мелиссе лишь потянуться к очередному тому в вытертом сафьяновом переплёте, как из-за стеллажа тут же раздавалось осуждающее покашливание, сухое и скрипучее. — Хозяин велел Кричеру следить, чтобы мисс не попортила ценные книги. — повторял он всякий раз, когда она бросала на него раздражённый взгляд. — У мисс грязные пальцы. Мисс испачкает фамильные фолианты. Хозяин Люциус будет недоволен. Девушка, уже успевшая выучить этот ритуал наизусть, медленно вытянула воздух сквозь зубы и отступила на пол шага. Ее ладони, к слову, были идеально чисты — она мыла их каждые полчаса, потому что книжная пыль вызывала неприятное ощущение сухости. Но Кричер, недовольно поджав губы, бесцеремонно оттирал её от стеллажа, взбирался на маленькую приставную лесенку и доставал книгу сам. Его узловатые пальцы благовейно скользили по корешку. Он сдувал невидимые пылинки, прижимал фолиант к груди и нёс к столу, укладывая на специальную подставку. При этом он что-то бормотал себе под нос, и Мелисса готова была поклясться, что разбирала слова «грязная кровь» и «недостойна». Она вздыхала, закатывала глаза и возвращалась к своим записям, стараясь игнорировать сверлящий взгляд Кричера из его угла. Драко появлялся редко — словно чувствовал вину за то, что втянул её в эту историю. Присаживался на край стола, болтал ногой, приносил сладости с кухни, пытаясь хоть как-то скрасить её заточение. В такие моменты Мелисса почти прощала ему эту авантюру. Почти. Но каждый раз, когда она натыкалась взглядом на очередной тупик в рунных цепочках, злость на Малфоя-младшего вспыхивала с новой силой.

***

Шёл дождь. На пятый день небо над Уилтширом было затянуто плотной, свинцовой пеленой, косые струи звонко хлестали по витражным стёклам, искажая и без того унылый пейзаж за окном. Дневной свет, серый и анемичный, едва пробивался сквозь потоки воды, делая чернила на пергаменте ещё более бледными. Мелисса с силой захлопнула фолиант, подняв облачко пыли. Кричер неодобрительно хмыкнул. Девушка помассировала пальцами пульсирующие виски. Голова раскалывалась, в глазах рябило от бесконечных рунных цепочек, а в висках стучала одна-единственная мысль: «Я идиотка». Настроение было отвратительным, на грани отчаяния. За эту ночь, проведённую в библиотеке без сна, она пришла к неутешительному выводу. Магия артефакта не была тёмной. Нет. В этом-то и заключалась главная, чудовищная проблема. Она был создана не для разрушения, а для созидания. И это делало её неуязвимой для стандартных методов снятия проклятий. Надо было найти Малфоя. Немедленно. — Где хозяин? — резко спросила она, повернувшись к Кричеру. Голос прозвучал хрипло после долгого молчания. — Хозяин занят. Хозяин работает в кабинете. Хозяина не стоит беспокоить всяким... — эльф сделал нарочитую паузу, его губы растянулись в ехидной усмешке, обнажая редкие, острые зубы, — ...полукровкам с грязными пальцами. Хозяин не велел его отвлекать. Мелисса резко поднялась, с грохотом отодвинув тяжёлое дубовое кресло. Стол пошатнулся, и пузатая чернильница из тёмного стекла, не удержавшись, опрокинулась, заливая чёрной, блестящей кляксой её конспекты и край старинного пергамента. Чернила растекались, впитываясь в рыхлую бумагу. Под возмущённое взвизгивание эльфа — «Мисс всё испортила! Мисс уничтожила манускрипт!» — она уже быстрым, решительным шагом шла к кабинету Малфоя. Она даже не постучала. Просто рванула на себя дверь и шагнула внутрь. Люциус Малфой сидел за своим массивным столом, и её появление, казалось, ничуть не нарушило его олимпийского спокойствия. Перед ним лежали раскрытые финансовые ведомости, а в длинных, аристократических пальцах дымилась тонкая сигара, наполняя воздух пряным, древесным ароматом. — Мисс Флэтчер, — протянул он, не меняя позы и выпуская тонкую струйку дыма, которая заколебалась в воздухе причудливыми кольцами. Его взгляд, холодный и острый, медленно, подчёркнуто неторопливо, прошелся по её растрёпанному виду. — Неужели Кричер наконец довел вас до белого каления? Присядьте, вы пыхтите как паровоз. И, ради Мерлина, перестаньте сверлить взглядом мой персидский ковер, он стоит больше, чем ваша годовая аренда квартиры в Лютном переулке. — Я не живу в Лютном! — огрызнулась Мелисса, но тут же взяла себя в руки, понимая, что он снова провоцирует её, выбивая из колеи. Она шагнула вперёд, игнорируя его предложение сесть. — Я хочу поговорить о диадеме. Сейчас. Люциус не шевельнулся. Только кончик сигары ярко заалел, когда он сделал новую затяжку. Дым медленно поплыл в сторону Мелиссы, заставляя её сморщить нос. — Присядьте и отдышитесь. Ваше пыхтение... утомляет, — настойчиво, с нажимом повторил он. Свободной рукой он сделал плавный, почти ленивый жест в сторону кресла для посетителей, которое стояло на почтительном расстоянии от его стола. — И приведите себя в порядок. Ваше платье расстегнуто на три пуговицы, мисс Флэтчер. Это новая мода среди артефакторов, или вы таким экстравагантным способом пытаетесь меня... задобрить? Или это очередной непрозрачный намек на ваше желание перейти к практической части нашего... взаимовыгодного соглашения? Девушка медленно перевела взгляд на огромное зеркало в золоченой раме, стоящее у стены. Платье, строгое темно-серое, которое она натянула утром, не глядя, действительно было расстегнуто на три верхние пуговицы. В библиотеке было невыносимо душно из-за вечно горящего камина, который Кричер отказывался тушить, ссылаясь на «хозяйские книги, которым нужна сухость». Из-под плотной, ткани выглядывал край тонкого кремового кружева. Мелисса застегнула пуговицы — медленно, стараясь не показывать смущения. Предложение присесть она снова проигнорировала. Подошла ближе, упираясь ладонями в край его стола. — Ваша диадема, лорд, это механизм...принудительного обновления крови. — начала девушка и положила перед ним пергамент, который забрала из библиотеки. — Семнадцатый век. Фландрия. Вы знаете что тогда происходило? Чистокровные семьи вырождались. Слишком много близкородственных браков. Сквибы рождались в каждом поколении. А вот полукровки и магглорожденные, напротив, показывали силу. Диадема была создана чтобы принудительно разбавлять кровь. Для спасения угасающих родов. Она замолчала. Люциус неторопливо затушил сигару в малахитовой пепельнице и поднял на неё взгляд. — И что вас так встревожило? — произнёс он тоном, которым говорят с детьми, выкладывающими на стол дохлую мышь. — То, что вы прочитали вступительный абзац к истории Фландрии? Я был о вас лучшего мнения. Он поднялся — не резко, но одним текучим движением, заставившим Мелиссу инстинктивно выпрямиться. Обошёл стол и остановился в опасной близости. — Это не темная магия, — сказала она, заставляя свой голос звучать ровно, несмотря на бешено колотящееся сердце. — Я не могу найти контрзаклинание, не могу найти способ разорвать рунный контур, не убив нас обоих, потому что это не проклятие в традиционном понимании. Это... благословение. Извращенное, древнее, но благословение. Оно не разрушает. Оно исцеляет род. Принудительно. И я...не знаю, как это снять. В камине громко треснуло полено.