Часть 24. Тьма с родной хрипотцой

*Тем временем в архиве у Эллисон* — Назад! – ледяным тоном приказала она, взводя курок. Он даже не дрогнул, когда холодный металл дула упёрся ему в подбородок. Напротив, он уставился на неё с идеальной смесью шока и нарастающего раздражения, приподнимая руку в примирительном жесте. — Эллисон, ты чего? Совсем из ума выжила? Он сделал короткий шаг к ней, сокращая дистанцию, словно пытался вразумить напуганного ребёнка.  — Стой где стоишь! –  припечатала она, сильнее вдавив дуло ему в кожу, заставляя замереть. Палец на спусковом крючке натянулся до предела. — Ещё один шаг в мою сторону и я сделаю в тебе пару лишних дырок. — Элли, чёрт возьми, ты чего?! Это же я! – он попытался заговорить мягче, убедительнее. — Опусти ствол! — Заткнись, – перебила она и её глаза сузились. — Ты не Дин.  Она сделала крошечный шаг назад, не опуская оружия, сканируя взглядом существо перед собой. — Картинка идеальная, браво! Жесты, голос, даже манера закрывать меня собой –скопировано один в один. Каждая деталь из моих воспоминаний. Но ты кое-чего не учёл. Ты не умеешь шутить. Похоже, древний дух способен порождать лишь хаос, раздор и чужую боль, а простой человеческий юмор ему не по зубам. Прокол на мелочи, Ногицунэ. Лицо перед ней не дрогнуло. Морок не рассеялся и плоть не растаяла в воздухе –существо так и осталось стоять в облике Дина Винчестера, прямо под прицелом её пистолета. Но в ту же секунду из его взгляда исчезло всё человеческое: и фальшивая злость, и напускное недоумение. Зелёные глаза сделались пустыми и холодными, а губы плавно растянулись в хищной и совершенно не свойственной Дину улыбке. — Умная девочка, – раздался его голос. хрипотца Винчестера осталась прежней, но теперь в ней отчётливо слышался чужой, издевательский шёпот. — Настоящая охотница. Так даже не интересно, Эллисон, – он разочарованно протянул её имя, пробуя его на вкус. — Я-то рассчитывал на долгую, красивую драму. Хотел посмотреть, как далеко ты зайдёшь, слепо доверяя мне в этой темноте. А ты взяла и оборвала финал на самом интересном месте. Сплошное разочарование. Но вот только ты ошибаешься в одном. Я не прокололся, а сделал это намеренно. Из глубины его груди вырвался довольный смешок. — Тебе ведь действительно нужно было время, чтобы высвободить свой ремень. Всего полминуты. Полминуты в темноте, пока твой ненаглядный ушёл вперёд, думая, что ты послушно идёшь позади. Мне этого вполне хватило, чтобы увести тебя за собой. В другое крыло. В совершенно другую, заброшенную часть этого подземелья. Он перевёл взгляд на пожелтевшую папку, которую она всё ещё прижимала к груди и его улыбка стала ещё шире, обнажая зубы. — Настоящий Дин Винчестер сейчас методично проверяет коробки сороковых годов где-то в противоположном конце архива. А ты… ты зашла так глубоко, куда его свет фонаря уже не дотянется. Ты сама пришла прямо ко мне в руки. Так кто из нас прокололся, Арджент? Он даже не попытался убрать подбородок от дула пистолета, наоборот – подался чуть вперёд, заставляя Эллисон сильнее напрячь палец на курке. В его пустых глазах сквозило откровенное издевательство. Это оружие, способное уложить наповал любого монстра из плоти и крови, для него сейчас было не опаснее водного пистолета. Лис прекрасно знал, что пуля просто прошьет воздух и осыплет штукатуркой противоположную стену. Он был лишь осязаемым туманом, виртуозно сотканным из её собственных мыслей. Морок не умеет бояться свинца. Но ответ Эллисон был мгновенным – охотники не ведут переговоры с монстрами. Она резко выжала спуск. Сухой, оглушительный щелчок бойка разорвал тишину подвала. Никакого выстрела, никакой отдачи. Палец просто провалился в пустоту. Эллисон опустила взгляд и внутри у неё всё похолодело: её ладонь была пуста. Пистолет, который она секунду назад ощущала каждой косточкой пальцев, исчез, словно его никогда и не было. Ногицунэ просто стёр его из её реальности одним щелчком пальцев, лишая последней защиты. — Ну-ну, тише, девочка, – Лис в обличье Дина укоризненно покачал головой и в его глазах снова заплясали искры безумного восторга. — В моем театре актеры не стреляют без команды режиссера. — Чего ты хочешь? – Эллисон изо всех сил старалась удержать голос ровным, хотя сердце колотилось об рёбра как сумасшедшее. Она сделала ещё шаг назад, прижимая папку к груди как единственный уцелевший щит. — Выпусти меня. Живо. — Я обязательно тебя выпущу, Арджент. Обещаю. Но только после того, как мой план сработает до конца. Каждая деталь должна встать на своё место. — Какой ещё план? – Эллисон сузила глаза, лихорадочно вычисляя пути к отступлению в этой проклятой темноте. Ногицунэ шагнул следом, заглядывая ей прямо в лицо. — Помнишь, ты обещала Винчестеру поцелуй перед титрами? – почти на ухо прошептал он, смакуя каждое слово. — Он его увидит. Обязательно увидит. Вот только не с ним. Твой преданный, клыкастый щенок Скотт Макколл уже мчится сюда, с сорванным от страха дыханием, пытаясь учуять твой след в этой сырости. И когда они встретятся здесь... Дин увидит именно то, что сломает его до самого основания. Лис откинул голову назад и заливисто рассмеялся, но в этом звуке уже не было ничего человеческого – только жуткий, тявкающий лисий вой, эхом отразившийся от бетонных стен. — Я хочу насытиться этой болью, Эллисон. Твоим отчаянием, когда ты не сможешь докричаться до них через иллюзию. Бешеной, ослепляющей ревностью Дина. И разбитым сердцем твоего Альфы, который просто пришёл тебя спасти, а получит пулю от охотника. Охотник против оборотня – предвкушаешь, сколько прекрасного, чистого хаоса вспыхнет в этой темноте?  Он внезапно умолк, наклонив голову набок. — Ах, да... Самое сладкое. Дин ведь понятия не имеет, на кого бросится, верно? Ты ведь так и не рассказала ему. Скрыла от Винчестеров, что твой бывший – вожак стаи, настоящий альфа-оборотень. Побоялась, что такие охотники со стажем как Крис Арджент и твой любимый Винчестер сначала пустят Скотту пулю в лоб, а уже потом будут задавать вопросы? Какая восхитительная, трусливая ложь во спасение. Дин будет уверен, что защищает тебя от очередного монстра, а Скотт – что защищает тебя от поехавшего охотника. Идеально. Они просто уничтожат друг друга у тебя на глазах разнеся эти чёртовы стены. Услышав это Эллисон попыталась сохранить каменное лицо, но эта давящая атмосфера иллюзии вместе с осознанием масштаба катастрофы пробила её защиту. Горячая слеза покатилась сама по себе – не от минутной слабости, а от невыносимого отчаяния, которым Ногицунэ затопил всё пространство вокруг. Его взгляд тут же сфокусировался на этой блеснувшей капле. — О-о-о... – блаженно протянул он, делая стремительный шаг вперёд. Она не успела даже вскинуть руки. Родная, мозолистая ладонь Дина Винчестера сомкнулась на её шее. Эллисон судорожно глотнула воздух, но пальцы существа не перекрывали дыхание, они действовали иначе. Из его руки по её коже поползли чёрные, пульсирующие вены. Ногицунэ начал всасывать в себя её боль. Буквально. Эллисон почувствовала, как из глубины её души, из самых тёмных воспоминаний вытягивается всё, что она когда-либо испытывала: старые шрамы, горечь потерь, страх за близких, каждая крупица прошлых обид и разочарований –всё это бурным потоком устремилось через шею прямо в ладонь Лиса. Существо в облике Дина шумно задышало, запрокидывая голову в абсолютном, наркотическом экстазе, пока тёмные вены на его собственном лице наливались чужой болью. Он наклонился почти к самым её губам. Эллисон невольно замерла, вынужденная смотреть на него с этого пугающе близкого расстояния. Каждая деталь перед её глазами была слишком знакомой: эти веснушки, морщинки у глаз, изгиб губ – всё то, что она видела каждый день, когда он целовал её или улыбался в ответ на её ворчание. И осознание того, что прямо сейчас её собственный разум выдаёт эту безупречную проекцию, а древняя тварь виртуозно крутит её личными воспоминаниями, выворачивая всю интимность наизнанку, причиняло невыносимую боль. Заметив, как потемнел её взгляд, Лис торжествующе выдохнул ей прямо в губы: — Тебе ведь ещё хуже от этого, правда, заноза? – прошептал он и от того, как легко он выплюнул это личное, домашнее прозвище, её обжёг холод. — Он ведь так тебя называет? Ногицунэ упивался её реакцией, пока пульсирующие тёмные вены продолжали качать из неё силы. — Тебе хуже от того, что ты чувствуешь именно его руки на своей шее. Слышишь знакомый голос, видишь перед собой его лицо, пока я высасываю из тебя всё до капли. Ты смотришь на того, кого успела подпустить так близко и понимаешь, что через пару минут настоящий Винчестер своими собственными руками, ослеплённый моей иллюзией, пойдёт убивать твоего Альфу. А ты даже не сможешь удержать его за плечо. Вкусно… Как же это чертовски вкусно. Эллисон натужно закашлялась и через силу вскинула подбородок, преодолевая сопротивление державших её пальцев. Горящие яростью глаза упрямо сфокусировались на лице монстра. — Ничего... не выйдет, – хрипло процедила она, с трудом проталкивая слова через сжатое горло. — Мой отец... Сэм, Бобби, Кас... Они не позволят этому случиться. Ты… ты недооцениваешь их. Они придут. Обязательно придут на подмогу и размажут тебя. Лис замолчал. Он просто изучающе смотрел на неё сверху вниз, словно разглядывал забавное насекомое, которое наивно пытается выбраться из паутины. Пальцы на её шее расслабились, но морок никуда не делся – удушливая тяжесть в воздухе только сгустилась. — Ты в этом уверена, заноза? – проговорил он и в голосе Дина снова прорезался этот жуткий, торжествующий шёпот. — Думаешь, ты одна удостоилась моего личного приглашения на этот спектакль? Какая глупость. Я позаботился обо всех. Прямо сейчас твой доблестный отец, Сэм и старик Бобби разведены по самым тёмным углам этого архива. И каждый из них уже заперт в своей собственной иллюзии. Он провёл большим пальцем по её бледной щеке и этот жест, скопированный у Дина, вышел до ужаса издевательским. — Сэм снова борется со своими старыми кошмарами из клетки, Бобби пытается спасти тех, кого давно закопал в землю, а Крис Арджент... о, твой отец сейчас видит призраков своего прошлого. Они все заняты, Эллисон. Они кричат в пустоту, сражаются с тенями и сходят с ума, пока реальность ускользает у них из-под ног. Даже твой пернатый ангел тебе не поможет – потому что он просто не может войти сюда. Никто не придёт. Кроме Скотта. Занавес уже поднят, а зрители крепко спят. Так что не отвлекайся... лови момент, пока поцелуй перед титрами не превратился в кровавую баню.